ЛЮДМИЛА  КОЗЛОВА

Алтай - Алтарь

Мои читатели – Те, Кто Всегда в Пути.  Я думаю -  это люди  молодые, независимо от возраста.    
                                                                                Автор.

г.Бийск
2009 г          
                                                                  
ББК 84 (2 Рос-Рус) 6     
К–875

К–875.Л.Козлова.- «Алтай-Алтарь». - Новеллы, легенды. -г. Бийск.-2010 г.- 248 с.

Людмила Козлова – член Союза писателей России, автор шестнадцати книг поэзии  и прозы,  лауреат Российской литературной премии им. Сергея Михалкова  2008 г (за рукопись сказок «Земля - мой  дом»).

ББК 84 (2 Рос-Рус) 6-4
ISBN 978-5903042-47-0

Редактор и рецензент Николаев Н.М.

© Козлова Л.М.
© Оформление -Издательский Дом «Бия»

ПРЕДИСЛОВИЕ  К КНИГЕ

	В этой, очень важной для меня, книге считаю нужным сказать несколько слов о моём подходе к писательству. Думаю, если человеку и нужно брать перо в руки, то лишь  для того, чтобы рассказать, каков он, его собственный мир, что человек считает главным двигателем жизни. 
	Любое творчество субъективно, и поэтому нет преимуществ у одного литературного жанра перед другим, как это часто и ошибочно считают любители  реалистической  литературы. 
	В этой книге собрано многое, что написано мной о любимом  Алтае, о родном селе Солоновке, о событиях последних лет, связанных с планами постройки здесь игорной зоны, и то, что касается одного из самых красивых народных преданий – легенды о Беловодье.
	Поскольку я – неисправимый романтик, в книге присутствует именно  этот стиль – большинство вещей, представленных в ней, есть ничто иное, как лирические новеллы или легенды в авторском исполнении.
	Мои лирические новеллы –  скорее, поэзия, чем проза. Всё, что показано в них – это  мой мир,  где  внешние детали видятся  через волшебную призму фантазии. Мои истоки и в литературе и в жизни – это блистающий мир Александра Грина. И этот мир так близок   сказочной природе Алтая, что  иногда  кажется – вот сейчас  на горной тропинке  я  встречу его – вечного странника и скитальца, великого сказочника и мечтателя.  
	Элементы фэнтэзи в моих новеллах – это не голая фантастика, но всегда – проекция реальных фактов и явлений в будущее.
	Если и есть нечто ценное в художественных произведениях, то это именно авторское видение мира, а вовсе не степень адекватного отражения окружающей действительности. Индивидуальность, и только это, выделяет личность из общего потока жизни, и только это интересно в другом человеке. Вот в этом и том – мы похожи, а что же отличает нас друг от друга? Это отличие и есть самое интересное - та загадка  рядом существующего микрокосма, которая  и  заставляет  людей  притягиваться  друг  к  другу.
	Авторская картина мира – это система опознавания Добра и Зла в себе самом и  в ближнем, поэтому все новеллы в этой книге имеют мировоззренческий характер. Все они исходят из глубочайшего убеждения, что мир стоит на Нравственном Законе, а реализует его человек.
	 Это моё видение мира.
	 Мои читатели – Те, Кто Всегда в Пути.  Я думаю -  это люди молодые, независимо от возраста.
                                                                    Людмила Козлова

Алтай - Алтарь
(новелла)
******************************

ПРОЛОГ
(раздумья  автора и учёных)
Начать эту историю, я  думаю, нужно издалека. Поэтому, дорогой читатель, заглянем  вместе через века и тысячелетия. Попытаемся увидеть будущее Земли и её планетарного центра – мегаполиса “Алтай-Алтарь”, где будут обитать наши потомки. В том, что это  случится именно так,  я не сомневаюсь. И вот почему.
          	Ни для кого не секрет, что история цивилизации подошла к переломному моменту. Фактов, говорящих об этом, множество: глобальное потепление климата, изменение положения оси планеты (из-за смещения центра тяжести нашего голубого волчка), уменьшение толщины озонового слоя, загрязнение почвы, воды, воздуха, мутации живых организмов и человека в том числе.  Биологи называют наше время эпохой исчезновения видов. Мы едим пищу, непригодную для питания. Пьём воду, непригодную для питья./Л.К./
	По сути, мы подходим к эре промышленного использования подземных вод. Вот что пишет по этому поводу известный  публицист и писатель Еремей Парнов:
	«Когда-то подземные воды считались неисчерпаемыми. На них смотрели как на вечный дар, подобный дождю. И действительно, есть воды, которые пополняются за счёт тех же дождей и подземных потоков. Но, к сожалению, это скорее исключение, нежели  правило. Как и в подлунном мире, в царстве Плутона тоже существует проблема воды. По каплям собирала природа запечатанные свои запасы. Медленно фильтруясь сквозь песчаные пласты, перетекая в понижения по нерукотворным глиняным ложам, скоплялись эти драгоценные капли в пустотах, которые Шекспир называл «пузырями Земли»». Запасы Плутона ограничены. Их легко растратить, но наполнить хранилища вновь способны лишь тысячелетия. И в этом подземные воды похожи на нефть. Мы можем рассчитывать лишь на однократное их использование» /альм. «Бригантина»-М.-1975/
	По информации геологов равнинная часть Алтайского края в буквальном смысле плавает на поверхности подземного моря. Мы владеем несметным богатством – люди давно поняли, что чистая вода – это жизнь.  
Центр большого континента, самого большого на планете, это точка, выгодная для жизни. С любой позиции – географически, климатически, по запасам полезных ископаемых, по растительным ресурсам и богатству фауны, по запасам подземных вод. 
Срединное расположение по широте – между полюсом и экватором – это гарантия сохранения жизни, даже если произойдет поворот  оси планеты на сто восемьдесят градусов. Получается, Алтай – это место, где при любых условиях может сохраниться  и сохранялась жизнь на протяжении всей истории планеты. Это ворота в Будущее – место, отмеченное Богом./Л.К./
	Подтверждением тому служит информация  археологов о том, что в долине верхнего течения реки Ануй сосредоточено множество многослойных пещерных стоянок и стоянок открытого типа. Все эти памятники сформированы  в результате длительного и непрерывного наслоения древних уровней обитания первобытных людей в период 300 тысяч лет до н. э. – 12-10 тысяч лет до н. э.
	Самым уникальным памятником является Денисова пещера – древнейший «пещерный дом» на территории России. Она находится неподалёку от границы Солонешенского района Алтайского края и Усть-Канского района республики Алтай в живописной речной долине, замкнутой невысокими горными хребтами. Это классическая карстовая пещера, формировавшаяся в течение миллионов лет в процессе вымывания мягких известковых пород талыми и дождевыми водами и расположенная в подошвенной части скальника. Рядом проходит дорога, которая является одним из древнейших миграционных и торговых путей, соединявших Сибирь с районами Центральной Азии и впервые упоминаемая китайскими хрониками ещё  трёхтысячелетней давности.                /«Археологический справочник Алтая»/ 
По законам выживания  в эпоху  глобального потепления люди осознанно или неосознанно должны начать мигрировать к таким местам. Сколько их на планете, никто не знает. Но Алтай – точно одно из них. Поэтому, в общем-то, ничего удивительного нет в том, что неосознанная миграция начинается задолго до глобальных необратимых катастроф. И начинается с движения финансовых потоков и обживания местности хотя бы на правах туристических маршрутов. Игорный город, который собираются построить на Алтае в начале 3-го тысячелетия, с этих позиций – лишь звено в глобальной миграции людей, одно из многих / Л.К./
Это подтверждается и исследованиями учёных, занимающихся разработкой методологии экосоциопрогноза Сибири и нашей цивилизации в целом. Материалы  широко публиковались в  периодической  печати  и  на официальном сайте научного центра «Экопрогноз».
	Алтай по многим  признакам можно назвать Первоистоком разумной жизни на планете. Как считает научный руководитель  центра, академик РАЕН  Владимир Понько, особая роль Алтая, ранее ничем, казалось бы, не примечательного, должна проявляться всё больше и больше. Рерихи в прошлом веке в иносказательной форме говорили об исключительной миссии алтайской земли. Сейчас есть научное обоснование этому.
	В теории происхождения человечества, данные археологических раскопок в предгорьях Алтая представлены скромно. Между тем факты существования человека на территории Солонешенского района в Денисовой пещере датируются 300-тысячелетней давностью. В то время как 12 тысяч лет назад Северная Европа ещё была покрыта  ледниками. Предгорья Алтая являются, по сути, единственной зоной на Евразийском континенте, отличающейся уникальной стабильностью климата, благоприятного для проживания человека. Люди из большого алтайского «гнезда» периодически уходили в Шумер (современный Ирак), Индию, Поволжье, Европу. Алтай общепризнанно считается прародиной и многих тюркских народов.
	Природа  зарождения  разумной жизни в предгорьях Алтая научно объяснима. Эта территория находится вблизи золотопропорциональной широты 52 градуса. Близко к данной широте расположены также английский Стоунхендж и уральский Аркаим. Под углом в 52 градуса наклонены стороны в пирамиде Хеопса. Учёными установлено, что пространство в такой пирамиде имеет повышенную энергетическую активность (здесь быстрее зарастают раны, отсутствуют процессы разложения биологических тканей). Но только в предгорьях Алтая, единственном месте на Земле, периодически проявляется точка пересечения трёх золотопропорциональных широт в 52 градуса – от земного экватора и двух геомагнитных экваторов, которые рассчитываются от находящегося  в движении северного и южного магнитных поясов.  Пик геомагнитного и  геокосмического резонанса от их очередного схождения падает на 2012 год и приходится на окрестности горы Синюхи, которая находится на границе Смоленского и Алтайского районов.
	Этот резонанс и должен обозначить начало нового этапа – перехода  на путь безопасного развития для всей планеты. Это мнение Владимира Понько. 
	Однако в данном контексте не рассматривается суть определения – что значит «безопасное развитие для планеты». Для планеты  наиболее безопасным путём развития явилось бы  возникновение некоего длительного периода, в течение которого планета могла бы восстановить нарушенный баланс  природных экосистем. Это возможно лишь при минимальном потреблении  природных  ресурсов. Имеются в виду и возобновляемые, и  невозобновляемые ресурсы планеты.  «Невозобновляемые» условно, так  как энергетические запасы в виде нефти и каменного угля могут пополняться природным путём, но при условии  «одичания» планеты на  весьма и весьма длительный период. / Л.К./
	Интересно мнение учёного и по поводу  перспектив  развития Алтая. Как считает Владимир Понько, стратегию развития края необходимо планировать с учётом прогноза  мирового развития. Исходя из его основных позиций, можно сказать, что на Алтае оправдает себя ставка на развитие отраслей, основанных на возобновляемых природных ресурсах. Это земледелие, животноводство, лесное хозяйство, гидро- и ветроэнергетика. Наибольшие перспективы для Алтая Владимир Понько видит в освоении запасов пресной воды. Острейшие проблемы с питьевой водой уже сейчас испытывают Китай, Саудовская Аравия и ещё ряд южных государств. Возобновляемые ледниковые и подземные воды Алтая способны напоить население всей планеты. Поэтому имеет смысл подумать о строительстве на Китай вместе с газопроводом и попутного водовода. Он решил бы проблему и собственного водоснабжения.
	А вот мнение  Владимира Понько по поводу новых веяний. Строительство игорной зоны на Алтае – это один из первых шагов к экономическому развитию края. Однако наряду с положительными перспективами этот проект несёт и определенный негативный подтекст, о котором сейчас умалчивается.  Наряду с тем на очереди стоит реализация серии проектов «Алтайская Смоленщина» во главе с культурно-историческим комплексом Первоистока жизни. Эти проекты разрабатываются компанией «Сибирская экология» и уже совсем недалёк час начала их осуществления.
Самым главным для Алтая становится создание в его предгорьях исторических памятников, которые получат огромную привлекательность не только для познавательного туризма, но и духовного паломничества. Было много попыток найти на Земле природные алтари. Но Алтайский Первоисток жизни среди этих объектов затмевает всё, включая пирамиды Каира, Мексики и Китая. К алтайским предгорьям уже проявляется интерес со стороны современных центров мировых религий.  Владимиру Понько довелось встречаться с представителями некоторых из них. Их удивляет нахождение в этих местах географических объектов с такими названиями, как Бабырган (небесная ступа), Сурья (Солнце), Синюха, деревня Колово и так далее. Сакральный смысл, стоящий за этими названиями, обозначает Алтай, как точку, в которой человечеству предстоит принять новые духовные импульсы, чтобы понять, куда двигаться дальше./Материалы центра «Экопрогноз»/
Вот из этого, уважаемый читатель, я и буду исходить в своём повествовании.	
                             
Часть 1. Через века
1. Земля в иллюминаторе
Он нажал кнопку ручного пульта. Бесшумно открылись светоотражающие жалюзи. Потянулся, повел плечами, зевнул. Сон все еще не желал уходить, хотя отчетливое ощущение “пересыпа” заставляло торопиться – жизнь на МКС была расписана по минутам.
В иллюминатор проникали скользящие лучи утреннего света. Желтая канарейка весело прыгала в клетке, довольно попискивая – она любила утро, солнечный свет и Космонавта. Он всегда разговаривал с ней. Птица слушала, поворачивая голову то вправо, то влево. Она понимала, что Космонавт – существо доброе, для нее опасности не представляет. Вернее, Космонавт – ее друг, которому можно полностью доверять.
– Привет, подружка! Как ты? – сказал Космонавт, проходя мимо клетки в бытовой  отсек, где находилась дверь в столовую.
Начался рабочий день – нужно было подкрепиться. Он с удовольствием выпил чашку кофе с сырным бутербродом.
– Все-таки хорошо, что на МКС сейчас работает искусственное тяготение, по силе почти равное земному, – подумал Космонавт.  - Страшно даже представить жизнь, которая годами протекает в невесомости. А ведь на заре космонавтики так и было.
После завтрака по расписанию следовал техосмотр станции – это был именно осмотр глазами человека. Электроника контролирует все жизненно важные узлы МКС, но нельзя же выставить датчики на каждый миллиметр технического пространства. Глаз человека будет необходим всегда.
Космонавт обследовал все отсеки, начиная от бытовых – душевая, комната психологической разгрузки, тренажерный отсек. Дальше последовали сельхозлаборатория, зоолаборатория, химфизлаборатория, отсек хранения продуктов, лаборатория механики, топливный отсек, система двигателей, лаборатория очистки воды.
Наконец, он вошел в пультовую. Внимательно изучил все показания контролирующих систем, выведенные на мониторы роботов-компьютеров. Он  знал, что при малейших отклонениях параметров от нормы, последует световой, звуковой, вибросигнал, который будет передан на его личный контроллер. Но… все равно каждый день строго по инструкции изучал всю цифровую информацию лично – с мониторов.
Техосмотр продолжался в течение 4-х часов. Последним штрихом всегда было свидание с родной планетой. Конечно, космонавт любовался Землей и просто через иллюминатор, но внешний вид планеты на мониторе робота сопровождался полной информацией об изменениях очертаний материков и океанов, погодных изменениях. Прогноз завтрашнего дня и долговременные тенденции планетарного масштаба были обычным делом для роботов.
Космонавт вызвал программу слежения за изменениями на планете и открыл окно “состояние на сегодня”. Он увидел привычную в последние пять лет картину: водная поверхность морей и океанов, занимающая восемьдесят процентов всей площади планеты и четыре небольших материка.
Южная Америка, по форме напоминающая сердце, носила свое название по традиции, оставшейся с прежних времен, ибо Северной Америки на карте планеты давно уже не было. Северной Америкой называлось теперь подводное плато в Атлантике. 
Африка своими очертаниями напоминала ухо человека – ее центральная часть, бывшая пустыня Сахара, была под водой уже два столетия.
Азиатский, самый крупный материк, потерял почти всю Европейскую территорию за исключением южных горных массивов, Кавказских гор и Уральского хребта. Размеры Азиатского материка, как и всех оставшихся, существенно уменьшились за счет затопления прибрежных зон. 
Австралия с высоты орбиты казалась крошечным островком.
Антарктида перестала существовать так же, как и Северная Америка.
Прогнозы ученых о том, что если растают льды на полюсах, то уровень мирового океана поднимется лишь на один метр, не оправдались – многое в их расчетах было не учтено. Запасы льда оказались более существенными. Кроме того, при  повышении среднего уровня  температуры на планете резко возрос кругооборот воды. Океаны стали заливать сушу сверху – с небес, превращая верхний слой почвы в жидкие селевые потоки. Огромные почвенные массы были смыты в океан. Резко поднялся уровень подземных вод. Суша на глазах уходила под воду.
Ядро цивилизации переместилось в центр Азиатского материка. Столицей мира  стал мегаполис «Алтай-Алтарь». Космодром Байконур – единственным действующим космическим центром планеты Земля.
Космонавт, переходя от общего планетарного плана к частным секторам, всегда выбирал именно Алтай – то, что больше всего радовало глаз.
	Долины  сияли   травами,  кустарниками,  цветами, над  ними  летели  легкие  облака, пели птицы. Долины  бежали  до самого подножия  гор,  выгибая   свою  поверхность, словно края  зонтика. 
	Дальше вздымались  каменные  громады, заросшие  соснами, осинами, берёзами. Издалека  горы казались  синими, а вблизи – полыхала разными  оттенками  зелень, темнели  террасы,  на поверхности  которых  плескались   белые,   розовые, желтые  разливы – это буйно  цвели кустарники. Выступали  неровными   причудливыми  громадами  скалы, то покрытые  мхом, то  глянцевыми  толстыми  листьями  бадана. Реки, совершенно живые,  серебристо-голубыми мерцающими нитями,  словно  драгоценные  украшения,  расцвечивали и без того  цветной  мир, 
	Взгляд его перелетел через   ленивую  Бию  и  гудящую  бесноватую  Катунь,  на  юг – к  Семинскому   хребту. Величественный  и  фантастический, он, повторял    путь  реки,  вытянулся    широкой    дугой   с севера  на юг. При  взгляде сверху  мощная  горная  громада   являла  почти  точный  образ  многоногого дракона. Космонавт так и называл  его – Семинский Дракон. Образ был настолько  живым,  что казалось,  дракон  бежит,  торопясь, к намеченной  цели – вечный  охотник   в погоне за вечной жертвой.
	Космонавт даже  явственно ощущал воспроизводимый роботом  аромат  багульника, папоротника, яркий особенный запах  горных  трав  и кустарников. 
 	Там, где  Дракон    почти  касался  лапами  Катуни,  слышался гул  её   зеленых  вод. Скользя  взглядом вниз  с мохнатой  хвойной   спины   вдоль каждой  лапы  чудовища,   космонавт двинулся  по  Семинскому хребту  на юг.  Каменный Дракон  уводил  его  вглубь  Горного Алтая. Компьютерное  устройство  высвечивало на карте всё новые  заросли  сосен, кедров, елей, альпийские луга  сияли  всеми  красками, кое-где  высокие  каменные  скалы  хранили   жемчужные  озерца родников. Вдоль Семинского  перевала  и  днём  и  ночью   двигались  автомобили – там  проходил  знаменитый  Чуйский  тракт.
	Космонавт довольно долго  исследовал  район  больших Семинских пещер, прислушивался к  голосу  вод, что-то  рассказывающих  в   каменных  глубинах – там, в кромешной  тьме,  жили  холодные  ручьи, ровно шумели  водопады.
	Чергинский  Дракон   имел  свой  характер.  Он всё ещё был  дик  и   почти   не  тронут  цивилизацией.  Он охранял  большое заповедное пространство.  Космонавт вначале обследовал низкогорье  на севере, основательно  прошелся  вдоль и поперёк   всех  степных и лесостепных  участков. Здесь  видны  были  следы  человека – разгуливали  стада  коров и овец,  лежали  валки  скошенных  трав.   Дракон,  смирно  преклонив   тяжёлую  голову,  старался  передними  лапами  как бы  очертить  границы   своих   владений.
	Лесостепь  живой  душистой  изумрудной чашей  сияла   в  его   мощных  лапах.  Березы,  осины,   цветущие   травы плескались в  волнах  солнечного  лета. Чергинский  Дракон, вытянувшись  вдоль  меридиана,   предавался   долгой июльской  дрёме.
	Компьютерный глаз прошелся вдоль  сосновых  посадок. Разгоряченные  солнцем   молоденькие  сосны   благоухали так,  что  казалось -  можно  полежать  на   волнах  живого  аромата,  искупаться в них  как  в   озере.  
	Камера долгое  время  кружилась    над    обширным  трогом. На  южном  его  окончании, утопая  в яблоневом саду,  стояла  избушка  лесника.  
	Спускаясь  на юг  вдоль   спины  Чергинского  Дракона,  Космонавт обследовал  всю  территорию  заповедника,  полюбовался  стадом  маралов. Животные   спокойно  паслись   на  альпийском  лугу – это  были  их  владения, где они  никого не  боялись. Даже  волки  им  не страшны - в  дружном   стаде  всегда  есть  защита.
	Камера пролетела  над темными еловыми  посадками,  обследовала  плантации  каких-то  редких  кустарников,  рассмотрела  посёлок, где  жили и работали  сотрудники  заповедника.  
	От  головы  Чергинского  Дракона камера  двинулась  точно  на  запад –   почти   вдоль  пятьдесят второй  параллели.  
	Миллиметр за миллиметром  обследовала  камера   северный  выход    хребта  -  голову  Ануйского  Дракона.  Здесь,  положив   её  на  плато,  сбегающее  в  долину  реки  Песчаной,  Ануйский  Дракон  словно  держал  в  лапах полукруглое  блюдо. В  его  углублении  и   раскинулась часть мегаполиса Алтай-Алтарь.
	Голова  Ануйского Дракона  -  безлесая  большая   гора,   переходившая  в  мощную  шею  на юге,   держала  на  себе  огороженную  полукругом  территорию   маральника.  Своим  правым  ухом  Дракон  слышал  гул   бешеных  вод  Песчаной, несущихся  по  валунам в ущелье. Левым  ухом  -  шёпот  притока  Песчаной. Это была узенькая  горная  река Солоновка.  
2. Столица Мира
Нажимая команду “Фрагмент. Алтай”,  Космонавт всегда вспоминал книгу своей родственницы по линии матери – писательницу 20 века, которая нарисовала словами картину горных хребтов Алтая с высоты  самолета, хотя сама  никогда не имела возможности пролететь над  горами. Описала силою воображения, красками любви и поэтому почти точно.
За три столетия, несмотря на климатические катаклизмы, горы почти не изменились, если не считать точечных высотных белых корпусов – двадцать санаториев, двадцать зданий, построенных из цельного пенобетона. Каждое из этих зданий, похожих на скипетр, занимало минимум места на поверхности земли, но имело огромную вместимость за счет высотной конструкции, имитирующей строение древесной кроны. Санаторные корпуса ничуть не потеснили природу – ни пространственно, ни экологически. Здания были снабжены биосистемами для переработки отходов – вовне уходили только водяные пары, углекислый газ и минеральный остаток, идентичный почве.
Мегаполис  Алтай-Алтарь располагался на равнинной части. Это были городские кварталы, построенные по той же технологии, что и санаторные корпуса. Белые здания, напоминающие цветы или деревья, объединенные в “букеты”, украшали территорию и были разъединены участками нетронутой природы. Таких “букетов” насчитывалось сто пять. Связывала их сеть подземного скоростного метро.
Численность населения в каждом квартале – букете была равна примерно одному миллиону. Но новые технологии строительства и сосуществования людей в мегаполисах позволяли жить в комфортных условиях – в необходимый круг общения входило всего несколько десятков сограждан. Остальные люди жили, работали, отдыхали где-то в параллельных пространствах, не касающихся вашего личного.
С высоты птичьего полета – а именно так виден был средний план мегаполиса на мониторе робота-компьютера – Алтай-Алтарь казался клумбой белых хризантем.
Население столицы мира составляло одну десятую от всей численности людей на планете. Большая часть человечества за три последних столетия была потеряна – таковым оказался результат эпохи  глобального потепления и непрекращающихся катаклизмов. Самым большим достижением в это время было то, что людям удалось сохранить и развить направление новых технологий во всех областях науки и практики. Этим целенаправленно занималась Россия, которая фактически оказалась спасителем человечества. Ее помощником во всех мировых проектах был Китай. 
Космонавт задал программу близкого плана. Белые высотки-цветы стали глазастыми – засветились, заблистали стекла в овальных окнах. Космонавт любил эту картинку – домашние окна огромного города. Покоем, гармонией, детством веяло от этих уютных видов – где-то раму оплетал вьюн, украшенный розовыми цветами, где-то на полукруглых подоконниках торчали ребристые кактусы. На некоторых из них были видны огромные причудливые цветы – белые, малиновые, пестрые.
Вот в окне одного из секторов появилась женщина. Белые одежды, золотистые волосы, закрученные тяжелым узлом, улыбка… Она остановилась у окна и задумчиво смотрела куда-то вдаль – в направлении гор. О чем думала эта красивая женщина? О любимом человеке, о своих детях или о том, что будет завтра? А, может быть, она мысленно читала стихи, например, вот эти:
Мне долго мнилось –
Я среди людей.
И я искала 
Божие посланье.
Но вдруг пришло прозренье
Или знанье,
Что тёмен Дух,
Мертво ещё сознанье –
Нет Человека,
Сколько ни радей.

Гудит  земля и дикий океан,
И зреют гроздья 
Зависти животной.
И каждый
Этой ягодою пьян.
Горит закат,
Злой кровью осиян,
Но и восход 
потребует кого-то.

Идёт война 
глобальнейших идей,
природных сил –
до страшного итога.
И вот  в обманном облике людей
Кровавый  Зверь
Воюет против Бога.

Безбрежен он,
Поток напрасных  жертв,
Погибших за металл
Во имя Зверя.
Угрюмый мир –
Безумец, интроверт,
Уходит в Бездну,
Сам себе не веря.
Это было одно из самых любимых стихотворений Космонавта. Автор его – все та же родственница – писательница из 20 века. В те времена, когда она жила, глобальное потепление только началось. Человечество еще не прочувствовало всей угрозы, исходящей от лишнего тепла. Люди с упоением занимались тем, что всеми доступными и недоступными методами делали деньги. Каждый за себя – этот лозунг разъединял людей. А нужно было во имя общего спасения объединить усилия. Поэтому потери человеческие в эпоху глобального потепления оказались так велики.
Женщина в белых одеждах все ещё стояла у окна на 212 этаже. И Космонавт подумал, что эта красивая, молодая, задумчивая, скорее всего, читает другие стихи.
В квартире моей
Навылет -
Мелодия тишины,
Да след метеорной пыли
Оставили утром сны.

В квартире моей
Навылет -
Минут шелестящий рой
Да облако водной пыли,
Да ветер,
Да день сырой.
Да тюлевых занавесок
Из окон полётный взмах,
Да запах 
Цветов из леса…

Ну, что там ещё
В домах
Разгуливает без спроса
Весною,
Вступившей в срок?
Остаточный звон мороза
Да счастья ручной зверёк.

Женщина повернулась и ушла вглубь пространства за окном, растворилась в сумраке жилых комнат, словно и не было ее. А по наружному наличнику сбоку примостился гулять шмель. Он деловито добрался до верха, легко прицепился лапками за кромку окна и пошел уже лапками вверх, спиной вниз, словно никакого земного тяготения не существовало.
– Эх, друг, да ты похож на меня – гуляешь снаружи и вниз головой, – рассмеялся космонавт. – Интересно, как ты попал на такую высоту? Похоже, тебя там поселили, для компании.
Все эти картинки – и крупный план мегаполиса, и его фрагменты, и женщина в окне, и шмель, гуляющий сам по себе – промелькнули быстро – в течение пяти минут. Больше времени на лирические отступления не было. Дальше по расписанию следовал обед, часовой отдых в тренажерном зале и работа в лабораториях.
3. Тысячу лет спустя
В конце эпохи глобального потепления климат стал заметно холоднее. Даже летом постоянно гуляли северные ветры. Это в северном полушарии. В южном – тоже господствовали холодные ветры с полюса. Постепенно, с течением времени лето  становилось короче, а зима – длиннее. Шапки льда на полюсах занимали все большую площадь. Затем льды стали надвигаться на сушу и упорно отвоевывали для себя новые пространства. Зимы с температурой до минус шестидесяти градусов стали обычными.
Люди мигрировали в сторону экватора. Это происходило в обоих полушариях. Наконец, пространство жизни превратилось в узкую полоску вдоль экватора. В эту полосу жизни попали лишь два материка – Африка и Южная Америка.
И если в эпоху глобального потепления человечеству удалось сохранить и развить новые технологии, удалось на небольших площадях с помощью новой архитектуры создать условия для проживания многих людей, то есть выстроить компактные города-государства, то в эпоху оледенения все это было потеряно. Люди в буквальном смысле оказались в пещерах. Хотя в начале холодного периода еще сохранялись города, расположенные вблизи от экватора.
Но эти поселения, оказавшись без источников энергии, быстро деградировали. В конце концов, от былой архитектуры остались лишь живописные руины. Люди объединялись в племена. 
Бывшая столица Мира (мегаполис “Алтай-Алтарь”) оказалась погребенной в толще льдов.
Кроме экваториальной полосы, жизнь сохранилась и продолжалась на МКС. Космический город давно имел автономный режим существования. Население МКС – семеро мужчин и семеро женщин – обеспечивало себя питанием, водой, биопрепаратами для лечения. Источником энергии давно стало излучение Солнца. Эффективные солнечные батареи справлялись с нуждами всех “потребителей” на МКС.
Уже несколько веков жизнь на МКС протекала независимо от планеты. Продолжение рода осуществлялось одним способом – клонированием. Режим продолжения рода обеспечивал лишь замену ушедшего навсегда. Количество людей на МКС должно было оставаться постоянным. Эти правила соблюдались свято, ибо они являлись залогом нормального функционирования станции.
Жители МКС вели пристальные наблюдения за состоянием планеты. Земля в эпоху оледенения напоминала замерзшую каплю воды. С высоты орбиты хорошо была видна и узкая экваториальная полоса жизни. Эта полоса по климатическим условиям повторяла зону тундры. Единственным отличием, от прежней тундры было лишь то, что здесь день и ночь имели обычную длительность, а сутки продолжались двадцать четыре часа. Смена времен года шла своим чередом – сохранились все четыре фазы: лето, осень, зима и весна.
Но общие условия  жизни  в экваториальной тундре были весьма суровыми. Человеческие сообщества – племена, довольно быстро вернулись к первобытному образу жизни. Первые переселенцы еще помнили о благах бывшей цивилизации, а новые поколения, родившиеся и возмужавшие в пещерах, уже  знали  только жизнь в племени.
Постепенно возродился культ многобожия. У каждого племени были свои обычаи и свои боги. Люди, выжившие в эту эпоху, сохранили лишь странные смутные предания, которые поведали им далекие предки. В преданиях говорилось о том, что есть где-то, то ли на Земле, то ли на небе место, которое называется Раем. Люди не знали, что их предки были недалеки от истины – космическая станция, настоящий Рай в сравнении с пещерой. И этот Рай продолжал исполнять свою миссию – сохранение и передачу знаний о мире и Земле следующим поколениям землян. Сотрудники МКС должны были вернуться на планету при наступлении эпохи благоприятного климата и обучить людей (жрецов) основам астрономии, физики, химии, механики, архитектуры.

4. Возвращение Богов
	Ия  плела  корзину из  ивовых  прутьев.  Красно-коричневые глянцевые гибкие прутья  пахли  терпко и ярко. Ия любила плетение из лозы, придумывая  каждый  раз  что-то  новое. 
      	Её  корзинками  пользовался  весь посёлок.  Терпеливо  гнула  она  тонкими  пальцами   живые  прутики, выводя  новый узор. Пока ещё  не холодно,  можно  сидеть  возле  хижины и  любоваться  не только  плетением, но  и  высоким  небом. На нём  раскиданы, словно крылья  жемчужной  птицы, перистые  облака.  Небо  уже  по-зимнему холодное,  далёкое. Кажется, что оно  говорит:  « Скоро, скоро  ты  не  увидишь  моей  бирюзы – повалят снега, побелеет  всё вокруг  и  синий  купол  исчезнет  за  метельным  пологом».
    	Ия  не  торопится – куда ей торопиться?  Она  перебирает  прутики, находя  самый  тонкий,  чтобы  вплести его  в центр узора. Ей нравится, как  задуманное проявляется, рождаясь как бы ниоткуда,  и становится  видимым  всем. 
     	Прибежал и  лёг рядом   пёс  Смелое Сердце. Ия  любит  его -  это её  первый друг  и помощник  во всех делах. Плетёт она корзинки, идёт  в  саванну   проверить  силки  или  летом  собрать  травы  и ягоды - везде Смелое Сердце  вместе  с  ней. Они не расстаются  даже  ночью – пёс  спит,  устроившись в  ногах, на  выходе  из хижины.
      	-Привет, Смелое Сердце! – улыбается  Ия. – Видишь,  какой узор я  придумала  сегодня. Смотри,  корзинка  - это птица,   перепёлка. Она говорила   летом: “Спать пора! Помнишь перепёлку?”
	Смелое Сердце   внимательно слушает  Ию,  и на её вопросы отвечает, потянувшись  от передних  лап  до  задних: «А-у!»
    	Потом Ия входит в свою хижину  - там   устроен настоящий  музей. Покатые  стены  увешаны  гроздьями  корзинок – корзинки  листья,  корзинки-ягоды, грибы,   птицы…
    	Весь  мир  Ия  помещает  в  корзинки  и  развешивает  в  своей  хижине,  чтобы   мир  всегда  был рядом.
***
      	Ия  проснулась  рано. Сегодня  она  задумала  новую  корзинку,  и  ей  не терпелось  начать  работу. Корзинка – бизон – об этом  Ия  давно  мечтала,  но долго  не могла придумать,  как это сделать.  С  чего начать, какую изготовить основу, как вывести  рисунок. И только  сегодня  ночью   поняла,  что и  как  нужно  делать.
    	Ия  покормила  своего друга, поела  сама, и  принялась  за  работу.
    	-Ты  понимаешь, - говорила  она   псу, - я  вижу это. Долго-долго не знала,  как  делать, и вдруг – всё стало ясно. Ты  сам  увидишь,  когда  я   сплету  корзинку. Это  будет  настоящий  бизон.
     	Смелое Сердце зарычал негромко, он  понял слово «бизон». Эти  животные  огромными  стадами  обитали  в саванне,  в случае  опасности  срывались  с места  и  неслись  несокрушимой  лавиной, сметая  всё на пути. Лучше не попадаться  им  под  ноги  в  такую  минуту.  Смелое  Сердце  знал  это,  поэтому  и зарычал.
   	-Не рычи, друг  мой! -  сказала  Ия. - Это  будет  красивый  и  смирный  бизон,  это  будет  наш  бизон. Он  будет  охранять  нас с  тобой.
***
     	Ия закончила свою работу, полюбовалась новенькой  корзинкой  - живой  бизон, наклонив лобастую голову, стоял, готовый достойно  встретить  любого врага. 
   	-Смотри, Смелое  Сердце – какая  красота! Наконец-то я  смогла!  Он как  живой! Видишь?
    	-А-у! - ответил  пёс. Он  всей собачьей  душой  сочувствовал   своей  хозяйке,  поняв,  что  она  довольна  работой. Он  тоже  хотел  показать,  что ему  хорошо  вместе  с  ней  смотреть  на эту  корзинку.
     	-Теперь  я  сделаю их  много,  чтобы  каждый  в  посёлке  имел  своего бизона. Правильно, я говорю? Правильно.  Давай-ка  сходим с  тобой - заготовим  новых  прутьев  для  корзинок. Вот  сейчас  я  возьму  свой  нож, и мы  отправимся  к  реке -  там такие заросли!  Мы  быстро  нарежем  прутьев. Пойдёшь со мной?
    	Смелое Сердце запрыгал, виляя хвостом и  улыбаясь, сообщая  хозяйке: «Конечно, я пойду с  тобой!  Я рад идти с  тобой хоть на край  света!»
***
     	Ия  шла, легко ступая  мягкими  мокасинами  в  проталинки – их было  много,   ведь  настоящий  снег ещё  не  лёг  на  землю. А  тот,  который  выпал,  медленно таял, образуя проталины.  Смелое Сердце  бежал рядом, постоянно отвлекаясь на что-то,  только  ему  известное, ныряя  то в кусты,  то  в  ямы, то  останавливаясь  возле  пней. Ия  быстро нарезала охапку тонких зеленовато - красных  прутиков,  перевязала  их  кожаной  ниткой,  стянув  потуже,  чтобы не рассыпались.  Смелое Сердце носился  вокруг, находя  что-то  важное  для  своих  собачьих  интересов.
       	Назад  возвращались  тем же  путём.  Когда  удалились от  реки и вышли в  бескрайнюю  саванну, Смелое Сердце  вдруг  беспокойно  уставился   в  пустынные просторы,  насторожил уши,  закрутился  на   месте  и  завыл.
    	-Ты  что? – спросила  Ия. – Что такое?
    	Пёс подошёл к  хозяйке, упёрся  передними  лапами  в  её  кожаную  безрукавку.  Ия  погладила  его  по  голове.
    	-Что ты,  дурашка!  Никого там нет, разве не видишь?
    	Они  двинулись  дальше, но  пёс  всё жался  к  своей  хозяйке,  уже  не  убегая  далеко. Вдруг он  снова  завыл.
     	Ия остановилась,  прислушалась  и  ясно  уловила  приближающийся  гул. Звук  двигался  так быстро,  что она  не успела даже  сообразить,  что это. Из-за пригорка  выкатилось  огромное стадо  бизонов. Чем-то напуганные, они  неслись  с  бешеной  скоростью  прямо  на  Ию. 
     	Она только успела взгромоздить охапку прутьев  на голову,   и  присела,  защищаясь  этими  жалкими  прутиками  от  взбесившихся  животных. 
    	Стадо пронеслось в  мгновение  ока,  оставив  на  затоптанных  травах растерзанный труп молодой индианки. Рядом сидел пёс  Смелое Сердце  и  выл, бросая  тоску в  безбрежные  просторы  саванны.
***
Девочка Ия так и не узнала, что заставило взбеситься бизонов, почему стадо неслось в ужасе по саванне, не замечая ничего вокруг, сметая все и всех  на своем  пути.
В этот день в  Южной Америке и в экваториальной Африке одновременно с неба опустились две капсулы с космонавтами МКС на борту. Спускаемые аппараты имели реактивные двигатели, которые служили, в том числе, и торможению в атмосфере. Световая и звуковая картина опускающегося  небесного тела, рев двигателей и привели в ужас огромное стадо животных. Они ринулись прочь от летучего чудовища.
Космонавты не смогли узнать об этой невольной жертве планеты  Земля. Индейцы же восприняли весть о гибели девочки как хороший знак – они считали, что она была отмечена Богами, имела талант, и поэтому её забрали на небо.
*   *   *
Жизнь “Богов” среди индейских племен началась с постройки функциональных зданий, где должны были разместиться  все коммуникации   для процесса обучения.
Роботы проанализировали климатические условия и  выдали  модель будущих сооружений – четырехгранную пирамиду. Такому зданию не страшны ливневые потоки, жесткое излучение Солнца, землетрясения и прочие возможные катаклизмы.
Людям объявили, что Боги  хотят  построить храм, чтобы он мог стать их обиталищем на Земле. Поэтому никто не удивился, когда роботы-строители принялись за дело. Индейцы считали, что шустрые работяги – это слуги Богов, их рабы. Храм строился методом заливки-формования. Робот измельчал в тонкий порошок каменную породу, обрабатывал  скрепляющим составом, заливал в формы для получения блоков. Формы укладывались ряд  за рядом в виде ступенек.   Такая технология  не нуждалась в промышленном обслуживании – не нужны были заводы для выработки сырья, как, например, при строительстве зданий из  легкого пенобетона. 
Внутри  каждой пирамиды (всего их планировалось около десяти) предусматривалось множество помещений для процесса обучения, так и бытовых. В центре здания – культовое место, где индейские жрецы могли бы заниматься служением своим Богам.
Так были построены на планете центры новой цивилизации – сначала в Африке и Южной Америке, а потом – повсеместно на суше, освободившейся ото льдов и воды. В течение некоторого времени действовали своеобразные космодромы, куда высаживались управляемые аппараты с МКС. Но… миссия МКС фактически была выполнена – дальнейшего существования людей в космосе уже не требовалось. Нужно было выстраивать жизнь новой цивилизации – на Земле вновь наступила эра климата, благоприятного для развития человечества.
Город-Рай в сознании   коренного населения планеты так и остался на небесах, где могли обитать только  всемогущие Боги.
*   *   *
В помещение для обучения будущих жрецов вошел Учитель. Это был один из сотрудников МКС. С собой он  принес ноутбук, работавший от энергии солнечного аккумулятора. С помощью ноутбука, вернее той  информации, что была заложена в комплекс его программ,  шло обучение юных жрецов. Дети, не видевшие раньше ничего, кроме хижин и дикой природы, тут же дали имя невиданному плоскому ящику. Они называли его “говорящее зеркало” или “самовидящее блюдо”. Ноутбук, имевший программу самообучения языкам,  быстро выстроил словарь индейских наречий. И обучение шло уже на  понятном детям языке. То же  -  и с письменностью.
Знания, полученные первыми учениками, с течением времени были адаптированы людьми  к уровню их сознания. Поэтому часть информации  трансформировалась в мифы, другая  - была утеряна. Этим и объясняется загадка древних знаний, которыми владели кланы жрецов.
*   *   *
Так цивилизация человечества завершила свой пятый виток стремительного бега во времени и пространстве – на спирали  галактик.
Город-Рай, зародившись в образе идеи в голове человека, то есть в его виртуальном мире, ненадолго (по историческим  меркам) материализовался  в виде мегаполиса  Алтай-Алтарь на планете Земля.  Затем  снова ушел в виртуальный мир – на небеса, ибо все на  этом свете возвращается на круги своя.
***
А теперь, дорогой мой читатель, переместимся в начало этой истории – в первое десятилетие двадцать первого века. Именно в это время  возникла идея создания  в предгорьях Алтая  города Игрушки - маленького зёрнышка, из которого когда-то должна была родиться столица мира Алтай-Алтарь.  Мы  поймём, что  “главного глазами не увидишь” – так сказал когда-то  мудрый сказочник Антуан де Сент  Экзюпери.

Часть 2. Из тупика в Беловодье
			         1.Прелюдия
	Мишке снился белый шарик, цветная рулетка, подмигивающий огнями игровой  зал. Дьяволицы в прозрачных купальниках суетились возле столов. Одна из них наклонилась, изогнулась колёсиком и превратилась в змею. Это была изумрудная гадюка.
	-Хочешь? – спросила гадюка и кинула Мишке шарик, щёлкнув хвостом.
	Удар пришёлся прямо в глаз. Мишка дёрнулся и свалился с дивана.
	-Ну, что? Удачно поиграл?
	-Машка, с ума сошла! Больно же, половником –  в глаз!
	-А я ещё добавлю! Где телок? Проиграл?
	-Может, он сам… потерялся…
	-А я найду! Из твоей пустой башки выбью!
	-Ну, я пошёл… телка искать.
	-Иди-иди! Не найдёшь, домой не приходи – в Игрушке и спать устраивайся.
	Мишка скатился с крыльца, вылетел за калитку.
	-А дальше-то куда? – остановился у забора. – Машка и впрямь убьёт, совсем озверела баба. Но ведь хотел как лучше. Выиграть же думал!
	Мишка присел на лавочку. Раннее утро выглядывало оранжевым глазом из-за далёкого Карсонова Мыса. Роса искрилась на каждом листочке. Где-то стукнул подойник – припоздавшая хозяйка доила корову. А слева на “Петровиче” в заданном ритме трудилась цветовая реклама. Километровая мультимедийная строка бежала, резво сообщая сонному селу новости из другого мира. Был ли он, этот мир, где-то или существовал в недрах компьютерной сети – об этом никто не задумывался. Реальным для граждан выглядел лишь городок Игрушка, недавно и совершенно  неожиданно отпочковавшийся от  виртуального космоса, где ходили  загадочные  цветные  евро и зелёные доллары.
	Дорога-стрела из краевого центра, фонтаны, увеселительные заведения, технопарки, казино, густо усыпавшие улицы Игрушки – всё это зримо и вполне материально вдруг возникло на глазах изумлённых, впавших в некий ступор, селян. Цветные высотки гостиниц, причудливые коттеджи, подъёмники, веером улетающие ввысь – к вершинам Ануйского хребта – всё говорило о потерянных на огородах, зарытых в землю годах.
	-Жизнь прошла  мимо, - сообщил Мишка.
	-А-а-у, - согласилась пожилая собачонка Чапа.
	-Вот-вот, - подтвердил изгнанник. – Знать бы раньше, как люди живут!
	Надежда на дармовые деньги, на золотую рыбку, на чудо, густым плотным облаком опустилась на деревенские домишки. Остаться жить без неё – лучезарной, волшебной, обещающей богатство и свободу, жители деревни уже не мыслили. Отнять любимую игрушку у ребёнка можно. У взрослого – бесполезно!
				       ***
	Марина ясно представила эту картинку недалёкого будущего. Ещё недавно село казалось нарисованной в прошлом веке идиллией. Но калейдоскоп времён уже повернулся, что-то сдвинулось в его  недрах.
Синим  глазом, запятнанным надеждой и  любопытством, заглянула она в глубину, в самое жерло. Абсолютно черное пространство – не то вакуумный ветер, не то бродячая ночь. Свистело куда-то вниз  и  в сторону. Куда вниз? В какую сторону?
– Разве это важно? – сказала Марина. – Главное, форма. Форма определяет все.
Свесила голову вниз, косички упали вертикально и витыми  рожками уперлись прямо в свистящее тело вакуумного ветра. Сиреневые бантики качнулись туда – сюда и задрожали на ветру.
Она летела косичками вперед. Это было странно и страшно.
– Наверно, я похожа на какую-нибудь дикую ракету из компьютерных игр. Но ведь это не игра. Чем все закончится? Куда я прилечу? Или упаду?
И она прилетела в конце пути туда, куда вела форма – в круглый уютный тупик. Так представляла себе Марина возвращение в родные пенаты.
– Станция “Светогорск” – тупик, – объявил  неизвестно откуда взявшийся проводник.
Станция “Светогорск” была принадлежностью Каменского района и располагалась на самой дальней от районного центра окраине. В районный центр была проложена  бетонка.  Сам же Каменский район ютился на самой дальней окраине Горянского края. 
Отсюда, из глубины тупика, Москва казалась сказочным виртуальным фантомом. И на самом деле, для Светогорска Москва как бы и не существовала. Виртуальная реальность, как и полагается, не совпадала с действительностью.

2. Станция “Светогорск” 
1.
Вагон, выдыхая душное тепло, с лязгом, распахнул тяжелую дверь. Пассажиры постепенно выдавливались в прямоугольное отверстие, словно крем из тюбика.
Марина оказалась последней каплей в этом нудном потоке. Она стояла возле еще родного, но быстро отчуждавшегося от  нее, вагона. Еще минуту назад она была едина с его тесным нутром, ощущала обкатанную гладкость деревянного сидения, запах чая, заваренного кипятком из титана – стеклянный стакан в алюминиевом подстаканнике дымился на квадратном столике, слушала стук колес на стыках рельсов. Она сроднилась, сжилась с этим бродячим временным жильем на колесах. Но теперь вагон отказался от родства. И вот Марина стоит на пустом бетонном перроне – состояние, похожее на вхождение младенца в мир. Этот мир никого не ждет. Он   легко обходится без лишних живых созданий.
Марина двинулась вглубь этого завагонного мира, производя  в нем  некое возмущение – стук  каблуков по асфальту, шуршание одежды, движение воздуха. 
– Если кому-то не нравится, что я иду именно здесь, именно в это время, то мне и заботы нет. Как шла, так и буду идти, – сказала Марина и улыбнулась, чтобы подбодрить себя.
Станция “Светогорск” готовилась встретить неизвестно какую по счету весну, Зима, так и не успев разгуляться, заметно ретировалась – снега почти не было, солнце грело по-весеннему, воробьи громко переговаривались, прыгая с ветки на ветку в кронах  лохматых  кустарников.
В посёлке со звучным  именем  Светогорск, вернее в его окрестностях – в сельском   местечке, жили родители Марины. Она любила своих стариков и  приехала по их  просьбе. Просьба же возникла  не на пустом месте.
Весенним ветром, однажды  залетевшим в предгорья, принесло из далекой столицы  известие – стоять здесь сибирскому Лас-Вегасу. Уже и деньги  несметные на подходе. Уже и тридцать тысяч строителей готовы ринуться в бой –  на воздвижение чудного города. И целая армия денежных  мешков изучает окрестности, рассекая на бешено дорогих иномарках и даже – на  вертолетах. И все вдруг поняли, что земельные участки – ходовой товар. А способы, как поиметь вожделенное, известны – жители  Светогорска тоже просвещались с помощью телепередач, типа “Вне закона” или “Вести – дежурная часть”. Поэтому поселок принял позицию обороны. Заранее – на всякий случай.
Тем более что случаи странных загораний – то стог сена вспыхнет, то забор – уже были известны, то есть процесс  пошел. Некоторые не выдержали – стали спешно продавать свою недвижимость. За бесценок, конечно. В основном, старики и одинокие женщины в возрасте.
Марина приехала к родителям, чтобы хоть как-то, уберечь их, встать на защиту, если потребуется. Деньги… Этот хищник – не разбирает лиц, не признает слабых, давит всех, кого можно задавить.
– Что смогу, то и буду делать, – думала Марина,.– А там как Бог определит. 
2.
Марина спустилась под  горку, двинулась вдоль берега маленькой речушки. На излучине ее за старыми ветлами и тополями  виден был дом родителей. Избе в этом году стукнуло 100 лет. Но пятистенок глядел на гостью бодрячком, правда, только со стороны веранды. Она была пристроена лет тридцать назад и выглядела почти новоделом – поблескивала окнами, желтой краской на стенках.
Марина помнила тот год, когда отец мастерил ее – стояло жаркое лето, таких теперь уже не бывает. Днем – легкие облака и солнце, ночью – короткий, но сильный дождь. Все как по заказу. Огород поливать не приходилось, только полоть. Арбузы, дыни, помидоры  выспевали к середине июля.
Теперь климат не тот – то жарит, как в пустыне, то заливает  ливнями  по два месяца подряд. Период засухи и дождей – почти тропики.
Марина тронула старую калитку и двинулась по тропинке, протоптанной зимой по снегу, а теперь обтаявшей с обеих сторон. Справа сиротой смотрел старый заброшенный черемуховый сад. Летом он зарос бурьяном, и теперь сухие белые стебли травы густо торчали между черных ветвей черемух, подступали к самой тропинке.
Раньше отец выкашивал широкую поляну в ограде, а сейчас уже не хватало сил на лишнюю работу. Отец в этом году встретил свой восемьдесят седьмой год. Из них тридцать пять он отработал учителем в школе – преподавал черчение, рисование и труд. Умел делать все своими руками. Веранду, баню, сараи строил сам – в одиночку. Только  Марина и её братья помогали, как умели. Но помощь  была похожа на игру – что взять с детей!
Навстречу Марине издалека с лаем неслись три любимых собаки – Белка, Стрелка и Чапа. 
Марина поднялась на крыльцо, вошла в сени. Из дверей выглянула мать.
– Ну, наконец-то - заждались. Надо чтобы ты была здесь.
– Что произошло?
– Нас ограбили. Отца избили.
– Вот так! И кто же это сделал?
– Милиция ищет. Пока никого не нашли. Но  думаю, что тот, кто подрядился накануне мешок сахара привезти из магазина.   Он  затащил мешок в кладовку. Я  заплатила, но, наверное,  денег  надолго не хватило.   В ту же ночь кладовку пытались взломать, но не смогли – крепкой дверь оказалась. 
– Значит, в дом все-таки не попали грабители?
– Попали. Только на следующую ночь. Мы спали. Они окно выставили. Дед услышал, пошел на улицу. Его свалили с ног в темноте, избили. Слышу, кто-то входит в комнату, спрашиваю: “Ты где там  заблудился?”. Смотрю – а это амбал в черной маске, и ростом – до потолка. По фигуре – тот самый, что сахар привозил. Говорит: “Бабка, давай деньги”. А сам нож  к горлу мне подставил. Ну, я кое-как поднялась, упала, головой о диван ударилась и сознание потеряла. Очнулась – он стоит у комода, все выбрасывает на пол,  орет: “Деньги давай!”. Я  вытащила кошель из нижнего ящика, вытряхнула все, что было – четыре тысячи. Он деньги схватил – и бежать. А дед только через полчаса  домой дополз. Они его утащили чуть не  до самой речки – уж  зачем, не  знаю. В прорубь, что ли хотели спустить…
– Господи! – ахнула Марина. – Девяностолетнего старика избивать – это только фашисты могли такое!  Что-то здесь не так – слишком нагло все сделано. Похоже, заказал кто-то. Этот “кто-то” хочет вас запугать, чтобы согласились продать дом и уехать куда подальше.
– Ну, кому мы  плохое сделали? Никому! 
– Здесь другое. Кто-то  хочет  взять  даром  этот  участок.  Возможно, один из каких-нибудь “олигархов”. Именно так они действуют в городах, когда присмотрят  удобный участок  под  магазин, офис  или  коттедж. Похоже, здесь происходит то же самое.
– Да неужели же так? – пригорюнилась мать.
Марина утешала мать, а сама думала о том, что еще десять лет назад о таких бедах можно было только прочитать в газетах под заголовком: “Их нравы”. А теперь сорняки капитализма приходится пожинать всем простым людям. Бандитизм, наркомания, безработица – все это достает и разъедает  каждого, словно кислота. Марине было жаль людей, деревню, природу. Все со временем изменится так, что от сибирского поселка останутся  лишь воспоминания. Но и  жить, ничего не меняя, тоже нельзя.
– Существуем как в резервации какой-нибудь, – сокрушалась мать. –  А завтра  дом подожгут, и все.
– Ничего, выскочить успеем, – бодро сказала Марина.–  Поедем ко мне, в город, на девятый этаж без лифта. У нас все-таки есть вариант. Неважный, но есть. У других и того нет.
3.
Отец  долго оживал после травмы, почти перестал есть. Похудел. Мать оглохла на правое ухо – видимо, от удара при падении. Если кто-то заказал ограбление стариков, надеясь запугать или ухудшить их здоровье, то  добился, по крайней мере, последнего. Здоровье, и так неважное, стало совсем плохим.
Через две недели у матери  на нервной почве пропал сон. Отец тоже вскакивал  по ночам на каждый подозрительный стук  или  лай собак. Марина ничего не могла с этим поделать – таблетки не помогали, а  психолога в поселке не было никогда. Несколько  лет  назад  никто бы не поверил, что местные бандиты будут избивать девяностолетнего старика, который смог выжить в фашистских концлагерях. Избивать за какие-то мифические миллионы, которые мерещились  в клочке земли. Кому-то казалось, если убрать стариков,  тут же откроется дорога к богатству. Вот так просто – убрать и все!
4.
Весна гудела, ревела, неслась с гор  бешеными водами маленькой речки. За сутки она превратилась в грохочущий мутный поток – лавину, не знающую преград. Вода подобралась к самому коровнику – прежнему обиталищу коров. Животных давно не было – старики не справлялись уже с хозяйством. Сараи пустовали. Если кто и обитал в них, так это сороки и воробьи. Да еще вездесущие мыши.
Марина стояла, опершись о прясло, смотрела на реку. Задумалась. Гул  несущейся  воды  завораживал, гипнотизировал, напоминая мощную живую музыку – словно оркестр откуда-то с небес нисходил вместе с вольным потоком. 
Вдруг дружно залаяли собаки. Во двор входила какая-то женщина с черной сумкой в руках.
– Мать разберется с гостями, – подумала Марина и продолжала стоять на краю половодья. Воздух волнами приносил  запахи  гор – диких  трав,  проснувшихся на солнечных полянах, сосновых игл, разомлевших от тепла и влаги, и еще чего-то далекого, знакомого. Это был  запах  детства – воли, радости.
Сзади  послышались шаги. Марина обернулась – к ней приближалась та самая гостья с черной  сумкой в руках.
– Я соцработник Иванова Мария Григорьевна. Предлагаю вашим родителям  помощь.
– И что они?
– Отказываются. Поговорите с матерью, может, она согласится.
 Марина сразу припомнила фильм о квартирных аферистах – у них главным героем всегда выступал именно соцработник или работница.
– Знаете, я теперь  здесь постоянно.Так что помощь  не нужна.
– Но это  удобно вашим родителям – попробуют и уже  не  откажутся.
– Да, это закон природы. Если кто-то за тебя ходит, думает, что-то делает,  ты становишься зависимым человеком. Я бы хотела, чтобы мои родители делали сами то, что им по силам. Ходить нужно непременно. И не просто ходить – нужна нагрузка, движение.
– Вы не правы. Ваши родители сами уже ничего не могут.
– Кому-то, видимо, так и  хочется считать. 
– Ну, давайте, все же поговорим с вашей матерью. У нее же пенсия  небольшая, значит, с нее собес денег брать не будет на мою зарплату.
– Дело не в деньгах,  – Марина не знала уже, как отвязаться  от гостьи.
Они вошли в дом. Оказалось,  у соцработника уже и паспорт матери в сумке.
– Александра Ниловна, ваша дочь не против, чтобы я была соцработником и помогала вам, – уверенно сообщила  гостья.
Марина  с интересом ждала, что скажет мать.
Мать поджала губы, а это было плохим знаком.
– Не знаю, как она согласилась, а я все равно - против! Верните мне  паспорт, пожалуйста. Вы же взяли его только посмотреть. 
Дама с сумочкой сделала вид, что не поняла чего-то. 
– Но ведь ваша дочь права – вам нужна помощь.В магазин ходить буду.
– В магазин мы ходим раз в  три дня. Двигаться все равно  нужно. 
Тут Марина не выдержала, вмешалась в разговор.
– Мама абсолютно права. И двигаться надо, и делать по дому, что нужно. Движение – это жизнь.
– Вы  поймите, – с напором продолжала мать, ободренная поддержкой. – Я не хочу, чтобы в моем доме постоянно бывали посторонние. Чужой человек в доме – это вмешательство в личную жизнь. А это трагедия. 
“Помощница” уже не могла скрыть раздражения - она поняла: здесь ее напор не сработал. Бабушка, несмотря на возраст, действительно, никого не пустит в дом. Мадам положила паспорт и ретировалась. Через окно было видно, как она  шагала по дорожке и рывком открыла калитку.

			5.
Тетки разных мастей осаждали родителей еще три раза. Их навязчивость и разговорчивость в точности повторяли приемы сетевых маркетологов. Эти молодчики продавали ненужные товары  людям, которые и не собирались их покупать. Но покупали, в конце концов.
– Интересно, кто же стоит за этим? Скорее всего, какое-то частное лицо, какая-нибудь фирма типа столичной “Арс – благотворительности”, – размышляла Марина. – Сначала “телевизор вручат, а, может быть, вручат”,  потом попросят в какой-нибудь пансионат удалиться. Да, прогресс – великая вещь!
Ясно, что давление на родителей будет продолжаться. Кому-то очень хотелось иметь контролера в доме стариков.
– А кому это нужно? Кто “накрутил” этих теток? Знать бы! Но вычислить такую кандидатуру трудно. Нет  информации, – думала Марина. – Однако, схема просматривается легко. Сначала соцраб в доме, потом – опека, дом престарелых, и вот… искомое, т. е. участок земельный, в распоряжении того, кто манипулирует  процессом. Схема известная – телевидение, слава Богу, просвещает.  Теперь уже не удивительно, что объявились грабители на моих стариков.  Но ведь что-то будет и дальше – этим дело не кончится.
6.
Марина, выглянула в окно и отметила глазом - где-то  близко на ветру металось пламя, небольшое, но устойчиво горящее.  Она вышла во двор, и стало ясно – огонь  на углу  забора возле  коровника.
 Пробралась между черемуховых деревьев,  плеснула  водой на горящий столбик. Пламя сбилось, но ненадолго. Столбик горел уже давно, и не только снаружи, но и внутри. Три раза Марина сходила за водой, и только после этого пламя погасло.
Марина вернулась в дом. 
– Ты где была? - спросила мать.
– Тушила пожар.
– Шутишь?
– Нисколько. Горел забор возле коровника. Через час  сгорел бы и коровниик. Помнишь соседку нашу Валентину? Сено  у неё подожгли, огород разворовали, дверь в доме подожгли – не посмотрели, что там дети. Этим бандитам все равно – дети, старики. У них задание – освободить участки. Любым способом. За Уралом, то ли в Тверской, то ли в Рязанской области  сожгли  дом священника. Погибла вся семья, в том числе двое детей. 
– Безобразие сейчас везде.  И как жить дальше?
– Как Бог даст! - сказала Марина. - А что ещё остаётся?
7.
Марине нужно было выбраться в город – заплатить “коммуналку”. Несколько дней не решалась уехать – боялась оставить родителей одних.
– Даже не знаю, как  до города добраться – без меня опять что-нибудь произойдет, – сказала она матери.
– Ну, надо – так надо, значит - езжай, – уверенным тоном успокоила мать. – Что будет, то и будет. Что теперь – не есть, не спать, сидеть на одном месте! Не дождутся! 
– Ладно, уеду сегодня на обеденном автобусе – так будет быстрее.
Марина собрала сумку в дорогу и отправилась на остановку. Она успокаивала себя той фразой, что сказала мать  - “что будет, то и будет”, но сердце-то все равно не на месте.
– Все же  наш “компьютер” многое прочитывает наперед, – думала Марина. – И что-то он чует. Но не возвращаться же обратно. Ну просрочу платежи, отключат телефон и электричество. Потом придется потратить еще больше времени, чтобы подключить все это.
В автобусе, глядя в окно на знакомые силуэты синих гор, Марина успокоилась. Зубчатые хребты тянулись вдалеке вдоль трассы, словно охраняя дорогу. Марина отвлеклась от навязчивых тревожных мыслей, забыла обо всем – просто смотрела в окно. Солнце светило сквозь  стекло автобуса, трогая  теплыми лапками  то волосы на затылке, то правую щеку. Марина чувствовала эти прикосновения – казалось, кто-то славный и добрый гладит ее по голове, успокаивая и любя. Сквозь дрему Марина летела  над дорогой, слившись с автобусом  в единое целое.
Вот так и неслась, как птица, до самого города. Город встретил ее своим привычным сумрачным лицом. Плотная шапка смога, весенняя грязь на улицах, серые “хрущевки” - но Марина успела соскучиться по этому привычному, родному безобразию. Пробираясь по узким улицам, забитым транспортом, автобус, наконец вполз на привокзальную площадь.
Марина выбралась наружу и в толпе спешащих пассажиров двинулась к остановке. Автобус прибывал в город как раз в часы “пик” – везде сновали озабоченные люди, на остановках было не пробиться на посадку и даже трудно увидеть номер маршрута на лобовом стекле. Это значило, что уехать сразу не удастся – придется ждать, когда схлынет толпа, и появятся места в маршрутках. Можно добираться с пересадкой – сначала трамваем, потом автобусом.
Марина дождалась седьмого номера, вошла в вагон и даже уселась на свободное сиденье. Вагончик резво бежал, выстукивая  ритмическую мелодию на стыках рельсов. Знакомые узкие улочки, деревянные заборы, дрова, горками наваленные во дворах – люди готовились с весны к следующей зиме. А кто-то промышлял заготовкой дров, ведь половина города жила в домах с печным отоплением.
И вот, наконец, тот самый квартал, где обитала Марина – грязноватый, неухоженный, с выбитым до провальных ям асфальтом, но знакомый и родной. Марина вошла в средний подъезд  дома.
Конечно, если бы все жильцы были сознательны и аккуратны, лестницы могли быть чистыми. Но… слишком много “бы”. Реально же происходило то, что происходило...
Марина открыла двойные двери своей квартиры, включила свет и электронным ключом остановила мигалку сигнализации. Сигнализация, домофон, телефон с определителем номера, чтобы отмести неизвестные звонки – все эти прелести приходилось иметь, за все  платить. Но  иначе не выжить.
8.
Марина часто вспоминала, как спокойно и надежно жилось в 70-80-х годах прошлого теперь уже столетия. Ни у кого и в помине не было железных дверей, решеток и прочего. Можно было спокойно гулять ночью в одиночестве, и Марина любила такие прогулки. 
Город  ночью – это особенная страна. Пустые, чистые, гулкие улицы, эхо шагов, запахи сирени и черемухи, вольно гуляющие по освещенным  ночной  иллюминацией  кварталам, соловей – птаха, поющая в темноте. Прохладный ветерок – такой влажный сквознячок с невидимой, но ощущаемой реки. И звезды, плохо заметные из-за уличной подсветки, но все-таки подмигивающие с высоты.
Теперь и  представить невозможно   прогулку по ночному городу. Марина до сих пор помнила тот особенный воздух весной, яркие запахи черемухи, сирени, цветущих яблонь. Летом – акации и тополя. Осенью – полыхающих разноцветьем клумб с примесью полыни, которая росла  по обочинам многочисленных улочек окраин. Зимой – запах морозного воздуха с горчинкой дыма из печных труб. Но главное, все-таки, эхо шагов и голос автомобилей, издалека гудящих и шуршащих по асфальту, словно шмели.
Теперь ночной город – чужой, враждебный, опасный, как инопланетная территория. Дома похожи на дзоты – решетки на окнах, железо на дверях, у каждого своя  броня.
– Да, правовое общество, – усмехнулась Марина. –  Всякий отморозок имеет право…
Она вошла в кухню, где на столе лежал брошенный в спешке открытый блокнот.
– Вот и дом родной, – сказала Марина, прислонившись к стене. Открыла холодильник. С полки сиротски выглядывали банка сгущенки и половинка шоколадки.
– Да, не густо. Ну, ничего – есть с чем выпить чашку кофе. Остальное – потом.
Марина прошла в комнату, нажала по привычке клавишу телефона “входящие”. Просмотрела все номера, которые появились в ее отсутствие. Среди десятка неизвестных – лишь два знакомых. Первый – одного литератора, чья рукопись находилась у Марины на рецензии, второй  от подруги Веры.
– Ну, вот – что за номера? Кто-то  звонил  на мой телефон. За каждым номером – реальный человек с какими-то идеями, соображениями, целями, и, скорее всего, это аферисты. Ну, да Бог с ними – не привыкать, постоянно звонят то сетевики, то свидетели Иеговы, то какие-то дети с одной и той же фразой: “Позовите, пожалуйста, Антона”.
Марина поставила на плиту литровую металлическую кружку с водой – все никак не могла купить электрочайник. А, возможно, не хотела. Марина шестнадцать лет прожила в общежитиях. Началось это “хождение в люди” с девятого класса. Тогда, в шестидесятые годы, грянула эпопея по укрупнению сел. Многие из них были обречены на ликвидацию. Люди постепенно должны были переселиться в “центральные усадьбы”, а свои обжитые места бросить. Освободившаяся земля уходила под пашню.  По планам партии и правительства сельское хозяйство должно было превратиться в промышленный комплекс – огромную фабрику по производству мяса, молока, яиц, зерна. И, в общем-то, это почти удалось. Огромные птицефабрики работают  до сих пор, хотя прошло уже полвека.
В небольших селах в первую очередь закрывали школы. Кое-где – совсем, а где-то на первых порах оставляли восьмилетки. Позднее их планировали тоже закрыть. Поэтому в девятый класс Марина поехала учиться в другое – соседнее село. Светогорск должен был исчезнуть с карты края. Но с уходом Хрущева планы изменились. Светогорск продолжал жить. Однако средняя школа вернулась в поселок лишь 20 лет спустя. А тогда, в шестидесятых, Марина в 9-11 классах училась в соседнем селе, жила в интернате.  Каждые выходные дети проводили дома, с родителями. Вечером, в воскресенье, автобус увозил их на учебу. Марина вспоминала, как не раз и не два  приходилось добираться до интерната пешком. Автобус часто ломался, а учиться было нужно. Двенадцать километров по проселочной дороге – привычный путь они проходили за 2-3 часа. И не считали, что это трудно. Потом – пять лет учебы в университете, университетская  общага  в Томске. И, наконец, восемь лет жизни в общежитии для молодых специалистов – это уже по месту работы. Шестнадцать лет, прожитых  в общагах, приучили Марину воспринимать быт как нечто даже не второстепенное, а стоящее на последнем месте после работы, учебы в аспирантуре, чтения книг, хорошей музыки, звездного неба, природы и т. д.
Быт вообще не играл никакой роли. Марина просто не замечала мелочей кухонной жизни. И это осталось уже на всю жизнь, поэтому  и – кружка на плите вместо чайника.
Марина любила вот такие минуты, когда в чашке дымился кофе, радио приносило откуда-то, из необъятного эфирного пространства, музыку, любимую музыку – вот как сейчас: “Европа” – первый альбом, восходящая вверх, куда-то к небесам, мелодия.
Марина думала, о том, что странно быстро, почти мгновенно, многие и многие превратились в хищных животных. И, кажется, им нравится быть такими. Хотя, странного-то ничего и нет. Люди, похоже, всегда ориентировались на стадный инстинкт.  И сейчас, и тогда, любой, кто хоть чем-то отличался от стада, подлежал изоляции. На худой конец, этого отличающегося нужно было поставить в жесткие рамки. 
Так думала Марина, слушая любимую музыку, и размышления  ее не были случайны. Марина недавно посмотрела фильм о Порфирии Иванове. Этого человека, который не делал ничего иного, кроме как учил людей быть здоровыми, постоянно отправляли в психушку. В общей сложности он провел там 12 лет. В последний раз, когда ему было 77 лет, его посадили  в неотапливаемый бетонный карцер,  убрали кровать. И это зимой, когда морозы зашкаливали за минус тридцать. Порфирий Иванов просил лишь об одном - выходить  на прогулки хотя бы на несколько минут, но ему отказали. При этом насильно кололи какой-то дрянью и внесли инфекцию. Вопрос – за что этого человека подвергали таким  пыткам? Ответ один – только за то, что он был личностью, за то, что создал новую систему оздоровления человека. И все! Других причин просто нет.
И так было всегда. Но ведь это  стереотип поведения животных. Это животные не терпят “чужих”, “иных”, “не похожих на них”. Тогда тем, кто называет себя людьми, нужно ответить на один вопрос. Но отвечать имеет смысл лишь абсолютно честно. И вот он, этот вопрос: “А есть ли люди на планете Земля?”. Получается – их нет. 
Иногда, видимо от Бога – значит, в результате мутаций, положительных изменений в геноме, такие существа появляются. Их называют  гениями или  святыми. Вопреки стаду, они успевают сделать что-то человеческое, что-то новое – именно то, что нужно для движения вперед – к рождению Человека из звереныша. Но стадо всякий раз, с методической безошибочностью, уничтожает их, ибо людям – не место среди зверей.
– В общем-то, даже обычные, мало отличающиеся от других особи, моментально попадают под агрессию стада, если начинают (только начинают) делать что-то человеческое. Например, стоило только Марине заняться безобидной работой в пользу молодых талантов, как в нее сразу же полетели “кирпичи” со всех сторон.
А ведь всего-то – Марина издала несколько маленьких книжиц не себе, а молодым авторам. Но в том-то и дело, что не себе, и при этом еще не просила ни рубля, не искала спонсоров, а наоборот – потратила на издание свою литературную премию. Казалось бы, премия собственная – куда хочешь, туда и отдай. Ан, нет! Она нарушила законы хищного стада, захотела быть человеком. 
Марина давно уже выпила кофе, но все еще сидела, задумавшись, и неосознанно, краем уха, слушала радио. 
9.
В девять утра Марина  отправилась на почту - платить «коммуналку».
Автобус тридцать девятого маршрута ходил редко. Марина прислонилась к стенке цветного павильона на остановке. Стояла, прищурившись, и смотрела сквозь ресницы на веселую картинку – неподалеку воробей купался в лужице, чирикал нагло и радостно, почти выговаривая:
– Хороша водичка! Честно! Честно!
В сумке запищал   мобильник, словно вторя  счастливому воробью.
– Марина, – сказала мать взволнованно, – отец пропал.
– Как это пропал?
– Вот так. Вышел вчера из дома, отправился в магазин и не вернулся до сих пор. Участковый  ищет отца, но пока информации нет. Марина, он в последнее время иногда уже забывать стал – то одно не помнит, то другое забудет или перепутает. Мог уйти не в ту сторону и заблудиться, – сокрушалась мать. 
– Да где же в этом поселке блудить-то? Ведь все отца  знают. Разве что, молодежь не знает. А не мог ли кто-нибудь из  них  пошутить.Пусть, мол, ищут старика, а мы повеселимся, – спросила Марина.
– Не знаю. Ума не приложу. Я всю ночь не спала, прислушивалась к каждому шороху. Все думала – вот придет.  Марина, приезжай скорее, может, чем поможешь.
– Конечно. Но ведь, смотри – не успела я уехать, как опять ЧП. Похоже, нас “пасут”.
– Как это?
– Ну, следят за каждым шагом.
– Похоже так. Приезжай, а то мне одной так тоскливо – ни спать, ни есть не могу.
Марина быстро собралась и отправилась на вокзал. Мысли крутились по кругу, все об одном – о том, что жизнь становится адом. Погоня за деньгами, за богатством, не щадит никого. Любые средства хороши. Всё опутано гнилью сетевого маркетинга – на каждого нормального человека по три жулика.
А недавно Марина прослушала информацию по “Маяку”. Это было интервью с московским адвокатом. Он занимался вопросами людей, которые попали  в  секты. И говорил  он о том, что на самом деле это не секты. Под вывесками религиозных идей, в России работает огромная сеть преступных организаций, подобных “Аум сенрике”. Управляют ими специально обученные лица. Цель этих организаций – манипулировать сознанием людей, имущество которых переходит, в конце концов, в руки “сенсеев”, “гуру”, “учителей” и прочих жуликов. 
– Что с нами происходит? – этот вопрос Шукшина Марина постоянно задавала себе. Ответом на него могла быть все та же мысль – с фантастической скоростью деньги, поставленные на пьедестал, превращают нас в стадо.
10.
Отец нашелся на следующий день. Пришел домой сам. Мать утром открыла дверь веранды, отец сидел на крыльце. Мать набросилась на него с вопросами:
– Где ты был?! Ушел в магазин и пропал. Говори, где был?
– В гостях.
– У кого?! – возмутилась мать. – Какие могут быть гости, когда мы тебя потеряли!  И что дальше?
– Что, что… выпил да заснул. Вот сегодня только и проснулся.
– Ничего себе! Хорошо выпил – сутки проспал, – возмущалась мать.  - Кому и что мы плохого сделали? Господи, что за время наступило? Просто, конец света.
– Может быть, и так, – согласилась Марина.
– Никогда не думала, что доживем до такого. Скажи раньше, что кто-то стариков будет обижать, со свету сживать – не поверила бы. Да и никто бы не поверил.  Тогда такое было бессмыслицей. А теперь – пожалуйста, это способ обогащения, – мать вытерла навернувшиеся слезы. 
– Быстрого обогащения. И при этом – без всяких затрат. Кажется, Ленин  писал об этом – если имеется возможность получить  десять процентов прибыли, буржуа будет работать в этом направлении. Если прибыль может составить сорок процентов, то нет такого преступления, на которое не пошел бы он ради этих денег. А здесь можно взять тысячу процентов, миллион процентов. Так чему же удивляться? Люди еще вернутся ко многим истинам. Только будет это не скоро – лет через сто или двести, – сказала Марина. – А сейчас нужно защититься хотя бы юридически.
– Что ты имеешь в виду? – спросила мать.
– Нужно оформить документы на дом и участок, чтобы бумаги были нового образца. А потом все записать на меня. Другого мы  не придумаем.
11.
Марине не хотелось начинать эпопею с документами. Она хорошо помнила историю прошлого года. Тогда в местной газете появилась статья сотрудника районного центра регистрации недвижимости. Он писал, что недвижимость и земельные участки у многих оформлены  по правилам девяностых годов.  И если не оформить бумаги  заново, можно потерять право собственности.
Тогда Марина попыталась взяться за эту задачку, но столкнулась с такой волокитой, что желание что-либо делать испарилось.  
– Ну, представьте, что будет, если все кинутся переделывать документы.  Бумаги будут действительны в том виде, в котором  они  сейчас существуют, – в один голос твердили чиновники.
Марина тогда  не знала о грандиозных замыслах постройки игорного центра. Она решила, что в случае необходимости продаст дом и участок без оформления  – просто пропишет  покупателя по адресу родителей.  Многие так и делали раньше.  Сейчас оформить документы будет еще труднее, а, может быть, и не удастся совсем.
– Жаль, что год назад я отказалась от своей затеи. Но так  не хотелось тратить время, да и деньги тоже. А теперь отступать некуда, – решила Марина.
	Она собралась к нотариусу за доверенностью – не нагружать же стариков лишними заботами.	
12.
В темноте наощупь Марина умылась, наугад сделала прическу – в Светогорске в очередной раз отключили электричество. Ходили слухи, что у района долг перед энергетиками. 
В темноте Марина вышла из дома и, едва угадывая тропинку, направилась в сторону магазина – там была остановка автобуса. Человек десять стояли возле двух высоких старых тополей – они служили единственной защитой от дождя, если случалась непогода. Издалека  в тишине раннего утра слышался глухой говор ожидающих, и этот  звук  вселял надежду, что свой путь  Марина проделала не зря. Раз люди ждут, значит, автобус придет, хотя часто старые “ПАЗики” ломались.
– Надеюсь, мне повезет, –думала Марина. Она приблизилась к остановке  и встала в сторонке.
Небо на востоке посветлело, отдавало розовым и желтым – начиналось утро. Как всегда в это время с верховий гор, с запада тянуло холодным сквозным “бодрячком”. Марина вздрогнула. На нее вдруг навалилась тоска ожидания. Казалось, автобус никогда не появится, и придется бесконечно стоять вот так - на ледяном ветру, бесприютно и безнадежно.
Но автобус все-таки показался вдали на пригорке, празднично кивнул на повороте цветными огнями.
Люди задвигались, загудели, сгрудились в одном месте, потом дружно втянулись в открытую дверь автобуса, шумно расселись по местам. По очереди подходили к водителю, брали билеты. Все это тянулось, как нудная невкусная жвачка. Наконец, автобус тронулся и побежал по тряской дороге вдоль села.
В район прибыли в половине девятого утра. Марина выбралась из дребезжащего чуда техники, воняющего бензином и выхлопными газами. Осмотрелась по сторонам – вокруг заасфальтированной площади стояли одинаковые одно- и двухэтажные здания. 
– Так куда же теперь? Надо спросить, где тут обитает нотариус, – решила Марина.
Встречная женщина указала прямо и направо. Марина двинулась вдоль улицы. Второй подсказчик указал на облупленное трехэтажное здание. Марина направилась в единственную дверь,  вскарабкалась по обледенелому крыльцу и оказалась в какой-то мастерской – типа ремонта бытовой техники.
– А где же нотариус? – спросила Марина  весьма угрюмого сотрудника. Он явно был не в настроении со вчерашнего…
– Нотариус с обратной стороны, – буркнул страждущий.
Марина выбралась наружу.
– Неужели не нашлось места приличней, – удивлялась она, глядя на обшарпанные стены бетонного сооружения. Обогнула  справа архитектурное чудо и оказалась перед разбитой дверью. За ней обнаружилось большое помещение, весьма похожее на сарай – та же обвалившаяся штукатурка. Пол провалился до самой земли. Какие-то двери слева и справа, похожие на ходы в катакомбы, лестница с оторванными перилами, устремленная  вверх -  в неизведанные дебри странного здания – фантастическая картина реальной разрухи.
– Мне сказали, что нотариус находится в помещении бывшей гостиницы, – вспомнила Марина.– Теперь здесь общага какая-нибудь, наверное.
И в подтверждение тому, сверху  по лестнице спустилась молодая мамаша с мальчиком  лет  пяти. Единственным пятном, радующим глаз в этой разрухе, была дубовая новая дверь с вывеской “Нотариус”. Возле этой новомодной двери толпились обитатели района. Марина отметила несколько знакомых лиц – это были жители  Светогорска. Публика, весьма разношерстная по виду, терпеливо ожидала – каждый своей очереди. Несколько древних старушек сидели  на разваливающемся сооружении – сиденьях, скрепленных для надежности толстой деревянной рейкой. Стоило кому-то одному в сидячем ряду пошевелиться, как дрожь пробегала по всем деревянным креслам. Самодельная скамья  почему-то качалась, как будто с одной стороны пол был ниже, или не хватало ноги у крайнего кресла. Но старушки, несмотря  на неудобство положения, умудрялись дремать – им также как и Марине, пришлось подняться часов в пять утра, чтобы добраться до этой дубовой дверцы с вывеской.Там черным на голубом фоне было написано: “Нотариус Майфэй Сергей Иванович”.
– Интересная фамилия – словно у китайского императора, – улыбнулась Марина. – Однако, отчество явно не китайского происхождения.
От нечего делать Марина пересчитала желающих попасть к Майфэю. Оказалось, она двадцать шестая в унылой очереди.
– Если на одного человека уходит примерно двадцать пять минут, то у меня есть шанс попасть в кабинет завтра утром. Ну, если ночевать вот здесь – на этих комфортабельных стульчиках и занять очередь с вечера. А что? Я так и сделаю, иначе никогда не узнаешь, как там, за дубовой дверью, есть жизнь? Или уже не стоит беспокоиться?
Марина была готова к  такому варианту – иного она и не ждала. Опыт прежней и нынешней жизни в родных пенатах настраивал  именно на подобный лад. Но произошло странное – скорость приема посетителей возросла. Чем ближе время продвигалось к обеду, тем скорее выскакивал из кабинета очередной страдалец от юстиции. И Марина с удивлением отметила – в очереди перед ней осталось всего три человека, а до обеда еще целый час.
– Авось, и успею побеседовать с Майфэем еще до обеда, – возликовала Марина, – вот это да! 
И, действительно, очень быстро она оказалась перед заветной дверью, а перед  нею не было уже никого. 
13.
Марина вошла и оказалась в маленьком глухом “предбаннике”. Дальше – еще одна дверь. За ней – на  аккуратном столике стоял компьютер, сидела девушка – помощник  нотариуса. Направо – снова дверь. А вот уже за этой третьей дверью – там и находился важный, преисполненный собственной значимостью, юридический чин.
К удивлению Марины Майфэй оказался обладателем более чем солидного возраста. Ему явно зашкаливало за семьдесят.
– Здравствуйте, – бодро сказала Марина, хотя  понимала, что бодриться  бесполезно – перед ней сидел старый “резинщик”. – Мне необходимо оформить доверенность на мое имя от родителей. Они хотят переписать дом и земельный участок на меня. 
– Никто у ваших родителей ничего отнимать не собирается, – выдал Майфэй фразу, странно обнаружившую его осведомленность в делах родителей Марины. – Если вы не отнимите, никто у них не отберет ни дом, ни землю.
– Лихо! – подумала Марина. – Одна фраза – и вот я уже обвиняемая. Любимая тактика чиновников.
– Вы меня успокоили, – сказала она. – Но доверенность все равно нужна. Вот документы  на дом, на землю, вот паспорта родителей, а вот мой паспорт! Но здесь еще один нюанс. На момент приватизации в доме проживал  мой брат.  Он умер. Вот свидетельство о смерти.
 – Так – так, – словно обрадовался Майфэй. – Значит, вам сначала придётся оформить наследство.
– Что для этого нужно?
– Нужно в документ о приватизации вписать, кроме отца, вашу мать и брата. Это в сельском Совете.
– Я узнавала, они в документы ничего не вписывают.
– Что вы  мне указываете?! Говорю – вписать, значит, так и надо поступить. 
– Они этого не делают, а, кажется, выдают справку.
– Если вы хотите рассуждать, идите и делайте это за дверью, – швырнул бумаги Майфэй.
– Странно, почему я не могу с вами обсудить свой вопрос? Для чего же я сюда приехала, стояла в огромной очереди?
– Не знаю, зачем вы пришли. В общем, так – вписываете мать и  брата, привезете его свидетельство о рождении, паспорта родителей и свой. Если родители смогут приехать сюда, пусть едут. Если нет, оформите выезд на дом. Понятно? 
– Да понятно, понятно, что оформить ничего не удастся, – сказала Марина.
– Это ваши  проблемы.
– И это ясно, как Божий день.
– До свидания, – с напором сказал Майфэй. 
– Да – да, до свидания, – Марина собрала бумаги, засунула в сумку и вышла в пустой холл. Открыла  дверь, выбралась на крыльцо. Отойдя шагов десять, оглянулась и поразилась – над крыльцом, оказывается, сияла большая, отчеканенная золотом, вывеска: “Нотариус”.
– Вот так здесь всё – фасад золотой, нутро – гнилое.  Похоже, ничего мне не добиться. Ладно, расстраиваться не буду. Не смогу – значит, так тому и быть. Брошу эту  затею. И все! Но каковы порядки и их стражи! Я хочу придерживаться закона, стало быть, я и  виновата, – рассуждала Марина, идя к автовокзалу по  улочкам районного центра.
14.
Марина ничуть не удивилась, когда секретарь сделала  вид, что ей ничего не известно о том, как поступать с документами на дом.
– Вы  знаете, я вас проинформирую завтра, – приветливо сообщила дама! – Позвоните завтра.
– Хорошо, – согласилась Марина. Она знала, что ее дело сейчас  - ждать да догонять.
На следующий день Марина позвонила, но на телефоне оказалась другая дама. Пришлось изложить все еще раз.
– Вы знаете, мы в документы ничего не вписываем, – приветливо сообщила дама. –  Это юридически безграмотно.
– А как же быть, ведь состав семьи  где-то должен быть отражен?
– Мы выдаем справку.
– Хорошо, – согласилась Марина. – Пусть будет справка.
– Пожалуйста, получайте справку, – еще приветливее сказала дама.
– Значит, я могу подойти сейчас?
– Нет, справки выдает секретарь, а ее сегодня нет. Приходите завтра.
– Хорошо, – сказала Марина, положила трубку и рассмеялась. – Результат  удивительно похож на вчерашний. Интересно, что произойдет завтра? Я думаю, будет что-то подобное, но в другом варианте.
И Марина  не ошиблась. На  следующий день и секретарь была на  месте, и справка была  отпечатана на  компьютере,  но …
– Извините, у нас сегодня нет круглой печати. Наш бухгалтер – в районе, и печать у него. Приходите завтра, – улыбаясь, сообщила секретарь.
– Да-да, конечно, завтра  так завтра, – Марина еле сдерживала смех. 
 Она уже почти привыкла к этому слову, сроднилась с ним.  Вышла из серого здания. С прозрачного неба падали редкие крупные снежинки. Падали уныло, тихо и как-то безнадежно. Весеннее похолодание всегда вызывало вот такое чувство безнадежности и возврата назад – туда, куда уже не хотелось. 
– Теперь я  знаю, что будет завтра. Завтра будет еще одно “завтра”, и так всегда.
Но… несмотря на это знание, Марина на рассвете следующего дня отправилась все туда же – на прием к секретарю. Ранний поход должен был избавить ее от нудного ожидания – за справками каждый день выстраивалась очередь.
Марина шла по тихой пустынной улице. Солнце еще только приближалось к утренней меже – восток светился лимонно-желтым заревом. Марина свернула налево и двинулась вдоль унылой слободки с тихим и таким же унылым именем “Паровозная”. Имечко она получила как раз за однообразие – низкие, барачного типа бетонные дома вплотную друг к другу тянулись вдоль ухабистой проезжей части. И впрямь – паровоз времен гражданской войны. “Паровоз” усердно дымил печными трубами. А справа  раскинулся местный стадион – попросту, пустырь.
Правда, некоторые признаки цивилизации на нем все-таки просматривались. Во-первых, обелиск – четырехгранная бетонная пирамида, памятник героям Отечественной войны. Скромное сооружение вплотную примыкало к старинному деревянному зданию, по форме которого легко можно было догадаться – это бывшая церковь. Хотя … не совсем бывшая. С северной стороны дверь  покрасили  ярко-синей краской. Над входом заметно выделялся символ храма – восьмиконечный крест. Северная дверь служила входом в молельню. 
Южная сторона здания с новостроем – кирпичным предбанником, являла собой фасад культурного заведения под названием “Сельский клуб”. Марина знала, что там время от времени  на дискотеке веселилась местная молодежь. 
Это странное, противоестественное сочетание под одной крышей Божественной и бесовской служб   было зеркальным отражением реальности.  Нравственные критерии   исчезли из употребления. На смену им и явилось вот это сооружение – обитель абсурда.   
Марина продефилировала по Паровозной мимо всего этого великолепия и свернула направо, к зданию, где вершилось управление процессом жизни в Светогорске. На этот раз она оказалась первой.
– Прекрасно! – порадовалась Марина своей удаче. Хорошо, если бы дверь уже была открыта. 
Но, увы – две удачи сразу, это уже слишком. Ожидать пришлось на улице.
– Это сущая ерунда по сравнению с десятью  вчерашними очередниками. Постою час – зато сэкономлю четыре , – рассуждала Марина и оказалась права. Ожидание на пустой  улице, когда нет никакой суеты, не слышно шарканья ног по полу, и наоборот – слышно пение утренних птиц, такое ожидание было не в тягость.
Марина удивилась, когда секретарь все-таки отдала нужную справку, пришлепнув ее той самой круглой печатью.
– Не ожидала! Вот такого как раз и не ожидала. Но радоваться рано. Возможно, окажется, что справка составлена неверно. Или обнаружится еще какой-нибудь дефект в этой бумажке. Тогда придется начинать все заново.
Марина почти угадала – Майфэй при ее очередном посещении долго возмущался, что справка где-то там, в каком-то крючочке, составлена неправильно. Но… бумажку все-таки взял. Марину так и подмывало высказаться – у Майфэя в ходу не было ни одного образца документов, как это принято в нотариальных конторах. В этих заведениях все стены всегда увешаны трафаретами – на все случаи жизни. У Майфэя вся работа делалась на слух – что уловил человек, с тем и уйдет . Это означало лишь одно – каждый посетитель вынужден будет возвращаться. И не один раз.  Не понять, что это – непрофессиональный подход или профессиональное выжимание средств с сельских ходоков по инстанциям.
Но Марина, сделав над собой усилие, все-таки, промолчала. Знала – любое слово обойдется себе дороже. Наконец, Майфэй объявил: 
– В воскресенье   приеду в Светогорск по делам – заеду и по вашему адресу.
– Спасибо, – сказала Марина, не веря своим ушам.
Майфэй не обманул – прибыл в воскресенье с готовой доверенностью. 
Первый шаг на пути законности был сделан. Шаг оказался весьма протяжённым во времени - словно из одного столетия в другое. Каковы  же будут следующие?
15.
Два следующих шага оказались несколько короче. Марине удалось с первого захода сделать заявку землеустроителю на оформление плана земельного участка. И неважно, что банк, в просторечии “сберкасса”, не работал  целую неделю. Услуги земельщиков Марина  рано или поздно оплатила. А это означало, что еще один шаг пройден на этом абсурдном пути.
С первого же захода Марина сдала бумаги в БТИ. Так именовалось бюро технической инвентаризации недвижимости. Для этого, правда, пришлось ехать в район.  Но что еще ожидало ее впереди? Скорее всего, десятки таких поездок и очередей.
Марина вспомнила сцену, которую наблюдала, стоя в очереди  к секретарю в Светогорске. Открылась  входная дверь. За ней обнаружились четверо молодых людей. Холеный внешний вид, дорогие костюмчики от “Армани” – все это казалось фантастической картинкой из зарубежного фильма. Было ясно, что это и есть представители игорного бизнеса. “Дорогие” мальчики приблизились к двери, где толпилась очередь местных жителей,  пристроились в  конце. И даже спросили:
– Кто последний?
Толстая тетка в сером зипуне ответила,  и они отошли в сторонку. С любопытством рассматривали  деревенскую публику – старушек в пальто “а ля соцреализм”, совхозных работяг в телогрейках, чиновниц, время от времени дефилировавших из одной двери в другую, еле-еле протискиваясь сквозь толпу. И не удивительно – плотность этой толпы приближалась к трамвайному варианту в часы пик.
– Да, – сказал, наконец, один из мальчиков. – Эти бастионы пробивать только со скалкой в руках. 
Его соратники заржали, радостно кивая в ответ.
Наконец,  из соседней двери выглянула дама – помощник, в костюмчике  благородного коричневого цвета.	
-Вы к Главе администрации? – поинтересовалась она. – Тогда проходите без очереди.
Молодые бизнесмены дружно втянулись в кабинет. Через тридцать минут  они вместе с Главой покинули здание местной власти.
В коридор снова выглянуло замещающее лицо и сообщило:
– Они  поехали на место строительства города – смотреть  рельеф. Кто на прием – приходите завтра или обратитесь к секретарю.
Очередь загудела, люди перетасовались, как карты в колоде – каждый из них занимал очередь  к Главе  и  ее заму.  Сказывался большой жизненный опыт. Люди знали, что в любой момент их могут отправить в другой кабинет, к другому чиновнику. Нужда маленького человека всегда не интересна, не важна, имеет значение лишь для него самого. Поэтому каждый страховался, хотя бы таким бесплатным образом – стоял сразу в двух очередях. Уйдет один чиновник, так другой что-нибудь да решит, выдаст какую-нибудь бумажку.
Марина уже почти привыкла ждать, слышать любимое слово “завтра”, наблюдать замедленное движение очереди – всю эту реалистку развитого социализма. Здесь он не умер – наоборот, был живее всех живых. 
– Прямо-таки, ностальгическое прошлое, вдруг воскресшее из небытия, – думала Марина. – Скорее всего здесь просто ничего не происходило. Все осталось в лучших традициях брежневских времен. Жаль только, что мне волей-неволей пришлось сесть в этот паровоз.
Ее радость о маленьких удачах в бумажных делах скоро рассеялась. Дальше процесс забуксовал – ни слуху, ни духу из БТИ. То же самое из земельного комитета.
16.
Частые передвижения Марины по селу не остались незамеченными. Почти сразу она почувствовала реальный интерес к своей  персоне. Однажды, собравшись позвонить в город  знакомым, Марина с удивлением обнаружила, что телефон родителей отключен от восьмерки. Она набирала “8”, шел гудок, но после набора номера в трубке раздавались вой и пиликанье. Марина пробовала  дозвониться  в другие места – везде одно и то же. Лишь один раз автомат сообщил: “Для этого номера нет соединений”.
– Ясно! – нисколько не удивилась Марина. – Я ожидала чего-то подобного.  В конце концов,  обойдусь  без телефона. Поднимусь на горку и позвоню с мобильника, если  будет  нужно – на  возвышенности  он хорошо работает. Не смогу оформить документы на участок и - черт с ними, с этими документами. Просто брошу все – и плевать! Если будет невозможно здесь оставаться, заберу родителей в город. Как получится, так и ладно. 
Марина была несказанно удивлена, когда у ворот вдруг появилась “Нива” темного цвета. Это оказались сотрудники БТИ.
– Вот это да! Значит, все-таки, они что-то делают, эти службы! – обрадовалась Марина.
Высокая девушка в красной курточке и плотный мужчина с электронной рулеткой, не спеша, вошли в дом, определили  и  записали все размеры. Так же, не спеша, обмерили сараи, баню. Марина расписалась на плане участка. И “Нива” укатила.
Теперь нужно было встретиться с землеустроителем, узнать, когда он появится на участке. 		
-Скажите, когда мне ждать землемеров? В какой день?   Наверное, есть же какие-то сроки? –поинтересовалась Марина.
– Все так, но у нас ситуация чрезвычайная – триста заявок  от населения. Это огромный объем работы.  Придется ждать - мы сообщим, когда  до вас дойдет очередь. 
Марине ничего другого не оставалось – ждать, набраться терпения, наблюдать... 
И потянулось, словно дурная резина, пустое время. Марина занялась выращиванием рассады. Накидала в деревянный ящик земли,   рассадила густо семена помидоров и перца. Поливала свою маленькую грядку, ожидая всходов. Весна набирала силу – снег почти растаял, с гор веяло теплом. Казалось, вот-вот зацветут на склонах дикие пионы и “кукушкины слезки”.
И только на земельном фронте не происходило ничего – тишина, застой, как будто и не было никакой заявки, никаких квитанций об оплате.
17.
Отец ходил в магазин за продуктами, вернулся озадаченный и расстроенный.
– Что случилось? – спросила Марина.
– Да вот, встретил по дороге какого-то мужика. Внешне я его помню, но фамилию запамятовал. Он говорит – Садовую улицу будут сносить. Здесь планируют построить гаражи.
– Какие гаражи?
– Не знаю. Но он так сказал, – настаивал отец.
– Да кто он такой? Что за человек-то? Где работает  этот твой собеседник?
– Не знаю, я не спрашивал, – отбивался отец. – Вот за что купил, за то и продаю.
– Ну, это просто сплетни, очередная провокация жуликов. Им нужно выселить нас куда-нибудь. Не дождутся! – сказала Марина.
– Так-то оно,  так. А вдруг это правда? Снесут дома, куда мы тогда?
– Поедем в город, полезем на девятый этаж – вот и все! – успокаивала отца Марина. – Ты не расстраивайся, им же того и  надо, чтобы  вы жили в страхе, не спали, не ели. Чтобы быстрее убрались отсюда.
– Как будто так просто – взял и уехал! Нам же не семнадцать лет,  – сокрушался отец.
– Выбрось это из головы, – сказала Марина. – Никаких гаражей  здесь не будет. Мы никуда не поедем. Как жили, так и будем жить.
– Да я тоже так думаю, – согласился отец. – Ведь этот мужик не министр и даже не Глава села, а неизвестно  кто.
– Именно. Засланец какой-то, подосланный. 
Марина успокаивала отца, но понимала, что этот местный сплетник своего добился – старики  теперь будут  беспокоиться – не снесут ли их дом. 
– Вот сволочи! – думала Марина. – Кого достают! Стариков, которые всю жизнь работали на деревню, на этих людей.
– Ты матери   не говори про гаражи, а то она и спать не сможет, – попросила Марина.
– Да не скажу я – знаю, что у неё бессонница. А тут такое! – согласился отец. 
- Если бы подобные планы были у администрации, то людей собрали бы, объяснили все. Просто так сносить дома не имеют права – должны предоставить равноценное жилье и огород.  Не думаю, что из нормальных людей будут бомжей делать специально. Давай  лучше чаю попьем, – предложила Марина.
Они сидели за столом  втроем, пили чай.  На столе лежала свежая коврижка, конфеты, сыр и масло.
– Как хорошо, – думала Марина, – словно  в детство вернулась.
18.
Весна наступала. Зазеленели ярко,  весело деревья и трава на полянах. Грянуло  небывало раннее апрельское тепло. Марина вынесла ящики с рассадой на веранду. Казалось, наступило лето. Но в сообщениях о погоде говорили о похолодании в Москве – там шел снег.
– Странное, все-таки, время, – думала Марина. – В Москве снегопад, а в  Сибири  жара.
Установила ящики с рассадой на столе у окна и решила сходить в магазин – надо было купить хлеба, сока и еще много мелочей. На повороте встретила старую знакомую – Лилю. Она когда-то дружила с сыном Марины. Потом их пути разошлись. Сейчас Лиля жила в городе, а в Светогорске осталась ее мать.
– Лиля, здравствуй! Как жизнь-то, расскажи, – обрадовалась Марина.
– Да все хорошо. Сын у меня растет, два с половиной ему.
– Где-то работаешь?
– Вот с этим  хуже.  Сначала - в торговой палатке на базаре, потом – в бригаде маляров-штукатуров. Сейчас – без работы.
– А  средства на жизнь?
– Муж работает, но зарплата маленькая. Из деревни продукты возим. Вот и все средства. 
– Да, трудно. 
– Что делать, жить все равно надо. Работу ищу, может быть, повезет.
– Ну, что ж, удачи тебе и  твоему сыну тоже. Звони, ты же знаешь наш  телефон.
– Телефоны не работают. Ни в город позвонить, ни из города сюда не дозвониться. 
– Как? И у вас телефон  не работает? Я думала,  только у моих родителей отключили  восьмерку, – изумилась Марина.
– У всех телефоны не работают. Вся деревня без связи сидит. Люди возмущаются, но толку нет. 
– И давно так?
– Давно уже – больше полугода.
– А в чем  дело-то? Должны  же что-то объяснять людям, – все больше удивлялась Марина. 
– Ничего  они не говорят. Оборудование старое, вроде. Ещё говорят, пастбища у села отбирают, огороды, которые за селом – в поле. Как тогда выживать? Чем скотину  кормить?
– Но это точно, или только сплетни?
– Никто ничего не знает, но говорят, что правда, – грустно сказала Лиля.
– Может, еще и не так. Надо надеяться на лучшее, – пыталась подбодрить ее Марина.
– А, по-моему, из села убегать пора, – улыбнулась Лиля. – Ну, до свидания. Я пошла, меня дома сыночек ждет.

Марина вспомнила, как неприкаянно каждый год бродят коровы, когда заканчивается сезон выпасов; ищут, где можно схватить пучок травы. Если исчезнут пастбища, такая картина будет  и весной, и  летом, и осенью. Ясно, что коров не сохранить. Может , все это планируется в расчете на городской образ жизни. Но городские порядки  установятся лет через десять, не раньше. И снова простой человек, в который раз, будет платить за  перемены. 
– Ладно, – подумала Марина. – Надеяться надо на то, что, у власти стоят нормальные, мыслящие люди. Дай Бог, чтобы так и было!
19.
Марина вернулась домой из магазина и решила позвонить местному телефонисту – выяснить, все-таки, почему село осталось без связи. 
– Понимаете, – сказал он, – оборудованию на АТС уже более тридцати лет. Связь, хотя и с перебоями, но работала. Еще в январе было терпимо. А потом от короткого замыкания случился пожар. И все! Мы остались без связи. Даже Глава администрации  пользуется мобильником.
– И когда же телефоны заработают?
– Не раньше, чем через месяц.

После разговора осталось двоякое впечатление. Казалось, телефонист  говорит  правду. А с другой стороны,  парень просто мог многого не знать. Так что, разговор ничего не изменил – информации не добавилось. 
– Остается только махнуть рукой на все эти неурядицы! – решила Марина. – Тем более что пора уже копать грядки под морковь, свеклу, редис. Да и лук посадить можно. Вот об этом и будем беспокоиться. Глобальные вопросы пусть решают глобальные специалисты.
Она перебрала прошлогодние семена, нашла все, что нужно. Открыла сарай, выбрала  лопату получше и отправилась в огород. За час вскопала два участка, разбила комки земли, разровняла  поверхность граблями. Разбросала семена моркови, свеклы и редиса.
– Лук посажу завтра, – решила Марина. – Не все сразу.
Она осмотрела готовые грядки  и осталась довольна своими  трудами.
Вся площадь огорода давно была почищена – они с отцом  постарались. Уже начала  выбрасывать листочки  малина, смородина набрала цвет. Пчелы жужжали  негромко – словно Бог  играл  на золотом  инструменте.
– Все хорошо! – почему-то подумалось Марине в эту минуту. И она знала, что вот такие невольные мысли, прилетевшие откуда-то с небес, вот они всегда несут верную информацию. Все обычно так и складывается, как подумалось.
20.
Марина как-то уже видела фильм о судьбе актрисы Екатерины Савиновой, очень расстроилась тогда. Фильм зачеркнул для нее навсегда имя режиссера Пырьева, знаменитого, создавшего много фильмов. С ужасом смотрела Марина  историю гибели своей землячки. Историю о том, как Пырьев уничтожил, втоптал в землю драгоценный алмаз – невероятной силы талант. И за что? За то, что дала этому старику пощечину, когда тот стал нагло лапать ее – юную студентку, сибирячку, воспитанную в строгости, в правилах чистой морали. Молодая актриса сразу же была внесена в черный список – существовали такие, видимо, по правилам негласным. И все – дорога в профессию ей была отныне закрыта.  Поэтому мы все и увидели Савинову фактически в одном фильме, который снял ее муж. Фильм “Приходите завтра”. Но и одной  роли достаточно, чтобы понять – это гениальная актриса. А Пырьев, не смотря на свою всесильность  и ордена – режиссер средней руки. Время расставило свои беспристрастные акценты.
– Интересно бы посмотреть на нынешние события  глазами  людей, которые будут жить пятьдесят, сто лет спустя, – думала Марина. – Благо ли творится сейчас, или, все-таки, нет? А ведь понять это, действительно, трудно. Наверное, Екатерина Савинова тогда, в пятидесятых – шестидесятых, выглядела неразумной, почти дурой? Конечно, испортила себе жизнь из-за такой малости. А сейчас всем ясно, что это личность высочайшей духовной силы и гениальная актриса. Все-таки, не стоит торопиться с оценками. Все, что видишь глазами, – это, по большей части, внешнее. Суть проявится много лет спустя. Конечно, игорный бизнес – это не производство полезных вещей, не завод, не фабрика. Но средства, которые он притащит за собой, волей-неволей, должны куда-то вкладываться. В первую очередь, в социальное благоустройство. По крайней мере, так должно быть. Увидим – кто победит: криминал, который уже пытается отвоевать здесь место под солнцем, или – разум, рационализм, порядок.
21.
В мае, как всегда, из частных подворий было собрано стадо коров, нашлись желающие поработать на выпасах. Люди облегченно вздохнули – пастбища никуда не исчезли, никто не отобрал знаменитые луга с разнотравьем. Прошел слух, что строительство игорного города  пока откладывается.
– Вот так – много шума из ничего, –  думала Марина, – может, постепенно все и спустят на тормозах. Игорный бизнес останется там, где  зародился – в больших городах. Эти игорные зоны, кажется, утопия. Здесь же не Америка. Это там человек в течение часа может добраться в любой  штат. Там, худо-бедно, работают законы, и  уровень жизни в пятьдесят раз выше, чем в России. Там, фактически, везде – город. А здесь, как ни крути – Сибирь. И будет чистой фантастикой, если наши игорные воротилы побегут туда, куда велят. Они  откупятся  или  займутся чем-то другим, приносящим не меньшие прибыли. 
Марина совершенно успокоилась. Она поняла, что мыслит верно. Стройка затягивается. Значит все  чего-то ждут. 
– Если “Лас-Вегаса” не будет, остается более или менее реальная надежда на развитие туризма, – думала Марина. – А это уже культурный проект. Конечно, многое уже криминализировано. Но, все-таки, есть отличия. Туризм –   не столь бешеные деньги,   значит, простым людям будет легче дышать. 
Словно в подтверждение ее мыслям, по телевидению прошла информация – игорные заведения в Москве и других городах не удалось перенести на новые места. Этого требовал закон – игорные заведения должны были расположиться не менее чем за пятьсот метров от детских, учебных, социальных объектов. Конституционный суд признал это требование нарушением главного Закона страны. Если смотреть с этой точки, то и решение о создании  игорных  зон  тоже противоречит Конституции, нарушает права предпринимателей и  желающих отдать свои деньги на игру. 
– Все не так плохо, как на самом деле, – вспомнила Марина знаменитую фразу  сатирика. – Закончится игорный бум, и все останется по-прежнему. Скорее всего, так и будет.  Хотя … возможно, я  ошибаюсь, и эти проекты, действительно, призваны улучшить жизнь окраин России. Одно бесспорно –  интересно наблюдать, похоже на сюжет мастерски закрученного детектива. Жаль только, что слабые – старики, одинокие – все равно могут пострадать в этой неразберихе. И уже оказались пострадавшими – вот как мои  родители.

3. Светогорск – виртуальный рай
1.
Марина вспомнила, как она представляла себе возвращение в Светогорск. Она летела сюда, как ракета из компьютерных игр – защитить родителей в королевстве кривых зеркал.. Но королевство оказалось виртуальным.Трудно было спорить – сказка хороша! Однако, сказка – ложь, мираж.
Но где-то, все-таки, от нее оставались реальные следы. Под сказочную рекламу в Светогорск кинулись не только денежные мешки, но и предприниматели. Кто-то хотел открыть салон одежды, кто-то стоматологическую клинику, церковь, магазины, спортивный клуб… 
Поэтому местная пресса дружно навалилась на журналистку, которая прибыла в Светогорск из Калининграда. Эта девушка хотела своими глазами увидеть не рекламу, а, собственно, рекламируемое чудо. Произошло то, чего и следовало ожидать. Журналистка, не задействованная в игре, человек со стороны, написала  правду. 
В местной газете появились публикации, где гневно клеймили  провокатора. 
Марина  с интересом наблюдала за газетными баталиями.  Но, несмотря на козни приезжих журналистов, сказка продолжала жить.
Реклама “Лас-Вегаса” набирала размах, приобретала новые краски. Образ Города-Рая на Земле становился  осязаемым - и почти  в буквальном смысле, ибо появился макет этого поселения будущего.
Где-то там, где вершилась политика нового тысячелетия, стоял, сверкая, как алмаз, этот новенький макет. Слух о нём разлетался по миру со скоростью света.
2.
Из  земельного  же ведомства не было ни слуху, ни духу. И деньги, и документы, словно сквозь землю провалились. Вот такой каламбур получился. Как  известно, свято место пусто не бывает. Весенним майским днем в Светогорске объявилось шикарное авто. По кривым, зазеленевшим от теплого дождика улицам,  то в одну, то в другую сторону катался  сиреневый  Лэнд Круизер, сверкая стеклами и  зеркальной поверхностью кузова.
Марина отметила, что суета в селе как-то разом возросла. И не ошиблась. Оказалось, в крутом авто в лице женщины-юриста  подоспела  помощь – селянам  предлагалось ускорить оформление документов на землю. 
Два месяца крутая леди собирала документы и деньги с населения. Обещала многим найти выгодных покупателей на участки  и дома. Два месяца  люди радовались и не верили своему счастью. Разве это не счастье – вместо бесконечных поездок в район, стояния в резиновых очередях, ты просто отдаешь бумаги и  деньги юристу, который приехал к тебе в дом. И все! Тебе остается только дождаться готовых по всем статьям документов на недвижимость.
Люди искренне считали, что в их дом, наконец-то, явился прогресс, что они тоже приобщились к благам цивилизации.
Через два месяца шикарное авто вместе с доброй феей вдруг исчезло. Выяснилось, что никто не знает ни фамилии импозантной леди, ни названия фирмы, от  имени которой  действовала мадам. Люди остались без документов и без денег, на самом деле приобщившись к цивилизованному миру, давно и успешно осаждаемому стаями  мошенников.
Реклама Светогорска не только привлекала чьи-то средства на благоустройство, но и  имела оборотную сторону. Виртуальный  город  высасывал из населения вполне реальные рубли. А деньги эти, так легко подаренные “юристу” с ангельским личиком, доставались людям, ой, как трудно. 
Представьте себе весь путь появления рубля в руках сельчанина. Он с пяти – шести  утра поднялся  и – сразу к скотине, что обитает на подворье. Подоил  корову, принес молоко в дом, процедил  и запустил в сепаратор. Выгнал  корову (или несколько коров) в стадо. Накормил чушку, поросят, кур, гусей – уток. Сам кое-как схватил кусок – и  на работу. Зарплата мизерная – что-то перепадает лишь в виде кормов для скота или продуктов к столу. 
Только осенью, когда появляется в селе армия скупщиков мяса, зерна, картофеля и прочих даров природы, только тогда возникает этот самый рубль. Стоит заметить, что скупают продукты по бросовым ценам, так что большая часть товаров уходит, фактически, даром.
И вот эти трудные деньги, эти драгоценные копейки, приехала и собрала дама в норковом манто. Всё, что ей потребовалось – это покататься  в крутом автомобиле и сыграть роль доброй феи.
Но вот так – жестко и несправедливо – устроен нынешний мир. И знакомство с ним патриархального Светогорска состоялось. Мир – волк пока еще только откусил кончик уха у кудрявой овцы. Но в будущем могло случиться и кое-что похуже.
3.
Каждый раз, когда  лицо современного мира проявлялось в его зверином  великолепии, Марина возвращалась к  вопросу Шукшина: “Что с нами происходит?”. Что происходит с каждым человеком? И со всеми вместе – с обществом, страной, планетой?
Марина  много думала об этом, читала, анализировала, сопоставляла. В конце концов, пришла к системе, которая многое связывала  логически  и почти  не имела  противоречий. 
Бесспорно, что планета Земля – это замкнутая система, фактически – космический корабль, ковчег  человечества. Планета, в силу ограниченности   суши и занятых океаном территорий, имеет некий конечный ресурс для крупных живых организмов – животных и человека. Такая замкнутая система может существовать неограниченно долго, но только при условии сохранения баланса экосистем: растительного, животного мира, водного обмена, атмосферы и т. д. Баланс экосистем Земли поддерживается многими факторами. Один из самых важных – численность животных и  людей на планете.
В животном мире численность особей регулируется природными механизмами – естественным отбором и возможностями питания. Слабые неизбежно погибают. Если пищи  много, какое-то количество их получает шанс выжить. В мире животных работают  лишь суровые биологические законы.
Человек в течение многих тысячелетий жил почти так же – слабые вымирали, сильные выживали. Численность людей на планете за многие тысячелетия к 19 веку едва достигла трех миллиардов. 
В 20 веке человек, частично обособившись от природы с помощью техногенных достижений – комфортное жилье, сильная медицина, мощная промышленность и т. д. – получил возможность размножаться, не считаясь с природными факторами. Во главу угла был поставлен лозунг: “Все возрастающее потребление!”. Высокий уровень потребления обеспечивает высокую рождаемость. За сто лет в 20 веке численность населения планеты выросла вдвое. А к 2007 году приблизилась к критической границе – 6.660.000.000 – то самое Число Зверя, а, по сути – экологическая емкость планеты Земля.
При достижении этой границы,  в связи с огромным валом потребления (и производства), происходит  нарушение баланса всех экосистем планеты. Воздух, вода, пища – все становится малопригодным для жизни. Значит, человек, взяв на вооружение лозунг “Все возрастающее потребление”, пошел не путем разума, но руководствовался лишь рассудком, собственной жадностью. Разум, который человеку дан Природой, так и остался невостребованным, ибо разум в первую очередь даёт понятие Меры. Рассудок же не желает слышать об этом. Его главное слово – “Взять!”.
Если люди и в ситуации перенаселения не обращаются к разуму, наступает эпоха мировой войны, во время которой сильные пожирают слабых. Как осуществляется этот процесс – экономическим порабощением или путем передела территорий, с помощью оружия  или поставок продовольствия с заданными свойствами – это уже частности. Но война за выживание на планете отменяет социальные законы. Работает  лишь биологический закон естественного отбора. Но реализуется он весьма изощренно, извращенно, ибо орудием в руках природы становится сам человек – существо глубоко порочное, агрессивное и безжалостное, потерявшее главное – Меру. Что такое человек, потерявший Меру? Это – не просто животное, это – Зверь. Люди, забыв о Разуме, добровольно вступили в эпоху мировой войны, они так и не смогли подняться над животным началом, над своей физической сущностью, а значит, не смогли стать людьми. Мы стремительно погружаемся в животный мир, добровольно отказавшись от Разума во имя потребностей тела. Душа и Дух покидают землян. Вот что с нами происходит. Но выбор сделан людьми добровольно.
Что же  дальше? Дальше – крах этой цивилизации. Сценарий может быть любым, но одно ясно – благоприятного исхода  для большей части человечества ожидать трудно. Если люди вольно или невольно используют ядерное оружие, выживут  единицы. Если в  ход  пойдут более локальные средства – шанс для выживания получит большее число людей. Но глобальные потери неизбежны  при  любом сценарии.
Найдутся  люди, которые скажут: “Какое перенаселение? В России столько незаселенных территорий!”. Но это глас некомпетентных оптимистов. Перенаселение планеты определяется  другими критериями – количеством ресурсов (и возобновляемых, и не возобновляемых), потребляемых человечеством в единицу времени. Так вот это количество таково, что планета  потеряла возможность восстанавливаться – теперь все ресурсы планеты стали невозобновляемыми. Вода, атмосфера, растительность и животный мир. Не говоря уже об энергетических  возможностях планеты. Новые технологии, на которые так надеялись технократы, не дают растущему человечеству радужных надежд.
Техногенная цивилизация подошла к своему логическому завершению. 
Выход в космос?Духовное развитие общества? Да, это могло бы стать спасением человечества. Но для такого варианта   необходимо остановить мировую войну, объединить усилия всех живущих на  планете. То есть – включить Разум, ввести его в употребление, стать людьми. Перестать быть животными, хищниками.
Когда Марина пыталась говорить об этом с кем-то из знакомых, вывод всегда формулировался один и тот же: Это – утопия. Люди  никогда не смогут объединиться.
– А жаль, – думала Марина. – Ведь на первый взгляд  кажется,  объединиться совсем не трудно – стоит лишь понять, что это путь к жизни. А то, что люди делают сейчас – путь к смерти. Интересно, виртуальный Город – Рай – то, что заставит людей  задуматься, сделает  их  лучше, нравственнее, разумнее? Или наоборот? А если виртуальный город станет реальностью? Может  ли  он послужить разумному началу?
4.
В конце апреля  и  в мае наступило  лето. В апреле зацвела черемуха. Такого Марина  не помнила – не было ни разу за всю ее жизнь.
В июне, словно ларец с секретным замком открылся. Вдруг выяснилось, что земельщики оформили  документы и Марину пригласили их получить. Через два месяца были готовы документы и на дом.
Марина долго советовалась с родителями, что делать дальше – оставаться в Светогорске или продать оформленное “богатство” и перебраться в город.  Она предлагала переехать. Случится ли расцвет родного  селения – не известно. Скорее всего, все так  и останется, как было: реклама отдельно, а жизнь – сама собой.
Простому человеку рай на Земле не положен. Поэтому нужно продать дом и участок по возможности дороже и переезжать в город. Годы идут, родителям становится все труднее жить в селе. В городе многие заботы исчезнут – не нужно будет носить воду, топить печь, баню, обрабатывать огород. Родители призадумались над предложением Марины, но соглашаться  не торопились – трогаться с места, где прошла вся жизнь, не хотелось. Даже несмотря на террор  неизвестных, желающих выжить стариков с участка.
Марина не торопила родителей, переезд в их возрасте – дело нелегкое.
– Посмотрим, что дальше будет. Если ажиотаж схлынет, мутные люди отстанут, то и переезд не потребуется, – думала Марина. – А с огородом помогать буду.
И, действительно, время шло своим чередом, наступило лето. Новых злоключений не прибавилось – наоборот, люди успокоились. Все желающие получили документы  на дома и участки. Сверкающие огни будущего Лас-Вегаса убегали всё дальше, словно линия горизонта, когда  пытаешься ее достичь. Люди не торопились продавать дома, у многих здесь, на родине, прошла большая часть жизни. Люди боялись что-либо менять – с переездом число проблем могло возрасти.
Предположим, человек не имеет здесь, в Светогорске, работы. Он уже приспособился выживать за счет своего хозяйства. Здесь ему приходится платить только за  электроэнергию. Дрова можно выменять за продукты с подворья. А в городе – плати за жилплощадь, за воду холодную и горячую, канализацию и отопление. Гарантий, что  найдется работа, нет. Скорее всего, приезжий останется безработным. Как содержать жилье? Многие горожане из-за долгов за “коммуналку” уезжают  в село.

Несколько семей продали свои родные гнезда, уехали по городам. Но обнадеживающих  вестей от них не поступало – все жаловались на трудности.
Светогорск окончательно вернулся на прежние позиции и зажил своей немудреной жизнью – спокойно, медленно, небогато, стараясь выжить и сохраниться насколько возможно. Оси координат реальной жизни еще дальше отодвинулись от будущего Лас-Вегаса. 
Людям стало ясно – если город начнут строить, предприниматели, которые дали заявки на строительство автовокзала, медицинских учреждений, Сбербанка, аптеки, ветеринарной аптеки и прочая, и прочая – всего около ста объектов – начнут вкладывать средства в эти проекты. Тогда жизнь Светогорска засияет новыми красками. Если же город  останется виртуальным фантомом, никто сюда не вложит ни рубля. Но забывать о том, что будет  происходить в этом городе – игра на деньги, а  в конечном итоге – на жизнь, об этом забывать не стоит. Казино – цитадель порока со всеми сопутствующими  цацками, типа спиртного  с закуской из азарта.  В селе найдется  не один  желающий попробовать игру. Тем более, что играть можно и на тот же земельный участок. 
5.
Больше всего Марина была довольна тем, что в планах строительства  в Светогорске значились церковь и музей Рериха. Музей задумала открыть Глава администрации Светогорска. Марина считала, что церковь и музей будут созданы в любом случае. Будет здесь казино – церковь просто необходима для противовеса. То же самое – музей.
Не будет “Лас-Вегаса” – и в этом случае музей и церковь необходимы как центры культуры – для туристических проектов.

Музей Рериха Марина представляла себе в виде небольшого, круглого по периметру здания в три этажа со множеством окон – такая башня света, обитель космической энергии  Солнца. Свет, огонь пространства – источник духовного огня, как считал Рерих - вот что должно быть главным в музее. Ну, конечно, там будут жить и экспонаты – все, что удастся собрать; все, что поступит в виде подарков от людей, возможно имевших контакты с Николаем и Святославом, или с Еленой Ивановной Рерих. Это будет  трудно – собрать экспонаты, но, в конце концов, они появятся.
От  Главы села   Марина узнала, что Рерих, возвращаясь с Тибета, шел через Алтай   именно здесь – в этих местах.  
– Даже если это всего лишь легенда, она имеет право быть, – думала Марина. – Увидим ли мы когда-то “Лас-Вегас”, не известно. Но музей Рериха здесь будет точно. Ради этого можно многое простить суматошному, жадному до денег времени, в котором нам выпало жить.
За несколько лет до этого Марина написала повесть. Она называлась “Энигма” – в переводе с греческого “Загадка”. Марина тогда не знала, что Рерих был в этих местах и что здесь искал свою Шамбалу. Но интуитивно  назвала окрестности Светогорска Беловодьем. В повести  речь шла о городе, который по меркам землян являлся местом обитания высшего Разума, то есть это был Рай на Земле. Тот самый Ковчег, который спасал человечество в эпохи  катастроф. Спасал  людей, пригодных для Жизни, имеющих Разум и Дух.
Поэтому музей Рериха здесь, в Светогорске, для Марины – это не просто хорошая идея, это – Знак. Знак, говорящий, что многое совпало именно в этом месте и в это время. Такие Знаки подает Бог.
– Игорный бизнес здесь либо не приживётся,  либо будет работать на благо людей, - думала Марина. - Один из вариантов: город  построят, казино заработает, но прогорит – сыграют  роль расстояния, которые будут отделять “Лас-Вегас” от больших городов. Около трехсот километров до Барнаула. Но Барнаул к большим городам  никак  не отнесешь. До Новосибирска – около шестисот километров. Даже дорога – стрела, которую планируют построить, не спасёт положения. Казино прогорит и ретируется в исходную точку. А  город   останется людям. Возможно, правительство за счет доходов казино  решило поднять окраины. Но… это может не понравиться игорному бизнесу. Уйдёт ли эта баснословно богатая братия в подполье? Или займётся чем-то другим - прибыльным и приятным? Все может случиться в этом  мире, в  том числе и город – Рай. Но лучше, конечно, было, если бы в Светогорск пришел курорт или туризм.
Думать о том, чтобы район  жил за счет нормального производства натурального продовольствия, наверное, не стоит. Теперь это - мечта... Еще пятнадцать лет назад в Светогорске счастливо паслись на зеленой травке двадцать две тысячи овец, три с половиной тысячи коров, маралье стадо. Теперь овец нет, коров осталось четыреста голов, от маральего стада – только треть. Раньше в совхозе работало семьсот пятьдесят человек, теперь –  двести шестьдесят. Но и  они  получают символическую зарплату. Пятьсот человек, молодых, здоровых  заняты только в домашнем хозяйстве. Многие уехали в город. 
Так что в перспективе – лишь “Лас-Вегас”. Или курорт  и туризм. А работа – в обслуживании клиентов. Не хочешь в обслугу – работай дома, обслуживай себя, своих чушек, коров.
Но музей Рериха – это будущее солнце Светогорска. В любом случае. При любом развитии событий. В этом Марина была свято уверена.
Значит, не случайно написала она и свою “Энигму”, и эссе “Читая Елену Рерих”. Не случайно десять лет назад  пришла Марине в руки знаменитая книга “Агни йога”. Марина прочитала этот труд Елены Ивановны  семь раз, а потом написала свою книгу – то самое эссе – продолжение “Агни Йоги”.
В своей книге Марина рассказала о Семи Вратах, упоминаемых в “Агни йоге”, лишь упоминаемых, лишь названных. А ей хотелось рассказать, что это такое. Она не сомневалась – Семь Врат указывают Путь к духовному восхождению или духовному совершенствованию. Это ступени развития Духа, ступени становления Человека, которые поднимают биологический вид “Homo Sapiens” над животным миром. Человек, ступивший на этот путь, становится  духовным существом. Но у Человека всегда был и другой Путь, ведущий не вверх, а вниз – в царство Зла. Этот Путь уводит человека в область, где он становится, условно говоря, Демоном. А проще – служителем Зла, Зверем. Животные по сравнению с Демонами – существа более высоко стоящие на лестнице развития. Животные выживают, не разрушая чужого жизненного пространства. Демоны – разрушители и пожиратели себе подобных.
Идея, которая движет Человеком Духовным – это гармония, Бог, нравственность. Идея, движущая Демоном – агрессия, смерть, вседозволенность, которые в конечном итоге приводят к гибели цивилизации.
Самое страшное, что цивилизация может быть спасена не только разумным путем, путем заботы и любви каждого о каждом, но и демоническим способом. Способ придуман и опробован в глобальном масштабе вождями третьего рейха – спасение одной нации за счет порабощения и уничтожения остальных. Но в конечном  итоге, такой  путь – это лишь иллюзия спасения. Нация, потерявшая нравственные ориентиры, деградирует и разрушается изнутри – в том числе, и на генетическом уровне. Выигрыш составляет лишь небольшой временной промежуток, в течение которого “победители” еще сохраняют человеческий облик. Круг замкнется.
Поэтому  истинное спасение человечества – в духовном совершенствовании. Другого Пути не существует. 
Еще год Марина с интересом наблюдала за двумя параллельными мирами – виртуальным градом и реальным Светогорском. Оси координат двух миров пока не хотели сближаться. Даже наоборот – происходило  заметное удаление двух систем друг от друга, словно разлетались галактики, некогда бывшие единым целым.
Чувствовалось, что где-то далеко, в недрах чиновничьих кабинетов, шла работа в этом направлении. Игорный бизнес хотел обойтись наименьшими  потерями, по возможности не удаляясь от  цивилизации. Заниматься благотворительностью на окраинах родины, да и вообще, где бы то ни было – дело явно чуждое для любого бизнеса. А уж  для  казино– тем более.
Но упование на будущий град у народных масс, в противовес реальности, росло. Люди, живущие лишь одним днем – без работы, без зарплаты - хотели иметь будущее. Или хотя бы иллюзию такового.
А что оставалось крестьянскому сословию – верить в новый Китеж-град, мечтать о хорошей жизни. Люди давно перестали выписывать газеты, почти не читали книг. Интернетом могли пользоваться лишь школьники – примерно по тридцать минут  на брата в неделю.
Откуда сельчанам было знать о выводах серьезных людей, специалистов по экономике! Да и то – лучше и не знать об истинном положении вещей простому человеку, ибо положение это почти не оставляет надежд на лучшее будущее. Специалисты, например, считают, что запустение большинства территорий, деградация производства и инфраструктур советского периода, требуют в ближайшие пять лет совершить невозможное – экономический  прорыв.
Что должно быть сделано за эти пять лет?
Должна быть сокращена смертность населения – минимум в полтора раза. Рождаемость – поднята на двадцать процентов. Жилья необходимо построить (минимум) в четыре раза больше. 
Заложить фундамент нового общественного строя с главным принципом: личность как основа соборной русской цивилизации – в виде ста новых малых городов (до 50 тысяч жителей) и ста, связанных с ними промышленных зон, ориентированных на развитие.
России необходимо стать мировым лидером, противопоставив глобализации практику мирового развития, то есть образцово-показательного решения мировых проблем на своей территории. 
Так, например, считает  Юрий Крупнов – известный экономист, председатель Партии развития. 
Если прикинуть, сколько средств и усилий потребуется для решения реальных задач, то сразу становится ясно – все предпочтут мечтать и ждать, надеясь на “Авось!”. Так, может быть, жители Светогорска, счастливо минуя мыслительный процесс анализа  реальности, поступают мудро и дальновидно? А, действительно, зачем тратить лишнюю энергию, стараясь понять, что же происходит на самом деле? Ведь всех устраивает именно виртуальная реальность, сказка.
– Все так, – думала Марина, – но родителей нужно увозить из Светогорска. Даже если город  когда-то построят, для стариков мало что изменится. Разве что здоровья поубавится. Надо их уговаривать, убеждать. Хотя, конечно, интересно было бы наблюдать и дальше, куда вывезет людей надежда на чудо. И несмотря  ни на что, так хотелось бы, чтобы чудо произошло!
6.
Но до чудес пока было далеко. В эти дни в Эстонии демонтировали памятник советскому солдату. Протестующих били  дубинками, душили слезоточивым газом, сажали в тюрьму. Не обошлось без жертв. Рано утром по второму каналу каждый день шли “Euronews”. В рубрике “Без комментариев” показали стихийный митинг молодежи  в Нижнем Новгороде.  Поскольку комментариев не последовало, понять не удалось, какая Россия нужна этим митингующим. То ли Россия – промышленная держава, то ли Россия без богатых, то ли – без бедных. А, может быть, Россия – как один из новых штатов всесильной Америки? Или ее колония?
Марина иногда задумывалась о том, что такое государство для простого человека в российской глубинке.
– Вот возьмем соседей здесь, в Светогорске, – думала Марина. – С одной стороны  живет парень лет  сорока. Нигде не работает.  Время от времени у него появляется очередная женщина в доме. Год, иногда два, продолжается семейная жизнь.  Доходы  появляются и исчезают вместе с женщинами, как правило,  они как-то добывают деньги – то ли работают в ОПХ, то ли подрабатывают у частников. В перерывах  - жизнь продолжается за счет продажи скота, который вырастили подруги жизни. Что такое “государство” для этого парня? Абстракция. А что такое он сам для государства? Тоже абстракция. С другой стороны обитает точно такой же “муж семейства”. А вот еще пример. Третий сосед, который живет на берегу маленькой речки, зарабатывает закупками мяса оптом и продажей его на рынке. Первоначальную сумму для этого бизнеса он создал своим горбом – вырастил стадо скота, выкормил  животных сеном, которое сам  заготовил. Продал мясо и пустил деньги в оборот. День и ночь крутится между селом и городским рынком. Да и свое хозяйство продолжает вести – коровы, чушки, овцы, огород.  Ни от чего он не защищен. В любой момент какой-нибудь завистник может сжечь его дом.  Убытки не возместит никто. А если земельный участок, где стоит дом, приглянется какому-нибудь олигарху, хозяин будет запущен в мясорубку отъема собственности, как и другие граждане.  Хотя… в Светогорске есть Глава Администрации. Вот здесь, пожалуй, в одном лице и сосредоточилось государство. 
7.
Жаркое лето, которое началось в этом году в апреле, добавляло много работы. Марина копала грядки, сажала все, что можно, пораньше – морковь, редис, лук. Солнце жарило, словно в последние дни  мира. Возможно,  эта метафора, не столь уж большое преувеличение. Если ориентироваться на предсказания пророков, типа Нострадамуса, то в начало третьего тысячелетия падает эпоха глобальных катастроф. По преданию Нострадамус завещал поставить себе на гроб четыре метровых свечи, четыре единицы. И это было его главным пророчеством. Многочисленные толкователи считали, что в завещании мудрец зашифровал год гибели этой цивилизации. Кое-кто из толкователей посчитал, что Нострадамус указал на 2002 год. Две свечи там, где голова, две свечи – в ногах, а посередине – нуль, зеро, мертвый человек. Но почему два нуля? Марина тоже пыталась разгадать эту шараду. Она считала, что логично было бы сложить две единицы (свечи), которые возле головы. А единицы (свечи) в ногах должны остаться, как есть. Тогда получается 2011 год. Возможно, это год, указывающий на начало катастрофы планеты Земля. Этот период коллапса может продлиться год, несколько десятков лет или веков. И то, и другое – секунда по меркам истории. Но начало должно быть отмечено событиями, не заметить которые будет  невозможно.
– Хотя, кто из смертных  знает, что будет завтра? – думала Марина. – Никто ничего не знает. Остается лишь житейская мудрость: если доживем, увидим, как оно будет. Но одно надо отметить – все признаки конца мира, названные Христом в Библии, налицо: ослабла в людях вера, умножилось зло, родители  восстали против детей, а дети – против родителей, природа  пришла  в возмущение, и  всякая  гора, и  всякий  камень сдвинулись со своих мест. Библия – мудрая книга. Похоже, она рассказывает о том, что уже было на Земле, и не раз. В том числе, и о потопах глобальных. Видимо, не  только жизнью людей  и животных  управляют собственные ритмы, но и  планета пульсирует, как живое существо.
8.
Засуха свирепствовала почти все лето, но это был не первый подобный катаклизм. Марина уже имела опыт полива огорода. Технология – самая примитивная. Утром из колонки они с отцом заполняли водой несколько фляг. К вечеру вода становилась теплой, и Марина ведрами  таскала ее в огород. Отец из лейки поливал помидоры, грядки  с арбузами, дынями, огурцами. Но даже такой  поверхностный полив давал хороший результат.
В июле начали созревать помидоры, огурцы и даже дыни. В августе наступила арбузная пора. Марина заложила в банки и законсервировала помидоры, перец, огурцы, салаты.
– Пока, несмотря на пекло, что-то огород дает  к столу, – думала Марина. – Но что будет, если жара повысится еще градусов на пять – десять? Тогда  ручной полив не справится – утечка  влаги  станет  невосполнимой. Огород не сможет  кормить моих дедов. Останутся только “целлулоидные” магазинные  овощи. Говорят, все это давно уже – трансгенные продукты.
Марина слышала по “Маяку” информацию о  таких  чудо – овощах, фруктах и злаках. Крысы, которых кормили “трансгенами”, дали на пятьдесят процентов нежизнеспособное потомство. В то время как при натуральном корме рождается только пять процентов слабых детенышей. 
– Ну, предположим, моим дедам и мне потомства не рожать – так что, скушаем и “трансгены”. А вот - что будет с молодыми? – размышляла Марина. – Хотя, возможно, все это приведет к возникновению качественно иных людей. Новая физиология, потрясающая выживаемость? Но может быть иначе… Может случиться полная потеря иммунитета. Не хочется думать о таком  варианте! Лучше думать о другом – о будущем  городе. Тема интересная. Здесь тоже возможны варианты, даже в том случае, если город построят. Развитие сюжета может пойти в нескольких направлениях. Первое, что напрашивается – классическая картина: направо пойдешь – в Утопию попадешь, то есть в  идеальный город. Налево пойдешь – в Антиутопию попадешь,  в чернушно – криминальный вариант. Прямо пойдешь – ничего особенного не найдешь: несколько улочек с высотками, казино для богатеньких, а рядом – деревушка со своими вечными проблемами. 
Марина задумалась, представляя себе три картины будущего.
МЕГАПОЛИС   АЛТАЙ-АЛТАРЬ
Представим себе этот вариант во всей красе, дорогой читатель.
Ранней теплой весной  после принятия нового закона об игорном бизнесе, в урочище “Петрович” нагрянула армия строителей. Большинство спецов прибыли из Турции  – по контракту, который заключило правительство с одной из самых известных турецких фирм. Турки в одинаковом фирменном обмундировании – синяя спецовка, оранжевая каска – словно роботы, быстро и четко принялись за работу. На глазах, как грибы, возле самых гор  поднимались здания жилых кварталов. 
Красивые игрушки-высотки гостиниц из красного кирпича тянулись к небу, пытаясь конкурировать с горными вершинами. Многие из них уже обзавелись кровлей из блестящей зеленой черепицы. Здания супермаркетов, банка, почтамта, гостиниц, ТЭЦ и прочие –  строились одновременно с жилыми кварталами. Из краевого центра ударными  темпами  тянули  дорогу – стрелу и ЛЭП. Параллельно  прокладывали газопровод. Строительство продолжалось и зимой. А зима выдалась удивительно теплой, побив температурные рекорды прошлого года. Глобальное потепление из теории  превращалось в реальность. 
За два года город был отстроен, снабжен всеми необходимыми коммуникациями, газифицирован и украшен несколькими технопарками. Это были  грандиозные сооружения, где все желающие могли опробовать самые фантастические аттракционы – от экзотического зоопарка до павильона, имитирующего невесомость в космической станции. Город получил весьма подходящее  имя – Игрушка.
Земли, принадлежащие Светогорску, стали использовать для выращивания экологически чистых овощей, фруктов, картофеля. Маленькие продуктивные фермерские хозяйства обеспечивали город и Светогорск мясом, молоком, яйцами и прочими нужными продуктами. Светогорск  преобразился – на берегах рек, да и в отдалении от них блистали цветной черепицей настоящие “дворянские” гнезда – коттеджи с ухоженными  усадьбами. Светогорск постепенно превращался в пригород. Через год   в Игрушке  и пригороде уже курсировали десять автобусных маршрутов. Через два - был пущен троллейбус.
Южнее Светогорска  строился курорт. Лечебные корпуса росли медленно, но верно. К вершине самой высокой горы “Вострухи” возносилась трасса  подъёмника  для отдыхающих и туристов.
Прямо на глазах изумленных жителей Светогорска их тупиковая станция превращалась в некий вариант Швейцарии.
За  время стройки Светогорск стал своеобразной Меккой – несколько делегаций тибетских лам побывали в священном  месте. Был  построен и открылся музей Рериха.
В Игрушке и пригороде открылись несколько газет, появилось издательство, проводились международные книжные ярмарки, выставки картин, фестивали. Прошел мировой слет почитателей Николая,  Святослава  и Елены Ивановны Рерих. В 2020 году Светогорск вступил в борьбу за то, чтобы стать центром будущих олимпийских игр.
Вот так, совершенно сказочным образом, Светогорск стал одной из мировых культурных столиц.  Город и пригород постепенно слились и назывались уже отныне одним именем –Игрушка.
А город Бийск медленно, но верно превращался в тихое провинциальное селение. Оставшись как-то несколько в стороне от цивилизации, он с каждым годом терял жителей – люди перебирались в Игрушку,  ибо там  они находили работу, а значит, и  надежду на завтрашний день. 
Постепенно климат менялся – растаяли льды на полюсах, Европа почти полностью ушла под воду, Северная Америка была затоплена. На планете бушевали штормы, землетрясения, засухи выжигали огромные территории. Но Игрушку счастливо обошли почти все природные катаклизмы. Находясь в центре огромного континента, край стал наиболее устойчивой климатической областью. Здесь все еще можно было снимать по три урожая в год. Огромные запасы подземных вод, целое море пресной воды, делало Игрушку оазисом планеты – ковчегом человечества. Постепенно Алтай превратился в огромный мегаполис, который носил красивое имя Алтай-Алтарь.
Суровые условия, которые обрушились на людей, словно цунами, заставили каждого понять – в одиночку не выжить. Люди менялись, и древний клич : “Один за всех, и все – за  одного!” вдруг приобрел статус закона. Неписанного закона, но  обязательного для всех.
Долог еще был путь людей, ведущий сквозь эпоху катастроф, но мегаполис Алтай-Алтарь плыл по волнам времени и устойчиво держал избранный курс. Санаторная горная зона  ничуть не потеснила природу – ни пространственно, ни экологически. Здания были снабжены биосистемами для переработки отходов – вовне уходили только водяные пары, углекислый газ и минеральный остаток, идентичный почве.
Мегаполис  Алтай-Алтарь располагался на равнинной части. Это были городские кварталы, построенные по той же технологии, что и санаторные корпуса. Белые здания, напоминающие цветы или деревья, объединенные в “букеты”, украшали территорию и были разъединены участками нетронутой природы. Таких “букетов” насчитывалось сто пять. Связывала их сеть подземного скоростного метро.
Алтай-Алтарь с высоты птичьего полёта напоминал клумбу белых хризантем.
Марина, отчетливо представила себе эту лучезарную картину и улыбнулась – так хороша была палитра! Но… она, что называется, стояла на распутье – направо пойдешь, мечту найдёшь, налево – не хотелось!
АНТИУТОПИЯ
Налево пойдешь – куда попадешь? В Антиутопию, друг мой, читатель! Так что, смотри в оба, будь осторожен, береги себя. Сейчас это самое модное напутствие.
Мы с вами, шагнув налево, попали в дебри пригорода – в такой сибирский гарлем. Там и сям были видны солидные, богатые коттеджи. Но “видны” – это громко сказано. Эти “дворянские гнезда” прятались за двухметровыми крепостными стенами – из красного и белого кирпича были сооружены глухие заборы. Ворота – такой же высоты, металлические с амбразурой – окошечком. В эту амбразуру богатые рассматривали  внешний мир. Рядом с дворцами, как водится, ютились хижины – маленькие полуразвалившиеся деревянные курятники. В них жили остатки местных аборигенов – люди, которые не пригодились ни селу, ни городу. Это пожилые, одинокие, слабые от природы, необразованные. И  те, кто не хотел жить по волчьим законам. В “отход” пошло  много  народу, как, впрочем, и не только в Светогорске.
Мы с вами оказались на глухой улочке, обильно заросшей высоченными лопухами, лебедой, полынью. Вечерело. Вдали, на возвышенности сиял, словно граненый алмаз, город Игрушка. Отсюда, с заброшенной улочки, петлявшей  между хижин, он казался  обиталищем  небожителей. Хотя, это было не так. Некоторые завсегдатаи  многочисленных казино как раз являлись вечными гражданами  гарлема.
– Ванька, ложись! – раздался истошный крик.
Автоматная очередь коротко пробарабанила в густом летнем воздухе. Потом еще и еще. Брызнули ошметки лопуха, посыпались ветки  тополя. Огромная стая ворон снялась с тополиной рощицы. Черная стая, захватив полнеба, развернулась, как пиратский флаг, и понеслась, планируя то вверх, то вниз.
– Ванька, жив? – из лопуховых зарослей выглянула кудлатая  голова.
– Да, жив, жив, – отозвался Ванька, перелезая через забор. – А вот что завтра будет? Не надо было ссуду у этих бандитов брать. Деньги просадил, а теперь что? Вот тебе – “казино”, вот  тебе – сладкая жизнь. Вот тебе “Игрушка”.  
– Ладно, не умничай, – буркнул Витек. – Лучше давай мозгами раскинем – где бы нам сегодня денег достать.
– Разве что сено мое продать? Успею еще раз  заготовить.
– А Светка твоя? Она же мне глаза выцарапает, а тебя – точно убьет. Ладно, пошли! Тебе перед  ней отчитываться. Трактор мой, но если что – я ни  при  чем.
– Само собой!
*   *   *
Двое мужчин при костюмчиках чуть не  бегом  двигались вдоль Казино-стрит. На мраморном крыльце игорного заведения столкнулись с женщиной в синем брючном костюме.
– Светка, ты? – удивился Ванька. –  Зачем ты здесь?
– А ты? – громко спросила дама.
– Ну, я… в общем…
– Поня-а-тно! Можешь не продолжать. Что утащил, кому продал? – перешла в наступление Светка.
– А ты  на вопрос не ответила, – вдруг повысил голос Ванька.
– На какой такой вопрос?! – возмутилась дама.
– Как  ты здесь  оказалась? При параде да с прической? Светка! Да никак ты играть приходила? Выиграла что ли? – вдруг  осенило Ваньку.
– Ладно, Шерлок Холмс! Ну, играла… но не выиграла.
– И где ж ты деньги взяла? – забеспокоился Ванька.
– В баночке.
– В какой баночке? Что ты врешь? Никакой баночки у нас нет, – взревел муж.
– Да не ори ты, это анекдот такой. 
– Причем тут анекдот?! – возмутился  Ванька. – Говори, где деньги взяла?
– Не скажу, – уперлась Светка.
– Любовника богатого завела? – перешел на крик грозный муж.
– А что мне делать? Чем детей  кормить? Ты подумал об этом, когда сюда бегать начал?
– Знаете, ребята, – сказал Витек, – я, пожалуй, пойду. Вы тут без меня разберетесь.

Витек уносил ноги подальше от скандала и думал: 
– Все! Больше ни разу не подойду близко к казино! А ну как моя Валька тоже играть начнет, да любовничка заведет! Тогда – прощай, семья! Все рухнет.
И сам спрашивал себя:
– А не рухнуло ли уже?
*   *   *
Возле ограды Витек увидел скромно одетую женщину. Это была учительница Мария Сергеевна, классный руководитель сына. 
– Здравствуйте, Виктор Иванович; я к вам, – сказала она.
– Что случилось? Сын двоек нахватал? Набедокурил?
– И то, и другое, и третье.
– А что же третье? – испугался Витек.
– Виктор Иванович,  ваш сын играет на деньги в автомате.
– Как? Несовершеннолетним вход воспрещен, их не пускают в игровые залы.
– А он проходит с сопровождающим   - говорит,  это его отец.  Я уже выяснила, что роль папаши играет некий  взрослый парень тридцати  лет.
– Зачем ему это?
– Все просто. Это бизнес. Так поставляют в игровую сеть новых клиентов.
– Но какой же  клиент, если он ребенок, и денег у него нет? – возмутился Витек.
– Ошибаетесь, деньги у вашего сына водятся. А вот  где он  их  берет – это вопрос.
– И где же? – упавшим голосом спросил Витек.
– Ваш сын участвует в съемках детского секса, – потупила  глаза учительница. – Вам лучше поговорить с участковым.
В это время где-то в районе старой школы раздалась стрельба – шла очередная разборка бизнесменов с должниками. А в городе начался салют в честь юбилея хозяина казино. Витек, словно захваченный врасплох столбняком, стоял, невольно наблюдая все новые взрывы цветных петард. Эфемерные букеты  всех цветов радуги возникали в темнеющих небесах и гасли. Казалось, с ними вместе навсегда исчезала последняя надежда на нормальную спокойную жизнь – пусть небогатую, но человеческую.
*   *   *
Постепенно менялся климат. Растаяли льды на полюсах. Европа почти полностью ушла под воду. Северная Америка была затоплена и погребена в водах океанов, словно новая Атлантида. На планете бушевали бури и штормы. Огромные смерчи, гуляющие на сотни и тысячи километров, сметали все на своем пути. Миллионы людей оставались без крыши над головой, без пищи и воды. Спасатели не справлялись с масштабами катастроф. Многие районы бедствий оказались брошенными – без всякой помощи. Люди погибали от голода, жажды и болезней. Пировали только вороны и шакалы. Их численность можно было определить двумя словами – несметные полчища.
Светогорск, находясь в центре огромного континента, испытывал все “прелести” резко континентального климата. Климатическую карту можно было нарисовать лишь контрастными красками. Один  шторм  следовал  за другим, зной резко сменялся  холодом, длительные засушливые периоды, затяжные ливни – все это делало усилия огородников бессмысленными. У коренных  жителей Светогорска почти исчез последний  источник  пропитания – не удавалось вырастить даже картофель, не говоря уже о чем-то другом.
 Деликатесом стало мясо птиц, особенно ворон. На них шла повсеместная охота.
Однажды Светогорск остался без электроэнергии – очередной шторм превратил в руины основную ГЭС. Рухнули опоры ЛЭП. Восстанавливать эту систему было некому. Отныне электричество стало привилегией Игрушки – там работал автономный  источник  электроэнергии. Светогорск  в мгновение ока превратился в Тьмутараканск.
Через год Игрушка была обнесена крепостной стеной. Вход в город  для посторонних закрыли. 
Закончилось существование за крепостной стеной абсолютно логично – один из тех, кому не по силам стала изоляция, заминировал  город  в нескольких местах.  От Игрушки остались  лишь дымящиеся руины. 
Долго еще одичавшие племена посещали городище, выискивая в развалинах полезные для себя вещи. Находили погреба под завалами, заполненные до отказа консервами, крупами, макаронами и прочей снедью. Попадалось много уцелевшей одежды, посуды, видео и радиотехники. Особенно ценились радиоприемники на батареях, которые все еще ловили сигналы существовавших где-то радиостанций.
*   *   *
Марина вздрогнула, оказавшись мысленно в мире, который назывался “постцивилизационным хаосом”. И четверостишие Федора Ивановича Тютчева, пришедшее почему-то на ум, показалось самой красивой перспективой для человека:
		Лишь изредка обряд печальный
		Свершая в полуночный час,
		Металла голос погребальный
		Порой оплакивает нас.
Здесь передана печаль живых по ушедшим в мир иной, а это значит -  поэт жил в мире нормальных людей, верующих в бессмертную душу. Это был мир гармонии, несмотря на смерть, которая всегда сопровождает жизнь. Мир хаоса лишен гармонии, в нем нет места для скорби об ушедших навсегда, для любви и светлой печали. В нем нет места для надежды, а завтрашний день – это что-то запредельное. “Завтра” в мире хаоса не существует. Есть только “здесь и сейчас”.
Марина с горечью отметила, что и телевидение, и радио уже теперь ориентируют  людей  на  этот  лозунг.
– Однако вернемся к началу, – подумала она. – Представим себе третий вариант – мирное сосуществование двух параллельных миров: город – сам по себе, а село – и тем более, ведь  нет  ничего консервативнее  сельского уклада  жизни.
ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ МИРЫ
Итак, два параллельных  мира, две независимых системы координат. Марина понимала, что такой вариант будущего, в случае постройки города, вполне реален.
Начало этой истории, как и двух других, было оптимистичным. Ранней весной  после указа  президента, в урочище “Петрович” нагрянула  армия строителей… Ну, и  так далее. Город поднялся, словно кулебяка на свежих дрожжах. Жители  Светогорска с  интересом  и надеждой  на лучшую жизнь наблюдали, как  преображается привычная местность – высотки из  цветного  кирпича замечательно украсили  пейзаж предгорья. А когда до нового города дотянули мощную линию ЛЭП и дорогу-стрелу от  краевого центра, восторгу светогорцев не было предела. Все ожидали, что новые электролинии пронизают  и узкие улочки Светогорска, и напряжение в сети, наконец, достигнет  не 180, а желанных 220 вольт. 
Вскоре город зажил своей “красивой” жизнью – заработало казино, многочисленные магазины, сауны, бассейны, парки, аттракционы. Да много и много другого – невиданного никогда жителями Светогорска, например, косметические кабинеты, солярии с массажистами, похожими на Шварценеггера, гидромассажные устройства, и прочее.
Но… жизнь Светогорска при этом шла своим чередом, ничуть не меняясь от близости игорного рая. Напряжения в электрической сети едва хватало на освещение сельских жилищ – лампочка при этом напоминала медную пуговицу. И это в  то время, когда  рядом сияла Игрушка, словно огромный  ларец  из драгоценных  камней. Но в этом сиянии Светогорск с каждым годом выглядел все бледнее, ибо село так и осталось в ведении маленького района. Город же получил статус федерального управления.
Несколько частных предпринимателей рискнули вложить свои капиталы в благоустройство Светогорска – открылись продуктовые и промышленные магазины, банк, гостиница, стоматологическая клиника. Но в остальном жизнь осталась прежней: мычали коровы в коровниках, драли горло петухи, люди копошились в земле, выращивая для себя пропитание. Деревенских  на работу в обслугу клиентов не брали – разве что в ночные сторожа. Кадры  для  города  игорный бизнес привез издалека. Это была вышколенная армия слуг, похожих на роботов: молчат, улыбаются, делают свое дело и главное – ничего не слышат и не видят. Деревня никогда не смогла бы (и ни за какие деньги) достичь такой квалификации – воспитание не то.
Постепенно жители Светогорска научились смотреть на город, как на дорогой торт: красиво и, наверное, вкусно. Но поскольку денег на покупку лакомства нет и не предвидится, значит, и самого лакомства как бы не существует.
Параллельное сожительство двух миров продолжалось довольно долго. Но резкая смена климата, глобальные катаклизмы, повсеместный хаос – все это привело к тому, что игорный бизнес стал дорогой игрушкой. И эта роскошная рулетка уже никого не интересовала. Когда речь идёт о выживании, люди забывают об играх. Доходы исчезли. Игрушка превратилась в обычный городок, не имеющий будущего. “Денежные мешки” бежали. 
Постепенно  к городу–призраку отовсюду подтягивались бомжи. Для них брошенные квартиры служили жильем.
Бомжи, как и собаки, совершали набеги на Светогорск. Так что жителям села теперь приходилось бороться не только с природными катаклизмами, но и с мутантами, порожденными сбежавшей  цивилизацией.
		        * * *
Марина понимала, что три  картины будущего, которые она себе представила, это лишь капля в море – вариантов могло быть множество. Природа многовариантна, все события вероятностны – тот или иной вариант может реализоваться, а может и не реализоваться.
– Очень хотелось, чтобы идеальный вариант  – вот именно он стал  бы реальностью! – думала Марина. –  Почему люди считают, что красивое – это сказка, ведь если объединить усилия, любая сказка  может состояться. Значит, все дело в образе  мыслей. Люди будут вынуждены стать людьми, чтобы жить. Мегаполис Алтай-Алтарь обязательно расцветёт в центре континента!
*   *   *
Лето, словно красное солнышко, катилось к закату. Огород, усилиями Марины, в очередной раз накормил всех огурцами и помидорами, арбузами и дынями. Картошка уродилась мелкая, но все же своя – купишь ведь неизвестно что: нитраты да гербициды. А тут – экологически чистый продукт. Для стариков это особенно важно.
Осень, сухая и теплая, тянулась до ноября. Да и в ноябре тепло еще не раз возвращалось.
Разговоры о новом городе окончательно затихли. Казалось, и не было никаких грандиозных проектов игорных зон, никакой суеты вокруг земельных участков. Никто не продавал  домов, да  и  покупателей было не слышно и не видно.
– Мертвый сезон в земельной лихорадке, – думала Марина. – Дай Бог, чтобы эта болезнь не вернулась. И без этого забот хватает.
Забот  и  вправду было много. Марина так и жила между двух пунктов А и Б – между Светогорском и Бийском. Окончанием этой истории могло стать лишь возвращение в исходную позицию – то есть официальный отказ от строительства “Лас-Вегаса”. Лишь тогда цены на землю упали бы – спрос на них должен был снизиться почти до прежнего уровня. Для Марины это было бы самым удобным разрешением ситуации.
Некоторые заинтересованные лица и в позиции “мертвого сезона” пытались подогреть интерес  к продаже земли. Один “торопыга” решил продать дом и огород через агентство недвижимости. Это агентство появилось в Светогорске сразу же, как только прошел слух о стройке. Продавец согласен был отдать участок за семьсот тысяч. Столько в Бийске стоила однокомнатная квартира. Прошло три месяца, но ни одного покупателя не нашлось. Это показалось странным продавцу. Как он  прояснял  вопрос, не известно, но, в конце концов, узнал, что агентство выставило на продажу его участок за миллион восемьсот. Жулики  хотели поиметь за этот клочок земли  в полтора раза больше, чем сам владелец.
– Вот и попробуй продать, – думала Марина. – Такие “помощнички” могут  устроить дело так, что все деньги  уйдут мимо владельца. А человек  останется без имущества и  без денег.
Пока  время тянулось ни шатко – ни валко, Марина засела  за свое любимое занятие – начала писать сказку. Задумана эта история была давно, но времени  на писательство не хватало. И вот, наконец, в преддверии зимы, когда с  неба полетели белые хлопья, сказка стала оживать и проситься на бумагу. Это была сказка для детей, но и для взрослых тоже.
4. Сказка – ложь, да в ней намёк...
Дядюшка  Эко
	Вышла Маринка на крыльцо, а там кот Мурик сидит и жмурится от солнца – полосатый, важный.
	-Толстый, - сказала Маринка, - весна пришла. Понимаешь?
	-Угу, - буркнул ленивец и растянулся на тёплой  жёлтой ступеньке. Один глаз зажмурил, вторым, зелёным, посемафорил из вежливости. А потом и этот глаз захлопнул.
	-Мурик ты и есть Мурик, поэтому и жмуришься, - рассудила Маринка. – Странно, кто это там, по дороге, идёт?
	Она шире открыла глаза, чтобы лучше рассмотреть  неторопливого ходока.
	-Нет, не знаю такого, - бормотала она. - Никогда не видела.
	-Простите, - вежливо поинтересовался неизвестный. - Вы не знаете, как пройти в библиотеку?
	-Знаю. А вам,  зачем туда? – полюбопытствовала Маринка.
	-Я люблю читать книги.
	-А мне кажется, книги – это скучно. Компьютер интереснее.
	-Компьютер –  хорошо, спору нет. Но я привык книги читать.
	-А что вы там ищите, в книгах?
	-Поверите ли, но в книгах есть всё.
	-И даже про вас там написано?
	-Если хорошо поискать, то и про меня что-нибудь найдётся, - улыбнулся прохожий.
	-А вы кто?
	-Я – дядюшка Эко.
	-А я – Маринка.
	-Ну, вот –  и  познакомились.
	-Интересное у вас имя. А что оно означает? – полюбопытствовала  Маринка.
	-Эко – значит “охраняющий планету”.
	-Вот это да! И вы её охраняете? – удивилась девочка.
	-Конечно, охраняю.
	-А как вы это делаете, ведь планета огромная?
	-А вот как сейчас – беседую с тобой и с другими. Рассказываю о том, что происходит на  Земле. Если люди будут знать о Земле и о себе многое, они будут любить и охранять планету и самих себя.
	-Так просто? А что нужно знать о Земле? – улыбнулась Маринка.
	-О, это долгая  история. Вернее, много историй.
	-Расскажите  мне хотя  бы одну, - попросила девочка.
	-Что ж, слушай. Я назову эту историю так: “Всё начинается с Солнца”.
Всё начинается  с  Солнца
	Дядюшка Эко присел на пенёк, хитро посмотрел на Маринку  и спросил:
	-Знаешь ли ты,  девочка Маринка, что такое зелёный лист – самый обыкновенный, какие растут  на деревьях и  травах?
	-Ну-у…лист - это лист. Весной он появляется из почки, растёт,   потом становится жёлтым или красным. Ветер срывает его с дерева, и лист падает на землю.
	-Всё правильно. Ты видела это. Видела, как рождается лист, как он меняет цвет, падает  и засыхает. Но ты пока не знаешь главного. Зелёный лист – это фабрика. Она создаёт с помощью зелёных клеток питательные вещества. В зелёных листьях из углекислого газа, минеральных солей и воды   идёт образование глюкозы и крахмала. Называется это фотосинтез. А энергией для этого  служит солнечный свет. Его поглощают и накапливают в листке те самые зелёные клетки. Глюкоза и крахмал – это уже пища. Такую пищу охотно едят животные. Их называют травоядными – это коровы, козы, лошади, кролики. Съедает корова траву, а вместе с ней и всю  энергию Солнца, которую поймал и накопил зелёный лист.  С помощью этой  энергии  образуется  молоко. Выпивая молоко, мы съедаем и кусочек Солнца, который оно послало  растениям  в виде солнечного света.
	-Значит, растения, животные и люди – дети Солнца? – спросила Маринка.
	-Да, ты правильно всё поняла. Мы – его дети на самом деле, а не в переносном смысле.
	-И я – дочь Солнца?
	-Конечно, ты же питаешься овощами, фруктами, молоком– значит, ты съедаешь каждый день кусочек Солнца.
	-И Мурик тоже?
	-Да, он тоже.
	-Вот это да! Но это же так здорово! Я должна рассказать всё маме, подружке Динке и всем, всем в нашем классе.
	-Так  ты покажешь, как пройти в библиотеку?
	-А вот как: идите прямо-прямо, никуда не сворачивайте. Увидите двухэтажное здание жёлтого цвета. В нём с одной стороны – детский садик, а с другой – библиотека. А где вы живёте?
	-В библиотеке и поселюсь.
	-Прямо среди книг?
	-Конечно. Приходи в гости.
	-А можно я завтра приду?
	-Буду ждать тебя, девочка Маринка, - улыбнулся дядюшка Эко. – В следующий раз я расскажу тебе, что делает Солнце, попадая внутрь человека.
Кусочек Солнца внутри нас
	На следующий день Маринка отправилась в библиотеку – посмотреть, как там поживает дядюшка Эко. Ей не терпелось узнать, что же делает кусочек Солнца, когда попадает внутрь человека.
	Дорога показалась Маринке длинной, но она знала – так бывает, когда чего-то ждёшь с нетерпением. Тогда время растягивается, как резина, а дорога становится длинной, и кажется, что  никогда не кончится.
	Но вот вдали засветились жёлтым цветом стены детского сада – библиотеки.
	-Ура! Кажется, я скоро доберусь до дядюшки Эко, - обрадовалась Маринка.
	Наконец,  она потянула дверь за фигурную ручку и вошла в библиотеку. Пробралась  между столами к стойке, где сидела в одиночестве библиотекарь Нина Ивановна. Маринка давно  знала эту красивую женщину, ведь  книги  читать  ученица первого “а” стала три года назад.  Многие из них брала в библиотеке.
	-Здравствуйте, Нина Ивановна, - улыбнулась Маринка.
	- Здравствуй, здравствуй! Новую книгу взять надумала?
	-Я хочу спросить, как тут у вас поживает дядюшка Эко?
	-Дядюшка Эко приехал к нам из города  и будет работать ночным сторожем – сторожить библиотеку и детский садик. А раньше  был в школе учителем, поэтому   очень много знает.
	-А живёт он  в библиотеке?
	-Да, вон  там – третья дверь справа. Это его комната.
	-А можно я  пройду к нему в гости? Он меня приглашал.
	-Значит, вы уже познакомились?
	-Вчера познакомились.
	-Иди, Маринка. По-моему дядюшка Эко недавно чай заварил. Наверное, уже заждался тебя.
	Маринка прошла по блестящим деревянным  половицам  вглубь коридора и постучала  в  узорчатую дверь – белые узоры на голубом  поле.
	-Кто там? – раздалось из-за этой красивой дверцы.
	-Дядюшка Эко, это я – Маринка. В гости к вам пришла.
	-Проходи, дорогая гостья! Я давно тебя поджидаю. Чай уже готов, печенье заждалось в вазочке. Видишь, какое оно красивое?
	-Да, вижу. И чаем очень вкусно пахнет.
	-Вот твоя чашка, пробуй. Чай со смородиновой веточкой.
	Маринка пила ароматный чай, откусывала кусочки от шоколадного печенья, а сама только и думала о том, как бы поскорее спросить о Солнце. Что же оно делает, когда попадает внутрь человека. Наконец, она сказала:
	-Спасибо, дядюшка Эко. Чай очень вкусный, и печенье тоже. Чай и  печенье – это кусочки Солнца? Правда, же?
	-Да, так. Чай – это растение, а печенье испекли из муки. Муку получили из пшеницы. Пшеница – тоже растение. И в твоей чашке, и в каждом печенье – везде спрятаны кусочки Солнца.
	-И что же делает Солнце внутри  меня?
	-Вот  это самое интересное. Солнечная энергия, попадая внутрь, питает человека, даёт ему возможность двигаться, что-то делать, думать, создавать. Человек, внутри  которого поселилось Солнце, становится творцом. Он создаёт что-то новое – новый дом, новый город, новое стихотворение, сказку. И всё это делает та энергия, которую человек получил от Солнца.
	-А это хорошо – создавать новое?
	-Создавать, созидать – значит, заниматься добрым делом. Это и есть Добро. Солнце, попадая внутрь человека, заставляет его делать Добро. Но человек может не только созидать, но и разрушать.
	-Разрушать его заставляет тоже Солнце?
	-А вот и нет. Когда человеку не хватает энергии Солнца, он пытается отнять эту энергию у других людей, и поэтому начинает  что-то разрушать. Он  творит Зло. Разрушение – это и есть Зло.
	-А почему им, этим разрушителям, не хватает солнечной энергии? А вдруг и мне не будет её хватать? Я тогда стану разрушать, делать Зло?
	-Маринка, об этом мы  поговорим с тобой  в следующий раз. Приходи в гости завтра. Я буду ждать. А сейчас твоя мама, наверное, потеряла  тебя. Да и уроки нужно делать. Ведь так?
	-Да, это правда. Я побежала. До свидания, дядюшка Эко. До завтра.
Откуда берутся разрушители?
	После уроков прямо из школы Маринка отправилась к дядюшке Эко. Мама с папой на работе, дома никого  нет – вполне подходящее время для похода  в гости.
	Маринка постучала в  знакомую дверь с белоснежными узорами и услышала в ответ:
	-Кто там? Входите.
	-Это я, Маринка, - сказала она, переступая через порог.
	-Здравствуй, моя дорогая гостья! Я давно тебя жду. Сейчас мы посидим за столом, выпьем горячего чаю с мёдом  и вареньем. А потом я расскажу тебе, откуда берутся разрушители. Вот  твоя чашка с ромашкой на боку.
	Маринка и дядюшка Эко напились чаю с цветочным мёдом и клубничным вареньем, посидели  немного, отдыхая от чаепития. Потом Маринка сказала:
	-Дядюшка Эко, сейчас самое время рассказать, откуда берутся разрушители. Ведь разрушение – это Зло?
	-Да, Маринка, это – Зло. Разрушители все до одного – это люди, которых поразила жадность. Люди, которые хотят иметь много, ещё больше и ещё. Им всегда и всего мало. Некоторые из них рождаются такими. Они жадины от природы. В других жадность воспитывают родители. Но, в конце концов, каждый из них становится человеком, который хочет потреблять, который  только и может – потреблять. Ничто другое их не интересует. Разрушители – это люди, которые потеряли меру. Они не знают меры ни  в чём. Поэтому Зло всегда рождается от жадности. Сначала я отниму игрушку у соседа, потом – деньги, а потом – его дом, его страну, его жизнь. Потребление без меры всегда рождает войну.
	-Так вот откуда берутся  войны, танки, бомбы – их делают разрушители.
	-Ты права. И танки, и бомбы нужны для того, чтобы отнять чужое. Но самое плохое, что люди, которые созидают, делают Добро, вынуждены защищаться от жадности разрушителей. Им приходится тоже создавать танки и бомбы. Зло  заражает мир. Зло  заразно.
	-Дядюшка Эко, но разрушители ведут себя так, потому что им не хватает солнечной энергии? Так вы говорили вчера?
	-Правильно. Учёные сделали открытие. Оказывается , человек тоже может, как и зелёный лист, участвовать в фотосинтезе. В клетках человека тоже идёт поглощение энергии Солнца – напрямую, а не только через пищу. Но если клетки человека испорчены, то он уже не может сам поглощать энергию Солнца. Ему остаётся только пища. Вот организм и начинает хватать всё подряд – вещи, деньги, чужие идеи, чужую жизнь.
	-А если мои клетки вдруг не смогут поглощать солнце, я тоже стану жадной разрушительницей?
	-Любой человек может этим заболеть. Но надо знать, что от этой болезни есть защита. Если мысли человека светлы, добры, если он делает добрые дела, его клетки всегда будут питаться солнечной энергией, солнечным светом. И такой человек никогда не станет разрушителем – не будет делать Зло.
	-Но получается, что люди разные. Одни делают Зло, а другие – Добро. А нельзя сделать так, чтобы люди были только добрыми?
	-Ты почти угадала, моя прекрасная гостья. Бывают такие времена на Земле, когда побеждает Добро. Но бывают  времена, когда побеждает Зло. Но об этом мы поговорим с тобой завтра. Я знаю, что тебе нужно делать уроки. Встретимся  завтра и  всё обсудим. Правда?
	-Да, до завтра, дядюшка Эко, - сказала Маринка и побежала  домой.
	-Я всегда буду думать только о хорошем, делать только добрые дела. Тогда мои клетки смогут питаться солнечным светом. Я никогда не стану злой, -так думала Маринка по дороге домой.
	И дома она думала о том  же.
Когда  побеждает Добро?  Или Зло?
	На следующий день Маринка снова сидела за столом у дядюшки Эко. После чаепития он сказал:
	-Ну, вот мы с тобой  и  добрались до разговора. Помнишь, о чём  вчера беседовали?
	-Конечно, - заторопилась Маринка. – Я хочу узнать, когда побеждает Добро. Что это за времена, когда Добро становится  победителем?
	-Знаешь ли ты, моя прекрасная гостья, что всё, что происходит  на Земле, подчиняется собственному ритму? Иначе говоря, всё пульсирует.
	-Как сердце?
	-Да, примерно так. Или как вулкан. Он иногда молчит, спит, а иногда происходит извержение – вулкан выбрасывает огромное количество дыма, пепла, раскалённой лавы.
	-Про вулканы я знаю – нам уже рассказывали о них на уроке. А ещё я видела  вулкан по телевизору.
	-Ну, вот. Так же, как вулкан, ведёт себя и человечество – население планеты Земля. Человечество пульсирует – иногда людей  на Земле бывает мало. Вот ещё сто двадцать лет назад, в девятнадцатом  веке, людей на Земле насчитывалось всего около трёх миллиардов. Столько людей накопилось на планете за несколько тысяч лет. Люди жили скромно, потребляли мало. Поэтому детей рождалось немного. Кроме того, шёл естественный отбор. Знаешь, что это такое?
	-Нет, дядюшка Эко. А что это такое?
	-Естественный отбор – значит, жизнь устроена так, что человек  выживает сам, почти без помощи  лекарств.
	-Ох, это, наверное, трудно? А если у человека температура  или живот болит?
	-Да, это трудно, поэтому выживает тот, кто сильнее и здоровее других. Люди в такие времена много работают, чтобы сделать жизнь лучше. Они настроены, в основном, на сохранение здоровья, на созидание – на Добро.
	-А Зло куда прячется в это время?
	-Зло в такие времена всё равно есть. Преступники, злые люди бывают всегда. Но все остальные в это время Зло считают Злом  и осуждают его. Добро рано или поздно побеждает. И люди считают, что это хорошо. Вот такие времена, когда люди должны созидать – иначе они не выживут, такие времена можно назвать эпохой Добра.
	-Значит, если побеждает Добро, жизнь идёт вперёд и улучшается?
	-Да, ты правильно поняла меня, моя дорогая гостья.
	-А как же так получается, что Добро кончается? Вчера вы говорили, что бывают времена, когда побеждает Зло?
	-Да, очень жаль, но такие времена рано или поздно наступают, ведь человечество пульсирует, как вулкан. Так вот, за многие тысячи лет Земля накопила три миллиарда человек. Люди долго стремились улучшить свою жизнь – работали, изобретали механизмы, создавали новые вещи, строили заводы. И вот в двадцатом веке жизнь людей сильно изменилась – появилось много лекарств, улучшающих здоровье, много машин, облегчающих труд. Благодаря этому, численность людей на Земле  всего за сто лет возросла  в два раза – до шести миллиардов. И продолжает расти и дальше. Сейчас на планете уже около шести с половиной миллиардов человек. 
	-Это похоже на вулкан, когда он выбрасывает  лаву?
	-Да, очень похоже.
	-Но разве много живых  людей на планете – это плохо?
	-Ты, наверное, знаешь, моя прекрасная гостья, такое выражение: “Всё хорошо в меру”.
	-Знаю. Мама всегда так говорит.
	-Мама  знает, что говорит. Она права. Всё хорошо в меру. Всё имеет свою меру. Планета Земля – тоже. И когда эта мера нарушается, что происходит? Мне кажется, ты уже можешь сама ответить на этот вопрос, моя прилежная ученица?
	-Когда нарушается мера, начинается разрушение? Так ведь?
	-Правильно. Планета быстро разрушается от большого количества людей – загрязняется воздух, вода, а потом и всё остальное. От грязного воздуха и воды портятся клетки в организмах людей и уже не могут поглощать солнечной энергии.
	-И люди становятся разрушителями?
	-Да, они превращаются в разрушителей, потому что им не хватает солнечной энергии. Они начинают отнимать у других всё, что только возможно. Так возникает мировая война. Но самое страшное, что люди разрушают не только всё вокруг, но и самих себя. Они делают себя больными.
	-Как это?
	-Курят, пьют водку и всякие гадости. И таких  людей уже очень много. Да ты и сама их видела. Ведь, правда?
	-Видела,- покачала головой Маринка. – Наш сосед, дядя Гоша, вино пьёт.
	Так вот, когда человечество теряет меру, извергается, как вулкан, тогда начинает побеждать Зло.
	-Так сейчас, получается, такое время, когда побеждает Зло? – расстроилась Маринка.
	-Мне не хочется этого говорить, но это так. Но ты уже поняла, моя прекрасная ученица, что время Зла пройдёт. И когда-то снова победит Добро.
	-Скорей бы это случилось!
	-Ну, ты уже знаешь, что нужно делать для победы Добра.
	-Знаю. Светлые мысли и добрые дела.
	-Верно. Ставлю тебе пятёрку, - рассмеялся дядюшка Эко. – Вот завтра мы и поговорим о том, что может человек, как он может влиять на мир. Ты придёшь завтра ко мне в гости?
	-Обязательно, дядюшка Эко.
Что такое “человек” в мире Добра и Зла?
	Назавтра был любимый день Маринки – среда. Любимый, потому что в среду сразу два урока рисования. Поэтому среда – всегда праздник для Маринки. Она любила рисовать акварельными красками, фломастерами и карандашами.
	На этот раз Маринка нарисовала Солнце, дерево с зелёными листьями и солнечного человечка. У него была золотая одежда и солнечные волосы. А глаза – синие, как небо. Картину Маринка назвала “Мир Добра”. Учительница похвалила её. И под  картиной – в правом углу появилась красная отметка – пятёрка, словно цветок расцвёл.
	Маринка очень довольная побежала к дядюшке Эко. Ей не  терпелось показать свою картину.
	-Вот это да! – сказал дядюшка Эко, разглядывая рисунок. – Вижу, что ты, моя прекрасная гостья, очень хорошо поняла, что такое Добро.  Осталось понять, как человек может менять мир.
	-Да. А как  он может это делать?
	Это очень важно – знать, что может человек. Я расскажу об этом. Вот подкрепимся  пирожками  с картошкой и поговорим. Попробуй  пирожок – свеженький, только что из печи. Моя  дочка пекла. Она живёт  неподалёку. Я поэтому сюда и  приехал – к дочке.
	-Вкусно, - сказала Маринка, запивая пирожок  любимым чаем дядюшки Эко.
	-Ну, вот и славно. А сейчас наступило время  беседы. Для начала я тоже нарисую картинку. Вот смотри. Мы уже выяснили, что в мире действуют две силы – Добро и Зло. Когда человек  живёт  в согласии с природой, соблюдает меру во всём, он творит добро. Всё в мире движется  вместе  с Солнцем – по ходу Солнца. Это показывает большая стрелка. Двигателем мира является Добро, которое делает  человек. Значит, человек – центр мира на нашей  планете. Вот это – Солнечный мир. Мир Добра, указал на рисунок дядюшка Эко.
	-А вот другой мир. Когда человек забывает о Мере, начинает брать больше, чем давать – вырубает леса, загрязняет реки  и воздух. Он творит Зло. Постепенно всё в мире начинает двигаться в сторону разрушения, против Солнца. Двигателем мира становится Зло, которое делает человек. Это показывает тоже большая стрелка. Зло теснит Добро, поэтому у Добра такая маленькая стрелка. И в том, и в другом мире центром является человек. Значит, он выбирает, в каком мире жить, каким этому миру быть.
	-Дядюшка Эко, а можно мир Зла превратить в мир Добра?
	-Можно. Но для этого нужно очень многое сделать. В первую очередь -  вернуться  к Добрым  делам. Но об этом, моя прекрасная гостья, мы поговорим завтра. Сейчас  ты  должна  заняться домашним заданием, ведь уроки обязательно должны быть сделаны.
	-Да, дядюшка Эко. Я побежала домой. Не скучайте без меня.
	-Я буду очень стараться, - улыбнулся дядюшка Эко.
Как вернуться в Солнечный мир
	-Дядюшка Эко, это я – Маринка, в гости к вам пришла.
	-Входи, входи, моя прекрасная гостья! Давно тебя жду. Видишь, на столе печенье, оно похоже на Солнце.
	-Это потому, что мы будем говорить о Солнечном мире?
	-Конечно. Сейчас съедим печенье, выпьем чаю, и Солнце поселится внутри нас, - улыбнулся дядюшка Эко.
	-Сегодня я узнаю, как людям вернуться в Солнечный мир?
	-Да, людям  нужно вернуться в мир Солнца. За последние сто лет они основательно успели испортить воду на всей Земле, загрязнили воздух, вырубили  леса, построили много заводов и сделали на этих заводах гору ненужных вещей. Лишних вещей. И всё потому, что они потеряли Меру. А когда нарушена Мера, начинает разрушаться всё. Нарушается равновесие между природой и людьми. Число людей сильно выросло, их клетки разучились питаться солнечной энергией. Мир сейчас движется в сторону Зла, против Солнца.
	-И что же нужно делать, чтобы вернуться в Солнечный мир? –Маринка даже подпрыгнула на стуле, так ей  не терпелось узнать этот таинственный способ.
	-Знаешь, моя прекрасная гостья, некоторые люди не забыли о Добре. Вот такие люди считают, что вернуться в солнечный мир можно только, делая добрые дела, думая только о светлом и добром. Для этого надо воспитывать детей, объяснять им, как устроен мир. Дети должны знать, что такое Мера во всём. Каждый должен себя ограничивать, не желать лишнего – только необходимое. Постепенно человек изменит свои мысли в сторону Добра, будет делать только добрые дела. Разрушение остановится, клетки человека очистятся и снова смогут  питаться солнечной  энергией. Мы вернёмся  в мир Добра и Солнца. Это долгий, но правильный путь. Но есть и другие люди.
	-Это люди, которые забыли о Добре? Разрушители?
	-Да, забыли. Они привыкли разрушать. Вот такие люди считают, что вернуться в Солнечный мир можно быстро. А для этого нужно только уничтожить пять миллиардов людей. Когда останется один миллиард (они называют его “золотой миллиард”), тогда планета быстро очистится, восстановится и этот “золотой миллиард” вернётся в мир Солнца.
	-Мне страшно, дядюшка Эко.
	-Не бойся, моя прекрасная гостья. Ведь так хотят сделать  разрушители, но никто не сказал, что им это удастся. Хотя они делают всё, чтобы их план осуществился. В первую очередь  ведут войны. Много войн. Вместо того, чтобы действовать силой разума (воспитывать в людях Добро), они действуют силой  оружия.
	-А вдруг  им  удастся этот план?
	-Я думаю, что никогда не удастся, - улыбнулся  дядюшка Эко.
	-А почему? Ведь у них много оружия?
	-Оружия много, но разума мало. А это значит, что разрушители  не очень-то умны. Поверь, дуракам ещё никогда не удавалось побеждать на нашей планете. Природа устроена так, что кто приходит с оружием, тот от этого оружия и гибнет. Дурные мысли, мысли о смерти  соседа, уничтожают в первую очередь того, кто эти мысли  родил. Это Закон бумеранга.
	-А что такое бумеранг?
	-Это такое оружие, похожее на  кривой  нож. Оно всегда возвращается к человеку, который его бросил.
	-Значит, если ты бросил  Зло, то к тебе вернётся только Зло?
	-Да. Но если ты выпустил в мир Добро…
	-То оно к тебе и вернётся, - засмеялась Маринка.
	-Ну, вот  ты и повеселела, моя прекрасная гостья. Мы знаем, что делать Добро и думать о добром и светлом – значит, помогать в первую очередь себе. Мы уже на пути в Солнечный мир. Не будем скрывать этого от других людей. Расскажем об этом всем, кто встретится нам сегодня  и  завтра.
	-Да, - согласилась Маринка. – Мы не можем вдвоём  идти в Солнечный мир – нам нужны друзья!
	-Да, объявляем об этом громко и открыто: Нам нужны друзья! Мы ждём вас. Мы – это Маринка и дядюшка Эко.
5. Хранители Беловодья
1.
Марина поставила точку, закрыла тетрадь. Сказка была закончена. За окном бушевала метель. Снежинки бились в стекла, словно стаи белых нот. Ветер и шорох снега, шум деревьев – все сливалось в одну зимнюю задумчивую мелодию. Марина сидела за столом, все еще не отстранившись от образов сказки.
– Выходит, ничего случайного в мире не бывает, – думала она. – История Светогорска, которая пересеклась с историей  игорного города, тоже не случайна. Мир денег наехал, словно каток, на маленький  Светогорск. Но многие при этом  не кинулись в погоню за миллионами, зато стали по-новому оценивать то, что имели – дом родной,  землю, на которой он стоит, на которой живут и сами люди. 
Марина думала о том, что у Светогорска – всего один путь в Будущее. Будет  построен  город или не будет, а Светогорск  просто обязан стать тем зерном, из которого родится новый Солнечный Мир. Именно здесь должна быть дверь в Мир Добра. И Николай Рерих не ошибся, когда поиски Шамбалы привели его сюда – в Светогорск.
Что такое Светогорск? С одной стороны – да, это экономический тупик: сельское хозяйство рухнуло, кирпичный завод обанкротился, взамен ничего не возникло, кроме безработицы.
А с другой стороны, Светогорск – эта старинное село. Построилось оно в уютной долине двух рек.  С юга и запада – горы большой подковой. С севера защищено полукруглой спиной увала. На увале – степь бескрайняя, поля, лесополосы. В  горной подкове – начало двух мощных хребтов: Ануйского и Бащелакского. Разбегаются эти горные хребты на юго-востоке и юго-западе веером. А подкова тяжела, давит на земную кору. Вдоль подковы от тяжести ее возник самый крупный на Алтае разлом – фас Алтая. А что такое разлом? Это в первую очередь низкочастотное электромагнитное поле, мощный выброс электроотрицательных ионов, ионизированный воздух. Вдоль фаса Алтая – везде источники радоново-кремнистых вод. Курорт, одним словом. Красота  гор, ароматы  трав, реликтовые растения – дикие пионы – Марьин  корень, дикие ирисы – кукушкины слезки, сон-трава – первоцвет весенний, солодка – аналог женьшеня, монгольский чай – бадан, камнеломка, аконит – борец, девясил, папоротник, дикая малина, клубника, земляника – всего не перечислишь. Сотни ценных растений. А дикие животные! Один барсук чего стоит – все знают, что такое барсучье сало.
Все это должны сохранить люди – не просто так они здесь поселились. Других Хранителей нет. Значит, они и есть посланцы  Бога и сторожа Беловодья. Все эти титулы ничуть не делают людей похожими на всемогущих существ. Люди – обычные, но их исключительность в том, что они живут именно здесь и не представляют себе жизни где-то в другом месте.
Даже то, что тысяча семьсот человек обитают в домах, занимающих вместе с огородами площадь целого города – лучшую площадь по  берегам  рек, одно это уже спасает природу от наступления “потребителей”. Люди, живущие здесь, в буквальном  смысле – сторожа  природы. И самые замечательные из них – те, кто терпеливо, молча, не выделяясь ничем, несут крест судьбы. Несут все годы, что отпущены им для этого. Простые люди – так любят их называть те, кто к “простым” себя не относит.
Но… ничего простого в природе не существует. Каждый человек – микрокосм, особенная и необъятная вселенная. Но если описать людей, хранителей Природы – того самого Беловодья, то читатель скажет: “Какие же это Хранители? Это просто Петька или Васька, Евдокия или Василиса”.
Да, да, ты прав, уважаемый читатель! Природа не наделила их ни сверхъестественными способностями, ни космической внешностью. Хотя… как смотреть, может быть, все это как раз имеется. Если человек  живет  как часть Природы, то есть, един с миром, значит, Дух, его высок и светел. “Кто светел, тот и свят” – и это правда.
Так что стоит всмотреться в лица тех, кто живет рядом, не внешним зрением, но видением Души.
Марина сидела, глядя в метельное окно и вспоминала тех, кто жил  и  ушел навсегда, и тех, кто жив и здоров и в здравии пребывать собирается долгие годы.
2.
Первым, кто припомнился Марине, был Толик Соколов – друг детства. Дружили с этим мальчиком ее братья, но Марина относилась к нему  почти как к родному. Толик родом был из семьи кержаков-староверов. Обычаев веры в семье придерживалась лишь бабушка. Правда, она и диктовала всем родственникам правила поведения. В гости к Толику могли приходить лишь единоверцы, либо родня. Все прочие – не дальше порога. И то после каждого гостя бабушка мыла дверь с  мылом. Но Толику не запрещалось ходить, куда бы то ни было. Он постоянно участвовал в играх мальчишек – то в футбол, то в лапту, то в “чижика”. Прятки – эта ежедневная игра была  любимым занятием  пацанов и девчонок в округе. 
Марина до сих пор, как сейчас, помнила ярко-синие глаза Толика и густые ресницы – от них взгляд его казался глубоким, словно омут. Толик был немногословен, сдержан  во всем – так его воспитывали родители и бабушка. В школе учился неплохо, но особенным ничем не выделялся.
Запомнила Марина и печальное событие в семье Толика – смерть и  похороны его бабушки. Это была первая смерть и первые похороны, с которыми Марина столкнулась в своей жизни. Бабушку отпевали дома, особенно не афишируя обряда – тогда, в конце пятидесятых, все должны были придерживаться атеизма. Но на кержаков власть смотрела несколько иначе – знали, что староверы – примерные работники, непьющие, некурящие, никогда не позволявшие себе привычного для деревни мата. Им разрешали иметь негласного батюшку, соблюдать обряды похорон  и хоронить своих на отдельном – кержацком кладбище.
Вот и бабушку Толика собрали в последний путь и понесли  мимо дома Марины  на это кержацкое кладбище. Толик плакал – бабушку он очень любил. Тогда никто еще не знал, что Толик скоро заболеет  и  уйдет  вслед за нею.
Зимой он простудился. Простуда прошла, но началось осложнение – гнойный отит. Вылечить это заболевание долго не удавалось. Инфекция поселилась где-то глубоко – за тонкой косточкой за ухом. Врачи говорили, что нужна операция. Родители Толика какое-то время не соглашались на это, но мальчику становилось все хуже. И Толик, в конце концов, попал в больницу – к хирургу. Операция состоялась, но врач предупредил, что положение тяжелое – время было упущено.
После операции через месяц Толика отпустили домой, но чувствовал он себя плохо – постоянная температура, головные боли. Мальчик угасал. В последний раз Марина видела его перед Новым Годом. В тот день на реке широким гладким полем замерзла наледь. Образовался огромный каток.  Марина носилась по зеркальному льду на коньках, сбивая сидящих там и сям ледяных “бабочек” – это такие мохнатые снежинки, которые всегда украшают лед на реке.
Издалека увидела она, что к катку приближается Толик. Шел он медленно, словно старичок, остановился на краю ледяного поля. Марина помахала ему рукой, крикнула:
– Толик, привет! Где твои коньки?
А сама продолжала носиться, выписывая на льду одну фигуру за другой. И только минут пять спустя, Марина поняла, что Толик  не ответил. А когда  решила, наконец, подъехать к нему, увидела что мальчик уходит. Уходит так же медленно, словно боясь упасть. Ему, видимо, было так плохо, что он не мог  говорить или помахать Марине в ответ.
– Толик! – крикнула Марина, но мальчик не обернулся – не хватило на это сил.
Марина поняла, что он приходил проститься, и она на всю жизнь запомнила его последний  взгляд – яркие синие глаза, густые ресницы, и какая-то отстраненность от мира. Это был взгляд оттуда – из другого измерения, взгляд человека, прожившего свою жизнь до конца.
Толика похоронили рядом с бабушкой на кержацком кладбище. На высоком  яру, под которым далеко внизу неслась быстрая горная река Песчаная, сиротливо стояли два десятка крестов. Только кресты – памятников на этом кладбище ставить не полагалось. Слева – обрыв, река, справа – проселочная дорога.
По этой дороге каждую весну Марина с братьями  ходила в горы. Это был обязательный ритуал – походы в горы за подснежниками, потом – за огоньками, а после – за ягодами. Но это уже летом.
Каждый раз, проходя мимо кладбища, Марина сворачивала налево, искала могилку Толика, стояла возле маленького  креста, на котором была вырезана ножом надпись: Соколов Анатолий Васильевич, 12.08.1950 – 07.01.1959.
Толик прожил на этом свете всего девять неполных лет. Умер он  на Рождество. Сейчас Марина понимала, что это был говорящий Знак. Толик умер безгрешным. По вере – он  должен был  попасть прямо  к Ангелам.
Всю жизнь Марину сопровождал его последний взгляд, и она порой чувствовала, что от Толика -  того светлого существа, которым он стал, шла помощь.
С тех пор прошла целая жизнь, в которой у сына Марины были  такие же  глаза, как у Толика – синие глаза, густые ресницы. И сын Марины  почти  повторил судьбу Толика, прожив короткую жизнь. Он погиб в 27 лет. Марина жива, живы ее родители, а сын ушел, покинул их навсегда.
3.
Припомнила Марина и соседку родителей Евдокию.
Муж  Евдокии  погиб на фронте в 42-м. Она осталась с дочерью на руках, выходила ее в голодные годы. Потом пыталась создать семью еще два раза. Семьи не получилось, но родились двое детей – сын и дочь. Евдокия одна поднимала троих. Всех выучила, всем дала профессию. Работала день и ночь – совхоз, огород, хозяйство. Никогда не унывала. И что интересно – при самом  лютом социализме, когда все спешили объявить себя атеистами, у Евдокии в правом углу маленькой кухни всегда стояла на божничке иконка Божьей Матери. Хотя святой эта женщина никогда не была, разве что в детстве.
Марина  хорошо помнила ее маленький уютный домик, где всегда было чисто, несмотря на многочисленных гостей – детям  разрешалось приводить друзей, разрешалось играть и в доме, и во дворе. Запретов в семье было немного, но дети Евдокии ничего лишнего себе никогда не позволяли – росли скромными, учились старательно. За двойки  мать ругала их, но особенно не давила, не требовала, чтобы носили  из школы только четверки и пятерки.
Единственным увлечением Евдокии – хобби, как сказали бы сейчас, был сбор информации. Грубо говоря, сплетни. А если не грубо, то эта любопытная женщина выполняла роль деревенского радио. Иногда это радио несколько преувеличивало детали – шел творческий процесс обработки  новостей.
А сколько небылиц знала Евдокия –  мистические истории про оборотней, ведьм, оживших мертвецов  и прочее. Марина особенно хорошо запомнила страшилку про Полудинку. Полудинка, по рассказам Евдокии, это существо, которое живет в огородах. Если дети без спроса сорвут недозрелый  помидор, огурец или  арбуз, Полудинка тут как тут.  Схватит непослушного, повалит на землю, и ну – щекотать его! Защекочет до икоты, а то и укусить может. Марине тогда было лет десять. Воображение рисовало ужасную Полудинку в виде черного  лохматого колобка с  пастью, полной острых зубов. Марина считала, что зимой  Полудинка переселяется в дом  и  живет в подполье.
Однажды сосед Виталька – балбес 14-ти лет, решил пошутить. Он утащил черный лохматый тулуп в огород, спрятался  в зарослях кукурузы. Прошло полчаса. Марина и думать забыла про Витальку. Вдруг  из кукурузы выползло Нечто – черное, круглое,  лохматое. Марина просто остолбенела. Первая мысль, которая пробила с макушки до пят, словно молния: “Это Полудинка!”. Тогда в первый и последний раз в жизни Марина почувствовала, что такое “ватные ноги”. Она хотела убежать, но не могла сдвинуться с места, как это бывает во сне.
Вот так нечаянно реализовалась хитрая злобная Полудинка из рассказов Евдокии, и оставила прочный след в памяти. 
Подружкой Евдокии была ее соседка Варя – одинокая, все умеющая делать самостоятельно. Варя жила на самой окраине села – дальше только заросли кустарников, крапивы да полыни по берегам реки. Домик ее, такой же крошечный, как у Евдокии, казался еще меньше из-за огромных старых ветел, которые окружали  его.
Варя с рассвета до заката работала и в своем хозяйстве, и в совхозе. На огороде у нее  не было ни травинки, всегда в несколько рядов у забора стояли поленницы дров. Дрова Варя заготавливала, пилила и колола сама. С мужиками не связывалась, им же нужно платить – водка или самогонка, закуска, а то и денег попросят. А то и чего-нибудь еще. По характеру Варя была строга, предки ее - староверы. Сама же она набожностью не отличалась, могла и матом послать, если кто-то досаждал. Но иконка Божьей Матери, как и у Евдокии, занимала  почетное место в избе.
Варя  тоже любила посплетничать – тут они с Евдокией были профессионалами. Вторым развлечением Вари являлось курение - редкая для сельской женщины привычка. Но никто Варю не осуждал за это – дело хозяйское, хочет – курит. Не захочет  курить – бросит.
Две эти одинокие женщины, чьи мужья остались на войне навсегда, так  и  прожили  всю жизнь, ни  на что не жалуясь, молча  вынося все  испытания судьбы, но и  не унывая  никогда. Кто-то умный  может спросить – а в чем  же был смысл их жизни? Ответ прост и сложен неимоверно. Смысл в их терпеливом исполнении Воли Божьей. Им выпало жить в этом месте, в это время. Им выпало одиночество, ломовая работа. Они стали примером  Неунывающих, живым примером одного из законов Божьих: самый тяжкий  из всех – грех уныния.
Чем  не Хранители Шамбалы? Именно  так!
4.
Сейчас будут портреты, двух человек, какими их увидела Марина. Оба эти человека когда-то много лет отработали в школе. Потом жизнь распорядилась так, что им пришлось исполнять роль Главы Администрации села. Каждому – в разное время, но оба они делали это не по-чиновьичьи – казенно и  сухо, а с душой. Поэтому  и запомнились Марине.
Александру Михайловичу выпала должность председателя Сельского Совета. Это было время “развитого социализма” и начала “перестройки” – конец 80-х, первая половина 90-х. Трудный период, хотя… когда было легко? Как раз в это время Горбачев проводил свою антиалкогольную кампанию, началась приватизация жилья, оформление в аренду земельных участков. Первые документы, выданные родителям, на дом  и на землю были подписаны Александром Михайловичем, за что Марина мысленно не раз благодарила его. Если бы не эти бумаги, где текст  был  отпечатан  на пишущей машинке и на обычных  листах, вырванных из тетради в клеточку, если не они – сейчас уже ничего оформить бы не удалось.
Особенно поразила Марину справка, на основании которой  были оформлены бумаги на дом и участок. Стоит полностью привести текст этой справки, которую тоже подписал Александр Михайлович.
Справка 
Дана в том, что Иванов Степан Максимович, 12 сентября 1919 года рождения, является  работником  просвещения  и имеет право на  приватизацию квартиры общей площадью 40 м2. На данной жилой площади вместе с Ивановым С.М. проживает жена Иванова А.Н. и сын Иванов А.С. Общий стаж работы всех членов семьи на 20.06.93 г. составляет 86 лет.
Председатель с/с.
В этом наивном, но абсолютно достоверном документе, вернее в нескольких строчках, заключена целая эпоха - судьбы трех человек, которые всю жизнь работали с утра до ночи, судьба  бывшего учителя, а теперь Председателя с/с (она мало отличалась от других таких же судеб), судьба страны, которая шла через очередную “революцию”.
В этих бумагах черным  по белому отражена работа Александра Михайловича. Но то, что нельзя было внести в документы, осталось  лишь в памяти  людей. В первую очередь – это его отношение к землякам. Александр Михайлович, отработавший почти всю жизнь в школе, был и остался учителем. К людям  относился с той же заботой, что и к  детям на своих уроках: терпеливо объяснял то, что требовалось, помогал, просвещал, поддерживал  инициативных. И все это спокойно, с юмором и шуткой. При всем при этом ему еще приходилось общаться с чиновничьей братией, исполнять приказы сверху, отчитываться за каждый   шаг  и т. д.
Высокий, красивый, всегда улыбающийся – интеллигент по образованию и Духу, он не был чиновником, несмотря на должность. Александр Михайлович – пример того, что возможно исполнять чиновничью службу, оставаясь при этом человеком. 
Так же, с душой и сопереживанием относился к людям и их судьбам Виктор Сергеевич. Он работал в должности Главы Администрации Светогорска в конце 90-х и в первые годы 21 века. Народ к этому времени обнищал, испортился от безработицы и пьянки. Воровство стало  привычным  источником для  поправки собственных дел, а чаще – здоровья, пострадавшего  от  горячительного.
Но Виктор Сергеевич взгляды на жизнь не изменил – возможно, в силу характера – спокойного и  доброжелательного. А  возможно, по той же причине – большого опыта общения с детьми  в школе.
Марина была благодарна Виктору Сергеевичу за доброе отношение к  родителям и ее сыну. Хотя в то время сын  много “чудил”, досаждал деду с бабушкой, они постоянно жаловались Виктору Сергеевичу.  А Марина жила в городе, работала, пытаясь добыть хоть какую-то копейку в дом. Это плохо получалось – зарплату нигде не платили, но другого выхода просто не было.
Вот  эта моральная поддержка, просто человеческое отношение к запутавшимся в бытовых бедах  людям, именно это и запомнилось, как нечто драгоценное, теплое, живое. Марина, вспоминая Виктора Сергеевича, всегда мысленно кланялась ему в пояс.
5.
Брат Александр… Сашка – так звали его все в деревне.
Марина часто думала о нем – очень хотелось увидеть брата живым и здоровым, но… он  погиб в 42 года. Это случилось больше десяти лет назад, в те самые трудные годы “перестройки”. Тогда совхоз, в котором брат отработал больше 20 лет механизатором, преобразовывался в акционерное общество. Брат долго переживал, не хотел идти в “батраки”, как он говорил; сильно запил и никак не мог остановиться. Кончилось все плохо. Брата не стало.
Был он любимым братом Марины. С детства  любила она его, светловолосого, не похожего на нее и старшего брата Николая. Сашка рос умным, но своевольным. Долго болел, родители баловали его, может быть, поэтому не любил  он подчиняться, кому бы то ни было. Но не вредничал, был улыбчивым  и  открытым.
В пятом классе, когда из начальной перешел в среднюю школу, характер его резко изменился. С первых уроков возник конфликт с учительницей русского языка. Она пыталась сломать мальчика, сделать его послушным, но произошло обратное.
Сашка съехал на тройки, а потом и на двойки. Учеба его уже не интересовала. Вернее, учеба в этой школе, где работала учительница-диктатор. Но в те времена ученик не имел никакого выбора. Это сейчас можно было бы договориться и посещать уроки  русского языка у другого учителя. А тогда никто ни о чем  подобном  даже и не помышлял.
Кое-как дотянул он до окончания восьмого класса  и  решил поступать в техникум – учиться на механика. Несмотря на неважные отметки в аттестате, Сашка легко сдал экзамены на факультет сельхозтехники. Техникум находился в Барнауле, жить брату пришлось в общежитии. Вот к этому он был не готов, как выяснилось позднее. Почти сразу у него украли деньги –  оставил их по домашней привычке на тумбочке. В выходные дни  кое-как автостопом добрался домой. Родители дали денег, сопроводив Сашку в дорогу суровым внушением. Пока он катался туда-сюда, кто-то украл у него куртку – она оставалась на вешалке в комнате, где  жили  восемь человек. Но куда исчезла куртка, никто не видел. Так аукалось Сашке домашнее, деревенское воспитание – он привык доверять людям. 
Несмотря на постоянные пропажи  то одного, то другого, Сашка осторожнее не стал. Осторожность, недоверчивость – такие качества за месяц – другой не приобретешь, тут нужен основательный опыт. Однажды, когда в очередной раз украли  деньги, Сашка вернулся домой и больше в Барнаул не поехал. Ему надоело быть чьей-то мишенью. От подобного состояния он и сбежал  из школы, чтобы освободиться от чужого давления, чужих требований. Ему хотелось почувствовать себя человеком. Но в общежитии оказалось еще хуже, чем в школе. Так Сашка бросил учебу в техникуме. Больше туда не вернулся. На следующий год поступил в районное ПТУ – на ту же специальность. Вернее, близкую к той, что была в техникуме – механизатор широкого профиля.
После окончания ПТУ всю жизнь, короткую, нескладную, но любимую им до глубины души, Сашка прожил в Светогорске. Работал механизатором. Он любил  село, любил свой трактор, комбайн, на которых поочередно работал то на пахоте, то на уборке урожая.
Лишь на два года он покинул Светогорск – служил в армии в морских летных войсках. Там он занимался ремонтом самолетов на военном аэродроме – пригодилась специальность, полученная в ПТУ.
Марина часто доставала фотографии брата, которые он привез из армии. На них – Сашка в военно-морской форме, молодой, красивый и здоровый. Он остался таким  в памяти Марины навсегда. Еще она любила фотографию, на которой Сашка школьник, мальчишка. Он сидит за столом, ест арбуз и улыбается. Это единственная фотография, где он улыбается. На всех  других – смотрит сурово, печально, словно бы  зная свою судьбу  наперед.
Однажды брат приехал домой на тракторе. Сказал Марине и ее сыну: “Собирайтесь, я повезу вас в горы”. Собрались за пятнадцать минут – взяли попить, поесть, положили все  в корзинку. Быстро – в кабину трактора, и – вперед: в кои-то веки  добраться до гор, любимых, обожаемых, не пешком, а на транспорте. Пусть это и трактор – грохочет, лязгает  гусеницами, но везет довольно резво.
Ехали  по прямой – до Городка, а после – тоже по прямой, к подножию самой  высокой горы  в округе – Вострухи. Марина думала, что возле горы, в начале подъема, брат остановит трактор, и вверх все пойдут пешком. Но Сашка и не подумал   останавливаться, только газу  добавил. Трактор взревел и полез в гору, карабкался даже по самым крутым местам, вставая порой, чуть ли не на дыбы. Марина только попискивала от страху, а ее сын, которому было тогда двенадцать лет, наоборот, кричал от восторга – ему нравилось, что трактор берет высоту, как человек-паук, прилипая гусеницами почти к отвесным склонам.
Так  и  добрались чуть ли  не до вершины. Брат остановил своего “скакуна”, только когда уклон стал еще круче, и трактор забуксовал. Гусеницы  вгрызались в почву, но продвинуться выше уже не удавалось. Сашка развернул  трактор в обратную сторону и  заглушил мотор.
Тишина упала на головы пришельцев, словно давно забытая благодать. И сразу же послышался голос иволги из лесной чащи: “Никиту видел?”.
– Ну, что, – сказал Сашка, – поднимемся на вершину?
– Ура! – закричал сын Марины.
И они дружно двинулись вверх. Подъем продолжался всего минут  сорок, но крутизна была такая, что пришлось почти ползком преодолевать последние метры.
На вершине отдохнули, поели, попили. Долго сидели, глядя  вдаль – панорама открывалась фантастическая: серебряная лента реки Песчаной, петляющая между зеленых берегов, сёла, рассыпанные по правую и  левую сторону от реки, цветные луга и поля – желтые, сиреневые, белые гречишные, серебристо-зеленые пшеничные. А на горизонте видны были трубы ТЭЦ далекого города.
Марина вспоминала  это путешествие, которое подарил   им брат, словно неожиданно свалившуюся с небес сказку. Это было прощание с детством, с юностью и, возможно, прощание с Мариной и ее сыном, хотя до ухода брата оставалось еще несколько лет. 
И когда Марина вспоминала этот долгий летний день, оттуда, из далеких  пределов прошедшего времени, слышала гул трактора, голос иволги, видела полет легких облаков над синими вершинами, а в ответ посыпала сигнал: “Братик мой милый, как тебе там? Слышишь ли ты меня?”.
Под  окнами родительского дома  растут несколько берез, сосен и одна огромная ель. Эти деревья когда-то, лет двадцать назад, привез из гор и посадил Сашка. Под одной из берез он выложил небольшую каменную горку, на которой разместил несколько отростков бадана. Бадан прижился и даже цвел в течение нескольких лет. Потом кроны деревьев разрослись, и растению уже не хватало солнца. Цвести бадан отказался, но его глянцевые листья по-прежнему украшали каменную горку. Вот такую живую память оставил Сашка родителям и Марине – кусочек  леса и частицу гор, вернее, кусочек своего сердца.
Сашка был умным и талантливым от природы. Самообразованием он добился обширных знаний. Умел писать сатирические стихи, и получалось это у него мастерски. Хорошо рисовал. Где-то на фотографиях остался запечатленным портрет Марины, нарисованный им карандашом. Оригинал не сохранился – Сашка относился к своим дарованиям легко и как-то несерьезно. Не хранил стихов, разбрасывал рисунки. Марина очень жалела, что рисунки брата – пейзажи  и портреты, остались лишь в ее памяти. Тексты же стихов были утеряны окончательно – даже и  в памяти не осталось ни строчки. Сашка своих стихов Марине не читал, рукописей не показывал. Лишь друзья слышали  его сочинения  и с восторгом отзывались о них. Марине довелось один раз случайно услышать, как брат читает свои стихи. Она  отметила четкость ритма, необычность рифм, легкость слога. Брат  мог бы стать профессионалом в поэзии, если бы придавал хоть какое-то  значение своему дару.
Сашка мог бы стать художником – он легко схватывал портретное сходство, и именно психологическое. Портеры  получались  живыми. Но… видимо, на роду написана была короткая жизнь, работа на тракторе и комбайне, и вот эти березы,  сосны, и густая ель – на память.
Есть такое поверие в народе, что ель – дерево смерти, и сажать ее возле дома нельзя. Кто посадил, тот  и будет отдавать энергию этому дереву, а свою жизнь сократит. Хочешь – верь, хочешь – не верь, а так и вышло. Ель растет, силу набирает, а Сашки давно нет. Только память о нем жива.
Сашка  при всей его внешней суровости, ранимым был, и душа у него детская была. Хотел жениться в 17 лет перед уходом в армию – мать не дала, расстроила свадьбу. Эта рана так и осталась на всю жизнь. Больше жениться он  и не пробовал. Женщины были, но семьи не получалось. И детей  не родил, никого не оставил на этом свете.
Временами Марине очень хотелось увидеть Сашку хотя бы во сне, но… этого не случилось ни  разу.
6.
Родители Марины шестьдесят лет прожили на одном месте – в старинном деревянном доме  на окраине Светогорска. Как  приехали сюда в сорок девятом году, так и остались на всю жизнь.
Мать Марины была родом из Архангельской области. Многочисленная родня ее и до сих пор живет там – на Севере, в Архангельской  и Вологодской областях. В семье матери было трое детей – три сестры. Все белокурые, по типу лица похожие на финских женщин. Родители матери - Александра Тимофеевна и Александр Федорович работали в школе, были образованными людьми. Сестры матери, Тамара и Галя, тоже получили хорошее образование: Тамара – медицинское, Галя – закончила институт связи. Мать Марины имела диплом Московского педагогического института.
Отец Марины родом был из села Песчаное, Алтайского края. Его родители работали в колхозе и в своем домашнем хозяйстве. А хозяйство было просто необходимо – в семье родилось шестеро детей: трое сыновей и трое дочерей. Отца Марины в сорок первом году сразу после срочной солдатской службы  направили на Западный  фронт. Через два месяца полк, в котором воевал отец, попал в окружение, и произошло страшное – комполка Гофман приказал  всем сдать оружие, ничего не объясняя своим подчиненным. А потом провел полк в расположение противника и сдал в плен. Люди, не ожидавшие такой  подлости  и полностью доверявшие командиру, оказались безоружными   под  конвоем  немецких  войск. Молодых  парней, многие из которых родом были из глухих деревень, пешим ходом погнали сначала в Польшу, потом погрузили в товарные вагоны. Конечным пунктом этого долгого пути был город Франкфурт-на-Майне.
Там на какой-то бирже русских пленных стали распределять к  немецким  хозяевам – на работу в фермерские производства. Отец Марины вместе с парнем-односельчанином попал  на свиноводческую ферму. Они должны были кормить огромных свиноматок, чистить полы и кормушки, грузить и возить корм.
Немного осмотревшись, парни решили бежать. Они  не знали, что до линии фронта около тысячи километров. По их прикидкам выходило, что недели через две должны добраться до своих. Ночью бежали. Спустя  два дня  их  взял в лесу военный патруль. Долго били, потом отправили все в том же товарняке на запад. Оказалось – в концлагерь для  нарушителей “Флесенберг”. Он находился в горах на границе с Чехией. Лагерь, о котором со страхом говорили даже охранники, был в буквальном смысле каменным мешком.
Заключенные разрабатывали  каменные копи, таскали на себе тонны  и  тонны камней, корчевали  пни  в лесу. Слабые погибали  сразу. Отца Марины спасала физическая  подготовка – он был почти профессиональным  спортсменом. Еще помогал характер – природное и воспитанное в семье упрямство. Он выжил, хотя это было за гранью человеческих  возможностей.
Отец рассказывал, как однажды зимой весь барак, забитый  заключенными, слушал песню голубя. Никакого голубя, конечно, быть не могло. Просто кто-то решил, что слышит воркование голубя – так показалось кому-то. И это виртуальное пение птицы вдруг стали слышать все – так случается от  истощения  и  усталости. А Марина думала, что это был Знак Божий. Измученным людям давалась надежда и, может быть, благодаря  этой надежде, они  выжили.
В последний день нахождения в концлагере заключенные оказались на волосок от смерти. Их погнали горной каменной дорогой вниз – к  реке. Там выстроили в ряд по кромке моста, словно живые перила. Все уже поняли, что наступил  последний час, дальше – расстрел. Раздались первые автоматные очереди, несколько человек  упали в реку, но… вдруг цепь автоматчиков сломалась. Немцы бросились врассыпную. К мосту со стороны города приближалась колонна большегрузных автомобилей. Это были союзные войска – американцы.
Так  что отец Марины остался жив только благодаря этим шумным веселым парням из американского автопоезда. В его документах так и написано: С июля 1941 по май 1945 г. находился в концлагере для военнопленных, освобожден войсками союзников.
Отец  Марины после освобождения из концлагеря  весил сорок  килограммов – это было все, что осталось от  здорового деревенского парня. Много лет – несколько десятков – он болел туберкулезом. Врачи, конечно, лечили его, но окончательно отец  выздоровел, когда занялся  пчеловодством. 
В течение нескольких лет  ел мед, чуть ли не круглые сутки, и это спасло его. В начале восьмидесятых отца Марины сняли с учета врачи – он был совершенно здоров. Так он вылечил себя  с помощью  меда  и  прополиса. Пчелы  водились у него до  85 лет. Потом пришлось продать пасеку – сил на уход за ульями уже не хватало. 
Марине было жаль, что под окном уже не стояли цветные домики, не летали мохнатые труженицы, не пахло медом во время июльского медосбора. Она привыкла ко всему этому, и теперь ей очень не хватало негромкой, но такой  родной хоровой  песни пчел.
– Жаль, что все хорошее кончается рано или поздно, – думала Марина. – Почему же не наоборот? Заканчивалось бы все плохое, а на смену ему приходило бы вечное хорошее.
Вот эти перемены в жизни, когда все дорогое постепенно уходит, Марина чувствовала всей кожей. Об этом была ее печаль в стихотворении, посвященном родителям:
		А время сожмется
		В игольное ушко
		И там развернется
		В цветок.
		На нем, словно пчелка,
		Седая старушка
		И дед – мой отец –
		С ноготок.
		И я не могу,
		не могу примириться,
		что время свернулось
		клубком.		
		Как страшно меняются
		Милые лица,
		И ветер кошмара
		Играет цветком.
Родители Марины пережили столько, что хватило бы целой дюжине людей - сталинское правление, войну, плен, концлагерь, нищету, работу с утра до ночи, подняли троих детей, схоронили сына и внука. А  что стоили девяностые годы, когда перестали платить пенсию. Да что говорить! Одно то, что прожили они свою жизнь не в столице края или страны, а в Светогорске – на окраине окраин, одно это уже говорит само за себя. Никогда не жили они в благоустроенной квартире, не имели своего транспорта, на почту – километра два пути, туда и обратно. До больницы – семьдесят  километров, столько же – до чиновничьих кабинетов.
Но при этом – ни озлобленности, ни жалоб, ни зависти к кому бы то ни было. 
7.
 Не могла не вспомнить Марина и соседку родителей. Пана Гавриловна – так ее звали. Редкое по нынешним  временам имя, да  и отчество тоже. Чем была примечательна эта невысокая аккуратная женщина? Марину всегда поражало то, что она в одиночку сажала, полола, поливала огород, убирала урожай, обихаживала корову и телку, свинок, кур, гусей, уток, два-три улья, делала уборку в доме, стирала, варила, пекла пироги и т. д. И при всем  при этом у нее был муж. Муж похаживал по двору, курил через каждые пять минут, позволял  кормить себя  завтраком, обедом и ужином, катался в телеге на лошади – кажется, работал где-то на конюшне, и беспрестанно прикладывался  к самогонке. Всегда был сыт, обут, одет, доволен жизнью и – навеселе. Часто куражился и капризничал. 
Надо сказать еще и о том, что Пана Гавриловна родила, вырастила, выучила и наладила в жизнь троих детей – сына и двух дочерей.
Работа, работа, всю жизнь – только работа. Так и прожила  семьдесят лет эта тихая спокойная женщина. Ничего, кроме работы не выпало на ее долю. Мужа своего называла она не иначе как “хозяин”. Никогда его не критиковала, не ругала, даже голоса ни разу не повысила, хотя капризы у муженька бывали весьма зловредными. Любил иногда устроить в доме погром  и даже выгонял  жену на мороз, не давая войти обратно. Иногда не ночевал  дома – ходил  по сударушкам.
Пана Гавриловна терпела, молчала. “Хозяин”, покуражившись, смягчался душой и снова позволял жене спокойно трудиться  на благо семьи
– Вот на таких женщинах, – думала Марина, – и держится Россия. Не красота, а терпение и смирение спасают мир.
Когда Паны Гавриловны не стало, выяснилось окончательно, что “хозяин” ни  на что не пригоден – ничего не может и не хочет делать даже и для себя. То есть всю жизнь был он  четвертым ребенком  для Паны Гавриловны – великовозрастным, ленивым и капризным, доставлявшим ей кучу хлопот.
– Жаль, что нигде не установлен памятник русской женщине – маленькой, но удерживающей в своих  ладонях жизнь, – думала Марина. – Ничего героического – ни впечатляющих форм, ни  идейного огня в глазах, просто обычная женщина, которая своими  нежными руками обнимает и защищает домашний очаг. Таким должен быть этот  памятник. Если бы он был где-то…
*   *   *
Вот к таким мыслям, в конце концов, пришла Марина, обитая в своем любимом Светогорске. И вот эта трансформация  образа “Станция Светогорск – тупик” в другой - сияющий образ Беловодья и его хранителей – это и было самым невероятным чудом, произошедшим в жизни Марины.
И так ли уж важно, что случилось дальше? И важно, и не важно одновременно, ибо дальше случилась жизнь. Обычная, привычная для тех, кто жил в Светогорске.
Но Марина твердо знала, что придет время, и люди осознают, что, несмотря  на какие-то внешние неудобства, живут они здесь не напрасно. И что именно здесь, в центре огромного континента, и заключено зерно Солнечного Мира. Отсюда начинается Путь в заповедную страну Беловодья. 
Теперь, когда планетарное потепление уже стало реальностью, люди волей-неволей, пусть пока неосознанно, устремились вглубь материка. Побережья океанов и морей, низменности, устья больших рек уже  опасны для проживания. А что будет дальше – при нарастании среднеклиматической температуры, при нарастании катастрофических явлений – цунами, штормов, повышения уровня мирового океана? 	
Некоторые ученые считают, что  землян ожидает период потепления протяженностью в четыреста лет – огромный по меркам человеческой жизни, неблагоприятный для выживания отрезок времени. В эту эпоху места наибольшей климатической стабильности  превратятся в буквальном смысле в Алтари жизни. Жизнь сохранится, если люди станут жить по Законам Добра, если не превратят святые места в арены для битв. В конечном итоге все происходящее на планете уложится в несколько слов, произнесенных  Христом: “Не ищите Царства Божия  здесь - близко, или там - далеко, ибо Царство Божие внутри вас есть”.
Марина считала, что люди, живущие в единении с Природой, самые простые люди, имеющие минимум потребностей  в материальном, вот  именно они ближе всего к Царству Божию – к заповедной стране Беловодья. И при любых  условиях именно они – хранители Беловодья – имеют наибольшие шансы к продолжению жизни, ибо они предназначены для ее сохранения  всей историей человечества.
*   *   *
Родители Марины так и не поехали на новое место жительства - в город. Они не мыслили жизни без этого вольного простора, синих гор, реки в двух шагах от дома, буйной зелени летом  и чистого сверкающего снега зимой. Взамен  этого они получили бы в городе жизнь в четырех стенах, пыль и зной летом, грязно-серый снег зимой, а главное, что вернуться назад было бы уже невозможно. В возрасте, близком к девяноста годам, быстро утрачиваются прежние навыки, если резко меняется образ жизни.
Марина  не настаивала  на переезде. Она и сама, несмотря на критический взгляд на многие вещи, охотно жила в Светогорске и даже склонялась вернуться сюда  насовсем. Сюда – в своё Беловодье.
	Место строительства игорного города, в конце концов, было перенесено, якобы из-за дороговизны Светогорского проекта.  Марина думала, что это не так. Просто страна Беловодья не пустила  чужаков в свои заповедные владения. Значит, время для этого ещё не пришло.
Но Марина знала – у этой истории будет продолжение. И где-то на необъятном Поле Времени однажды  пересекутся -  история маленького села и огромного планетарного мегаполиса “Алтай-Алтарь”. 

                            –—

ДОМ ДЛЯ БЕЛОГО ГОРНОСТАЯ
(Новелла)
Дом  детства
      	Закрой глаза в  солнечный  день,  когда  небо  ослепительно  сине,  а  ветер  свободен  и  весел, как  Птица Феникс. Перед  тобой  откроется   светлый  экран.  И  ты  увидишь  бело-розовое  сияние. Это  цветут  яблони  и  черёмуха.  Их  аромат  густ,  свеж  и  осязаем.  Это  аромат  Жизни.
     	Травы  ярко  зелены,  но  в  их  сочных  недрах   нет-нет  да  мелькнёт  жёлтая  звёздочка – не то кандык, не то мать-и-мачеха.  Там,  за густым  сиянием  яблонь  увидишь  ты  Дом – большой, такой  знакомый и  красивый.  Прислонись к его боку,  разогретому  солнцем. Помнишь этот запах леса?   Лиственница – это  она,  тёплая  и  уютная. Волшебное  дерево, неподвластное  времени. Замри,  прижавшись  к солнечной  стене, и  вечная  сила  дерева войдёт  в  тебя,  напитает  каждую клетку. Веселее забьётся сердце, легче станет дышать. Лиственница -  врач. Это  знают  те,  кто  пожил в  доме,  сложенном  из  живого  дерева.
       	Пройдёт  много лет,  пройдёт  целый  век, а  лиственница  всё  будет  плакать  смолой,   будет  пахнуть  и  лечить  всех,  кто  живёт в  доме.  Скрипят  ступени, и  просторная  веранда  охватывает  тебя    прохладой,  смешанной с  волнами  яблоневого,  черёмухового,  смолистого  лиственничного  тепла.
       	Так  бы  сесть в  плетёное  кресло и  сидеть,  глядя  в  сад, думая  светлую  думу о  счастливой  и  долгой  жизни. С  веранды  почему-то  становятся  слышнее  голоса  птиц: звонко-звонко  -  это  синица,  удивлённо  и  вопросительно –  иволга,  издалека  -  дробь  дятла,  словно  горох  рассыпали.
     	Но Дом  всем  своим живым  существом,  ждёт  тебя. Скрипнут  половицы  в  сенях,  звякнет  ведро  на  лавочке  - и  вот  ты  в  прихожей.  Одна  стенка  в  прихожей  - это  большой   тёплый  бок  русской  печки, выбеленный  голубой  известью. Войдёшь,  и  сразу  попадаешь  под  защиту  древнего  очага. Русская  печка,  как  и   лиственничный  дом -  живое создание. Её  Дух  всегда  в  Доме. Слышите,  как  пахнет  пирогами?
       Через  проём  двери, из  прихожей  видна  кухня – на  столе  стоят  противни со  стряпнёй. Суетится  мать,  пьёт  чай  отец. Вот  и  бабушка  идёт  к  столу. Они   с  твоей  матерью,  как  близнецы – так  велико  родовое сходство. Со  смехом  из  зала  выбегают  твои  братья  и  тоже  садятся  за  стол.  
        	Самовар  поёт  свою  песню, вкусно пахнет  чаем,  солнце  играет  в  каждой  чашке, по  потолку  скачут “зайчики”. Позже  всех  садится  за  стол  дед.  Обеденная  трапеза  в разгаре, а  в  раскрытые  окна  всё  рвётся  и  рвётся  черёмухово-яблоневый    дух  и  летняя  песня  птиц. 
        	Обед  закончился,  все  разошлись  по  своим  делам, а  ты  тихонько проходишь  в  зал. Налево – комната  деда  и  бабушки. Направо - комната  родителей. Прямо – две  комнаты. Одна  -  братьев,  другая – твоя.  Зал,  такой  огромный,  всегда  кажется  таинственным и  удивительным.  Много  солнца  на  стенах, на  полу. Половицы  от  солнца  становятся  янтарными, в  солнечных квадратах под ногами как бы течёт  невидимая  река – движутся  причудливые  тени, оживает  рисунок  стекла. 
     	Зал – это   место,  где  живут  все  предки – вот  фотографии  моих  тётушек, сестёр  матери – все  удивительно  похожи  друг на друга,  портреты  прабабушки  и  прадедушки  по  линии  матери,  фотографии   деда  и  бабушки  по  линии  отца, его  братья,  сёстры,  племянницы. Их  так  много  и все они  обитают  в  этом  большом  солнечном  зале. И  ты  явственно  ощущаешь  их  присутствие. 
     	Родной  Дом  - это  хранитель  целого рода. Таким  он  и должен  быть.  В  комнате  деда  и  бабушки  всегда  почему-то  тихо, и  кажется,  что  время  остановило  свой  бег.  В  их  комнате  всегда  хочется  спать,  и  как-то  сразу  понимаешь,  что  каждый  человек  имеет  свои  координаты, и  время  для  каждого  течёт  по-своему.
     	В  комнате  родителей  наоборот – торопливо  тикают  ходики,  словно  подгоняя  куда-то, напоминая  о заботах  дня.  Братья,  как  всегда, живым  вихрем  перемешали  всё  в своей  комнате и  исчезли  в  недрах  солнечного  дня. Их  голоса  доносятся  в  открытые  окна – братья  уже  на  реке, то ли  купаются,  то ли  неводом ловят рыбу.
    	Каждого  помнит  большой  живой  Дом, каждому  есть в нём  своё  место – обжитое  собственное  пространство.
     	Там,  где  кончается  сад, с  другой  стороны  дома, растут  берёзы – их  висячие  тонкие  ветви  заглядывают  прямо  в  окна,  словно  лаская и  обнимая   Дом. Прислушайся  -  много  услышишь  ты в   шелесте  новеньких  листьев,  в  тихом  говоре  берёз. 
     Они  рассказывают,  как  течёт  весенний  сок  под  корой,  как  хочется жить, цвести  и  расти. Они  расскажут,  как  в  летнюю  лунную  ночь  поёт  соловей,  словно  рассыпая  хрусталь  Луны и  вновь  собирая его в  причудливые  орнаменты.  Как  пахнет  дикими  пионами  ветер,  прилетающий с  гор на  рассвете,  как  шумит  большая  июньская  вода  взбунтовавшейся  реки.
         Мне  кажется,  в  таком  Доме  будешь  жить  вечно  и  никогда  не  умрёшь.
        Это  Дом  Моего  Детства.

Дом   мечты                                
         	Есть на Алтае  знаменитый  город-курорт  Белокуриха. В  аккуратной ладони уютной предгорной  впадины живёт  своим  порядком  этот  игрушечный   городок  -  всего  несколько  десятков  многоэтажек  да  несколько  сотен  поселковых  домов с  огородами. На  заднем  плане, на взлёте  горных  склонов,  паря  над  городом,  сияют   купола  церкви.
     	Вечнозелёные  сосны  бродят  по  улицам  городка, даря  свой  целебный дух  каждому,  кто  гостем  или  хозяином  попадает  в их  владения.
     	В  восточном  и  южном  направлении  город,  как  живое  существо,  срастается с  крутыми хвойными  склонами гор в  одно  целое, в  северном  и  западном  направлении  город  выбегает  в  бескрайнюю предгорную  степь  и  теряется  в  ней.
     	Когда подъезжаешь  к городу,  ещё  издалека – с крутого  увала  видишь  фантастическую  картину – ожившее  полотно Рериха.  Островерхие,  увенчанные  камнями – изваяниями, синие  вершины, набегают  друг  на  друга,  громоздясь  живыми  замками, уходят  в  бескрайнюю  Страну  Беловодья.    
    	В ослепительных лучах  солнца мерещатся  или  на самом  деле  сияют  жемчужные  белки  молодого Алтая. Летучие  облака  сидят, как овцы,  на  вершинах.
      	С  западной  стороны,  там, где  город,  поднимаясь  на  крутой  увал,  выбегает  в степь,  там,  где  ещё  стоят  одиночные  сосны, я  построю  свой  Дом. Буду  жить  долго и счастливо,  каждый  день на рассвете  приветствуя  горы,  степь  и  городок,  раскинувшийся  внизу, и  видимый  мне  до  последнего  домика, до  самого  малого  ручья.
       	Мой  Дом  - это  трёхэтажное   небольшое строение  из  белого  кирпича.  На  первом  этаже – зал  для  гостей, сауна,  кухня и  гараж.
      	Второй  этаж – это  библиотека,  рабочий  кабинет  и  место  моего  постоянного  обитания – большая  солнечная  комната с окнами  по  всему  периметру.  Компьютер, книги, рукописи  и  мои  фантазии   постоянно  живут  в этой  комнате, словно  живые  существа.
    	Это  место, откуда  для  меня  начинается  и  творится,  каждый     день  заново,  невероятный   мир    планеты   Земля. В  дождливые  дни  и зимой здесь всегда пляшет в  камине  настоящий  огонь. Его  горячее  дыхание - это  Дух моего Дома. Ткань огня притягивает из  пространства  планеты  и  космоса   излучения,  так  необходимые  человеку.
     	Большие  окна  по  всему  периметру – это  окна  в  живой  мир. Благодаря  им  я  могу  жить  в  центре  снегопада,  когда  огромные  снежины  медленно   падают,  кружась  и  целуя  горячие  стёкла,  обжигаясь  и  тая.  Я  буду в  центре  вьюги,  которая  так  любит  петь,  стучится  в  жилища,  убаюкивая  и  что-то  обещая.
     	Весной  и  летом  настежь  открытые  окна  впустят  в Дом  вольный  ветер гор, мшистый  аромат  ущелий, сосновый дух  склонов, дикий,  ни с  чем  не  сравнимый  запах  папоротника, весёлый  гомон  птиц  и  быстрый  говор  горной  речки  Белокурихи. Её  быстрые  радоновые струи   скачут с  камня  на камень  и  выговаривают  что-то. Надо только  знать, на  каком  языке. 
        	Но  ничто  не  сравнится  со  сказкой  Осени  в  Алтайских  горах. Красными, оранжевыми, золотыми, густо-жёлтыми, малиновыми, бордовыми  мазками на хвойно-зелёном  фоне  полыхают  горы в  сентябре. В  каждом  окне, куда ни глянь,  повсюду  яростное  великолепие и  буйство  красок. Небо  ярко-синее  и  глубокое  без  единого  облачка. Густо,  пряно  и  горько  дышит  полынью осенняя  степь. Её тёплое дыхание  смешивается  с    невесомым  духом  гор.
     	В  воздухе  летают  паутинки,  сверкая  мгновенно  и весело,  обещая  долгое  тепло,  сушь, шорох  листопада, и словно приносят  на  себе  высокий  звон  журавлей.
     	И  в с ё   э т о  входит в  Дом, окружает  меня со всех  сторон  - это  и есть  живая жизнь  на  живой  планете.  
      	Такого  Дома  нет,  но  он  всё же   есть, и  я   живу   там   прекрасной жизнью,  совсем  не  похожей  на  ту,  которую  все  считают  реальностью.

Воспоминания  о  будущем  Доме
      	В  своей  следующей жизни  я  буду  рождена  в  Индии. Ну, если не в Индии, то  точно  -  на  берегу  океана.  На  высоком  утёсе  я  вижу  мой Дом,  вернее,  Дом  моих родителей -  огромный  замок  из  белого  камня.
     	Восемь  полированных  узорчатых  колонн,  словно  живые  стражи, охраняют  вход. Над  колоннами,  на  фронтоне  здания – скульптура  Летящей  женщины. Кто  она – богиня,  святая  или  земное  и грешное  создание?  Я  не  раздумываю  об  этом,  просто  знаю,  что  люблю эти  мерцающие  колонны, эту белоснежную  Фею,  всегда  Летящую  в  синеве.
    	Прищурив глаза,  я  долго  смотрю  на её  лёгкий силуэт.  Быстрые  облака  создают  полную  иллюзию  полёта - моя  Фея летит,  касаясь  жемчужных  летучих  облаков. И я  лечу  вместе с ней.  Рядом    внимательно смотрит на  меня   лохматое чудо – мой  хранитель, “кавказец” Джульбарс.
    	Ступени,  напитанные солнцем,  сами несут меня внутрь  замка. Я  очень  люблю  мой  Дом,  но  он  так  огромен,  что я  в  свои  семь  лет  так  и   не знаю  его до конца.  В  его  бесчисленных  залах  и  комнатах, уходящих  то  прямо  вдаль,  то вправо, то влево, я  ориентируюсь  как в  лесу,  по  какому-то  внутреннему  чувству – я  всегда  знаю, с какой  стороны  находится  океан.
    	На  первом  этаже  много  интересного -  там  кухня,  склады, гаражи,  оранжерея. Там  всегда  кипит  бурная  жизнь.  Особенно  я  люблю  бродить  в  оранжерее.  Там  цветут  северные  розы,  которых нет  здесь,  на юге.  Там  в прохладном  месте  на  каменной  почве  растёт  кедр,  извилистая  карельская  берёза - странное  создание  севера. Когда  я глажу  руками  шершавый  ствол  кедра,  утопаю в его  смолистой  ауре, мне  кажется  - я  давно  знаю  это дерево,  может  быть,  сто лет.  Но  сегодня у  меня другая  цель. 
       	Из  огромного зала  для  гостей  мы с Джульбарсом  на  лифте  поднимаемся  на  второй  этаж и  через  коридор  попадаем в  голубой  зал. Рельефный  цветочный  орнамент  стен, резная  мебель,  каменный  ажурный  стол  в  центре  -  всё  голубое. Свет,  падающий  сверху  каким-то  хитрым  способом,  окрашивает   голубизной  даже  воздух. Направо – незаметная  дверь. Это  кабинет  отца. Рядом – двери  в  библиотеку  и   спальню.  Мой  отец – учёный.  Он   потомок  древнего  рода. Наш  дом  -   это   его наследство.  Отец  постоянно  занят,  ему не до  меня.  Я  люблю  отца, но  он  всегда  так  серьёзен,  что    я    побаиваюсь  его  внимательного  взгляда.
    	И  бегом,  бегом -  по  лабиринту  коридоров  я  перемещаюсь  в  зелёный  зал.  Здесь  обиталище  солнца -  через  огромные  резные  окна  его  лучи  высвечивают  каждый уголок  зелёного царства.   Здесь  всё  зелёное -  и стены, и колонны, и  мебель.  А  самое  главное – это “сады Семирамиды”  -  висячие  причудливые  растения  обвивают  колонны,  узорят  стены,  вьются  вокруг  ножек  яшмового стола. Налево в стене  витражная  и  тоже  зелёная  дверь. За  ней -  мамина  светлица  и  спальня.   Я  так  люблю  сидеть  и  смотреть,  как она рисует  свои  картины. На  них  -  море,  лёгкие  корабли плывут из  дальних  стран,  полные  загадок  и  тайн.  Я  часами  могу  наблюдать,  как  под  маминой  рукой  оживают  волны,  паруса,  солёные  брызги  на  камнях,  чайки  и  морской  ветер.
      	Но  сегодня  я  бегу  дальше через  картинную  галерею.  Здесь  можно  бродить   и  неделю,  и месяц, рассматривая  и  пытаясь  разгадать    её  живые  полотна. Одни  смотрят  на  меня  из  глубоких  рам   глазами  моих  предков. В  других -  открываются  морские  дали, горные  невиданные  страны,  малиновые  восходы, тихие  закаты,  когда  солнце  разливается  по  горизонту, охватив  полнеба  багряным  сиянием.
      	Помахав  им  всем  рукой, я  вместе  с  Джульбарсом   спешу в  боковой  лабиринт, где  снова  в  хитроумном  лифте мы едем  как  в метро.  Потом долго поднимаемся  на  верхний этаж. Лифт  открывается, и  мы  по  витой  лесенке   входим  в  солярий. Это  моё  любимое  место. Здесь  небо  совсем  рядом  -  кажется,  можно  потрогать  рукой  облака. Там,  вдали на  фронтоне,  я  снова  вижу  мою Летящую  Фею, улыбаюсь  и  машу  ей  рукой. Джульбарс  весело  носится  по  тёплым  плитам,  скачет  вокруг  меня.  Сейчас я  сяду  в  моё  цветное  кресло,  и  мы с  Джульбарсом  будем  слушать  океан.
     	Его  голос  -  это вечная  песня  необъятного Пространства  и  бесконечного Времени. Мой  Дом  откликается  на зов  океана, вбирает  в себя  его мелодию,  сливаясь  в  единое  целое  с  миром Земли  и  всего  Космоса. Я становлюсь маленькой частицей Вселенной  и  одновременно -  неотличимым  от  неё  всемогущим   существом.
	Я знаю,  что  это  будет, и  мой  друг  Джульбарс  уже  ждёт  меня   там,  в  огромном   белом   замке, над  которым    мчится  в  облаках  Летящая  Фея.  
		А что сейчас…
                                     1.
В этот самый момент, когда пишутся настоящие строки, нахожусь я у родителей – в доме, который считаю своим родным, единственным. Именно здесь, чувствую себя “дома” – на родине. Такое чувство  не посещает  меня больше нигде. Здесь я защищена со всех сторон. И вот ведь какая штука: умом понимаю, что мои старики, которым скоро стукнет девяносто – каждому, они мне уже давно не защита. Теперь наоборот – я защищаю их. Но… все равно что-то оберегает меня в этих стенах. Здесь мне надежно и спокойно, хотя  это “что-то” – всего лишь образ родного дома. Значит, все дело – в образе мыслей, в том образе, который человек нарисовал себе сам. В конечном итоге, человека охраняет вера в “защитника”, будь то Бог или родной дом.
Защитник мой, старый большой дом, сложенный из лиственничных бревен. Дому без малого 100 лет. Выстроил его в начале двадцатого века крепкий хозяин. Видно, это по всему: по качеству материала – толстые многолетние лиственницы, по размеру кладовки – это большое помещение, не уступающее по площади комнатам жилым, сени – такие же просторные, потолки высокие, вместительный чердак, где можно хранить старые вещи, березовые веники, да мало ли что еще! Вблизи от дома, где сейчас находится огород, стояли конюшни.  Там почва до сих  пор - сухой компост – хоть загружай в мешки и продавай. Видимо, лошадей было много. Можно предположить, что хозяин, скорее всего, занимался перевозкой товаров, то есть торговлей. Так что  дом пережил многое – и  времена  купечества, и военное суровое время, и сталинскую эпоху,  и социализм,  и вот добрался до новых времен.
Лиственница потемнела, прокоптилась от смолы, солнца, дождей и ветров. Кое-где дятел выдолбил канавки на бревнах, где-то образовались трещины, но все-таки дом стоит. И еще стоять будет.
Дом из лиственницы – живое существо. Вечером остывать начинает, кряхтит, как старый дед. То в одном углу охнет, то в другом.
В дождь – говорлив, в ветреную погоду – певуч, в снегопад – задумчив. В зной в доме прохладно. Зимой хорошо сохраняется тепло. В общем, тот,  кто его построил, знал, что делал.
Окна когда-то были украшены ставнями, которые состояли из общей рамы и трех вставных глазков квадратной формы, вернее, плоской усеченной пирамиды. Закрывались навстречу друг другу на металлический крючок. Наличники окон  вверху  имели  кружевной  кокошник, по которому пущен узор из пропиловочной резьбы. Но резьба  не плоская -  фанерная, а объемная – узоры  выпиливались из толстой доски и обрабатывались то ли стамеской, то ли ножом. Это были стилизованные диковинные птицы, стоящие навстречу друг другу. За наличниками  всегда  жили голуби,  разговаривали  друг с другом, шуршали  там, попискивали о чем-то своем.
Сейчас ставни остались только на одном окне, узоры – только на двух наличниках – все старится и портится  вместе с  домом. Не стареют только голуби – у них всегда подрастает потомство.
Крыша когда-то была деревянной, сверху лежал слой рубероида. Потом рубероид убрали, и теперь дом крыт шифером. Это более долговечный материал, но и он со временем стареет. В нескольких местах шифер уже пошел волнами – пластины не так  плотно прилегают  друг  к другу. Одно из таких мест облюбовал  кот .  Чтобы попасть в дом, он влезает по лестнице на крышу веранды, пробирается под шифер в образовавшуюся  дыру  и  попадает на чердак. Оттуда спрыгивает в сени ,  начинает проситься в дом – особенно громко  у него получается зимой, в тепло хочется. Летом дверь  чаще всего открыта, и коту остается только войти. Дальше следует такой разговор:
– Я уже здесь, скорее кормите меня, – сообщает кот, настойчиво подавая голос.
Раньше, несколько лет назад, в доме жил черный кот Мурик – здоровенный, толстый, зеленоглазый красавец. Так он тоже попадал в дом этим же чердачным путем, но с одним отличием – Мурик сам открывал входную дверь, цепляясь когтями за обшивку. Приходил  домой обычно ночью. Открыть–то дверь, он открывал, но вот закрыть за собой – не догадывался. Оставалась щель между дверью и косяком. Ночью все  спали, и дом до утра выстывал в зимнее время. Пришлось людям приспосабливаться к привычкам Мурика – быть настороже, вставать, когда он входил в дом ночью, и закрывать дверь за господином котом. Закрыть дверь на крючок ни у кого не хватало  духу – тогда Мурику пришлось бы  оставаться на морозе  до утра.
Серый  полосатый, который сейчас живет в доме, пока еще не догадался открывать дверь самостоятельно, так что ему приходится громко мяукать, заявляя о себе.
Когда Мурик был жив, в доме стояла большая русская печь с камельком. Печку сложил  лет сорок назад очень хороший, умный печник, которого все  звали – Лукич. Большая  лежанка, объемистая духовка с кирпичным подом, а ниже – камелек с металлической плитой. Лукич сложил печь и сказал:
– Изладил на совесть, лет на двадцать хватит. Топите, на  здоровье!
Печь верой и правдой прослужила сорок лет – до тех пор, пока кирпичи  не стали разваливаться. Износились кирпичи, трескаться стали, кусками отваливались и падали в дымоходы. Пришлось печь перекладывать, и от  прежней красоты не осталось и следа. Печников-мастеров в селе не стало. А те, кто мог печь сложить, специализировались на самых простых вариантах – топка с плитой, дымоходы и труба. Так что лежанка, на которой  любил спать Мурик, исчезла. И кот сразу после этого исчез – ушел на ночные гуляния и не вернулся, как в воду канул. Словно носил в себе Дух той русской печки. Пропала печь, и Мурику в доме нечего делать стало.
Все долго ждали кота – бывало, он и раньше уходил и не являлся домой дня по три. Но прошла неделя, две, месяц, а Мурик так и не вернулся. Пришлось брать в дом котенка. Привезла я  его  из города -  одна  знакомая  предложила. Говорит: “Бери  вот  этого, он самый толстый  и ест больше всех”. Ну, я и  взяла. Принесла его в квартиру, стала  кормить, а он ничего не ест – ни мяса, ни молока.
– Ну, ясно! Значит, кормили несчастного каким-нибудь “Китикэтом”.
Присмотрелась, а у него ножки кривенькие, тонкие, брюшко круглое, большое – все признаки  рахита. Поняла – надо срочно увозить малыша в деревню, откармливать деревенской едой. Поместила в картонную коробку, прорезала вверху дырку для головы, и – на автобус. Котенок  голову в дырку просунул – одни глаза и уши. Мяукает  жалобно, словно выговаривает:
– Что вы со мной такое делаете? Зачем в коробку затолкали? Куда везете? Ай, ай!
Привезла  к родителям, выпустила из коробки. Он  стоит на тонких ножках, дрожит, качается. Мяучит  истошно – понять не может, куда попал: то ли здесь безопасно, то ли пора прятаться подальше. Молоко деревенское, мясо есть отказался. Значит, долго “Китикэтом” кормили, отбили  вкус к нормальной еде. Я расстроилась – чем же кормить его? Два дня уже ничего не ел, погибнет  несчастный. Побежала на реку, поставила корчажку. Через два часа принесла несколько рыбешек. На живую рыбу  котенок набросился с жадностью, словно ждал, когда же, наконец, люди догадаются дать ему то, что нужно. Неделю питался сырой рыбой  безотказно, потом капризничать начал. Я поняла - пришла пора рыбу варить. Вареную рыбу котенок ел все  лето, пока  был  улов. Потом я  попробовала  дать ему молоко, яйца, мясо. И, о чудо! Повзрослевший и возмужавший, избавившийся  от  рахита, он стал есть все подряд. Моей радости не было предела. 
Однажды мать рассказала, что видела во сне нашего черного потерявшегося Мурика. Пришел Мурик в дом, увидел нового жильца, и вроде, доволен  им остался. Махнул хвостом и ушел, сказав на прощание по-кошачьи:
– Ладно, согласен. Пусть живет здесь этот полосатик. 
А я рассудила так: душа Мурика теперь в нашем полосатом обитает. И с тех пор обращаюсь к нему только по имени “Мурик”.
Сейчас к дому с восточной  стороны пристроена веранда, крыльцо дома выходит в сторону улицы. Но мне нравилось, когда вход в дом был с западной стены. Там тоже была пристройка – небольшая, но по уровню пола намного выше от земли. Крыльцо высокое, с перилами – как в настоящем купеческом доме. Я любила сидеть на верхней ступеньке, смотреть на далекие синие горы – тогда  вокруг  усадьбы еще не росли старые огромные ветлы и тополя. Сейчас деревья заслоняют почти весь горизонт. Горы видны лишь в промежутках  ветвей. С одной стороны, деревья заслоняют дом от холодных ветров, а с другой – не дают глазу простора, закрывают  любимые горы, вид  которых так  успокаивает  душу.
За деревьями – в двух шагах, река. Скорее, речушка – узенькая, быстрая, говорливая. Летом, в самое знойное время, она  превращается  почти в ручей. В  последние годы  - особенно. Воды в ней все меньше. Возможно, с изменением климата, эта речка детства моего, и совсем  исчезнет. А жаль. Я помню, как мы купались в ее водах с  братьями – здесь были даже омуты, где дно достать удавалось не всякому. Только те, кто постарше, ныряли и поднимали гальку наверх.
Однажды младший брат Сашка, которому тогда исполнилось всего четыре года, пошел  за нами следом  на берег. Я строго настрого приказала ему сидеть на травке и  в воду не лезть. Сама нырнула с берега,  поплыла. Оглянулась, а Сашки нет.  Закричала дико: “Сашка утонул!”. Хорошо, рядом взрослый парень проходил. Нырнул он в воду с открытыми глазами, поймал мальчонку за рубашку и вытащил  на берег. Нам повезло – Сашка даже не успел воды нахлебаться. А ведь мог и утонуть. Но испугался он сильно, воды с тех пор боялся.
Маленькая  речушка по имени “Солоновка” впадает в другую, большую реку Песчаную. Место их соединения в ста   метрах от дома. Вот там, в устье реки Солоновки, всегда водой вымывает огромную яму. Это настоящий омут. Никогда не рисковали мы купаться в нем, опасаясь холодных подводных потоков. Их там много – река Песчаная сплошь питается водой подземных ключей. Вода в них ледяная. Попадешь в такую струю, судорога схватит, и все!
Родители, чтобы  внушить детям чувство опасности, рассказывали страшилки о змеях, которые заплывают в Песчаную, о русалках, которые якобы живут в омутах и затаскивают людей в свои владения – на дно. Реальной опасностью были и обитатели речных  заводей, где скапливались большие массы  ила, тины. Мы не раз своими глазами видели, как в спокойной воде с тинистого дна поднимались к поверхности клубки “живого волоса” – это паразит, который может впиваться под кожу животных и человека. От этого паразита пострадал мой соклассник - Федя Евдокимов. Он  и не заметил, как “живой волос” оказался под кожей левой руки. В заводях же водилась мелкая плоская рыбешка “Доска”, имевшая костяные выросты на мордочке. Этими “зубами” она могла довольно чувствительно укусить за палец. Ходили легенды о страшной рыбке по имени “Семидырка”, которая присасывается к ногам человека и пьет  кровь, а он даже и не чувствует  этого, пока не ослабеет совсем. 
Но… несмотря  на страшилки, дети  все лето не вылезали из реки. И сейчас, когда вода в Солоновке стала мутной, возможно опасной  для  купания, дети  все равно целыми часами сидят  в реке.
На огороде засеяна травой примерно одна треть  площади – как раз то место, где были конюшни. Трава называется “Костер” –  красивая, серебристо-зеленая. Когда она цветет, выбрасывает метелку микроскопических желтых цветочков. Может быть, это и не метелка, а что-то иное.  Но висит  это создание, похожее на серебристо-желтый фонтанчик, источает облачко пыльцы,  покачивается  на ветру, доказывая, что все в природе устроено сложно и красиво.
На оставшейся площади размещается картошка, украшенная белоснежными соцветиями, помидоры, привязанные к палкам, лук, чеснок, клубника садовая и прочее.
Двор возле дома занимает большую площадь – это поляна, заросшая  муравой,  лопухами  и крапивой по обочинам. Во дворе построены несколько сараев – для дров, угля, для кур и прочей живности. Но прочей живности давно уже нет - старикам все это не по силам. В отдалении стоит еще крепкий коровник, но он также пуст – коровы проданы в хорошие руки.
Напротив южных окон дома располагается сарай, где хранятся инструменты, садовый инвентарь, а в другой его половине – дрова и оставшийся от пасеки реквизит, типа рамок для ульев, роевни, дымаря  и прочего подобного.
За этим длинным сараем – кусочек леса: несколько сосен, берез, большая ель. Все это посадил мой брат Сашка двадцать лет назад, словно знал, что оставит деревья нам – на память о себе.
В ветвях сосен и густой огромной ели постоянно обитают  птицы. Видела  я там и синиц, и дятла, и сорок, и ворон. И сова прилетала, иволга гостила, кукушка куковала. Но самые многочисленные – это воробьи. Они с утра до ночи прыгают по ветвям, перелетают с места на место, переговариваются  друг с другом, ссорятся.
Когда солнце садится, и малиновый свет заката окрашивает деревья огненными тонами, воробьи становятся розовыми, а их крылья в полете – похожими на крылья невиданной маленькой жар-птицы.
2.
Пять лет  назад погиб мой сын, мой единственный, лучезарный мальчик, душа моя,  боль моя. Было ему всего двадцать семь лет. Я не знала, смогу ли жить дальше одна на белом свете, без моего сыночка. Но после странной мистической истории, произошедшей на девятый день его ухода, поняла – пока жива я, жива память о моем сыне. Я просто обязана жить,  рассказать о нем - оставить книги и стихи в память о судьбе, короткой, яркой, трагической, вобравшей в себя судьбу целого поколения молодых, взрослевших в 90-е годы двадцатого века.
А история такова. После похорон сына я сидела в доме, в этом самом доме, где нахожусь сейчас, не в силах осознать произошедшего, не зная, что делать дальше. Сидела уже пятый день. Через сутки, на девятый день, были приглашены друзья сына, соседи – на  поминки. И вот в ночь с восьмого на  девятый день я увидела сон.
Вижу какое-то светлое пространство, свет. А из этого света, откуда-то издалека, мой сын кричит мне:
– Мама, здесь – папа!
Проснулась рано-рано, а на ветвях огромной ели под окном сидят две вороны: одна – большая, другая – поменьше. И смотрят прямо в окна, словно зовут  меня.
Подошла   к окну, они меня  увидели, и  как будто, рады мне. Перепрыгнули несколько раз с  ветки  на ветку, посмотрели в мою сторону и улетели. 
Тут я вспомнила, что отец  моего сына, не знает о смерти ребенка. С отцом мы давно расстались – десять лет назад, и я не представляла, где он сейчас живет. Стала звонить его родне, сестрам, братьям. Наконец, мне сообщили  телефон его младшей сестры Татьяны, сказали, что муж мой бывший в последнее время  у нее обитал. Возможно, и сейчас  там. Дозвонилась. И что же я узнала! Оказывается, ровно месяц  назад  его не стало.
А ведь сын как раз месяц назад вспомнил об отце, собирался искать его. И вот ведь где нашел! Получается, почувствовал он, что отца  не стало, и ушел  за ним. Значит, это они вдвоем прилетали ко мне в образе птиц – попрощаться. И сын  во сне первый сообщил мне о смерти отца.
Я поняла, что сын мой дал Знак – мол, мама, кроме тебя  некому  исполнить все, что я не успел, ты должна жить и работать за троих. И я стараюсь, ибо это свято. Обо всем должна рассказать – больше некому. Если не я – кто?
3.
Дом, как и я, помнит тех, кто ушел навсегда. Остались фотографии, остался Дух живой. И все это хранит сам дом и еще одна вещь. История этой вещи удивительна и, в то же время, обычна для революционного двадцатого века.
Когда-то, в послевоенные времена, была закрыта церковь в нашем селе. Иконы, которые поменьше, разобрали люди, служители церкви, кто смог уцелеть в те времена репрессий. А самая большая, сделанная из цельной  доски, икона Божьей Матери осталась бесхозной. Прибрал ее и приспособил “для дела” завхоз местной школы. Он, не долго думая, покрасил Образ черной краской. Вернее, закрасил. Приделал жестяные ушки и вывесил ее в качестве школьной доски в одном из классов. Долго служила икона в этой роли – до тех пор, пока начальство из района не заметило одной “крамольной” детали. К весне, когда черный слой краски стирался от мела, на доске проступали  глаза – это смотрела с иконы Матерь Божия. Доску приказано было убрать. Отец мой, работавший в школе учителем, выпросил у завхоза бывшую икону. Принес в дом, пытался смыть черную краску, но это не удалось – смывалось все – и старые краски тоже. Пытался как-то по-своему реставрировать Образ, но, во-первых, он не умел делать этого, во-вторых, и материалов необходимых не было. Подумал, подумал, да и нарисовал поверху орнамент и приспособил деревянную вещь в качестве крышки стола. Стол был слишком велик для небольших комнат, и углы его пришлось закруглить.
Стол этот до сих пор стоит в горнице в почетном углу между двух окон. Икона, я думаю, ничуть не утратила своей силы, а наоборот – укрепилась от испытаний. Вот она-то, Матерь Божия, и хранит дом моих родителей, их самих и меня от худшей доли: мы живы, дом жив – что еще нужно человеку в этом мире!
Может быть, поэтому я так люблю Образ Божьей Матери, считаю ее своей покровительницей – знаю, что помогает она мне во всем. Помогает и тем, кто ушел из  нашего дома навсегда. Я это чувствую. 
Судьба каждого человека, на первый взгляд, кажется простой, похожей на многие. Но на самом деле нет ни одной, похожей на другую. Каждая – уникальна, неповторима, удивительна.
Так же уникальна и судьба иконы, которая находится  в нашем доме. Она удивительно точно повторяет судьбу страны, всего народа, веры православной. Война, – первая мировая, революция, гражданская война, война против религии, разрушение храмов и  святынь, а  народу – страдания,  испытания огнем и мечом. Но народ жив и доныне, и вера возвращается, может быть, благодаря тому, что храмы и иконы также несли тяжкую долю испытаний. Они страдали вместе с народом, возможно, принимая часть горя на себя и облегчая тем самым участь людей.
Не знаю, смогли бы хорошие специалисты восстановить тот Образ, который изначально был на иконе, но, думаю, это не имеет большого значения. Даже если краски смыты или снят слой дерева, пропитанный ими, все равно Образ остался, ибо дерево – живой носитель информации, тем более такой информации. Пока жив носитель, до тех пор жив и Образ.
Когда-то давно – лет двадцать назад, раздумывая о судьбе иконы нашей, я написала “Поэму о древе”. За эту поэму присуждена была  мне литературная премия им. В.М. Шукшина. Сейчас написала бы я это иначе, но исправлять что-то в том, прежнем тексте не берусь. Написала, как видела тогда, как чувствовала.
Вот назвала икону “нашей” и задумалась – а так ли оно?
Наверное, так. Ведь если бы отец не выпросил  её у завхоза, осталась бы она в старом складе на какое-то время, а потом, скорее всего, – на свалку или в огонь. И никто уже не знал бы об этом Образе. Раз икона пришла в наш дом, значит, так было предопределено. Значит  – наша. И она именно пришла туда, где должна была остаться в сохранности – в сухом, теплом месте, не нагруженная  какими-то темными обязанностями, ведь стол не используется для трапезы, на нем не разделывают мясо или овощи. Этот стол просто стоит в углу между окнами. На нем находится небольшая электропечь и телефон. Электропечь при надобности выпечки булочек или пирогов переносится на комод – к розетке. В другое время она просто стоит на столе. Иногда, в летнюю пору, там появляются букеты цветов.
Искусственные цветы, которые я покупаю осенью, чтобы украсить на зиму могилы  сына и брата, тоже дня три стоят на столе – освящаются Образом Божьей Матери. Так я уношу частицу ее благодати сыну и брату – в помощь им в дальнем Пути в ином мире, где они странствуют  теперь.
Хорошо бы знать, из какого дерева сделана основа иконы, но вот этого я не знаю. Можно лишь предположить, что выбор мастера мог упасть на самые долговечные породы типа лиственницы или кедра.
Если бы в селе построили церковь или реставрировали старое деревянное здание, можно было бы вернуть икону в храм. Но поскольку образа не видно, а форма деревянной основы – круглая, я думаю, меня не поняли бы. Может  быть, не поверили бы в Образ. А жаль. Икона после таких испытаний, которые выпали на ее долю, стала Чудотворной. Знаю это по исполнению просьб моих, обращенных к Образу Божьей Матери. Все исполняется! 
Я долго пыталась представить себе Образ, каким он был первоначально. Конечно,  в какой-то степени в нём должны отражаться стандарты, которые существуют в иконописи. Но все равно каждый Образ индивидуален, имеет свои особенности. И вот однажды, случайно или неслучайно, я увидела на берегу серый камень в форме яйца. Подняла, повертела и вдруг увидела, что на одной его стороне темными линиями природа создала рисунок. Принесла камень домой, помыла, и на мокрой поверхности уже совершенно четко, стал виден Образ Божьей Матери.
– Вот это да! – удивилась я. – Может быть, это материализовалась моя мысль об Образе? Похоже, так выглядела икона, скрытая временем от людей. 
Образ на камне вписывался в эллипс, вытянутый вертикально - молодая, красивая, с длинными густыми ресницами Матерь Божия. Сын Божий, младенец, которого  держала на руках, был похож на нее. Очень красивая икона. 
Насколько она  близка  той, что находилась в нашем доме, конечно, сказать трудно. Но мне бы хотелось, чтобы  сокрытая теперь от глаз людских, она была именно такой.
Если задуматься, то сокрытие Образа – событие не случайное. Стала икона не нужна людям, бросили они Образ, храм закрыли. Вот и скрылся лик Божьей Матери от людей. А является она тем, кто помнит о ней. И является такой, какой ее видит человек. Таинство Божие велико есть. 
4.
Есть еще один волшебный знак в нашем доме – с некоторых пор в нем поселился горностай. Но узнала я об этом спустя несколько лет. И в течение этих лет для меня в доме было много загадок. Чтобы понятнее объяснить, расскажу все по порядку. Например, начну вот с этого случая.
Поздно вечером, когда родители уже давно видели десятый сон, я выключила телевизор и приготовилась на отдых. За окном сияли огромные ночные светила – то ли часть Млечного Пути, то ли соседи по Солнечной системе, а то ли вид ближней галактики – в такой чистой атмосфере, какая бывает зимой в предгорьях, небо усыпано звездами. Тишина была почти осязаема – казалось, потрогать можно.
Только-только угнездилась под одеялом, слышу – по потолку, то есть по чердаку, кто-то ходит. Слышно хорошо, потому что хранилась там кукуруза - початки  насыпаны  навалом, слоя в три. Кормили этим  лакомством  и кур, и чушек. В вареном виде кукурузу даже собаки ели. И вот эти початки гремят, перекатываются – словом, ходит кто-то по ним.
Любопытно мне стало – кто же это? Кот мышей ловит? Но ведь заставить нашего Мурика ловить мышей на  морозе невозможно. Он и в теплом месте ленится делать это – в доме. А уж на чердаке – тем более. Если бы кот взобрался на чердак, то через минуту спрыгнул бы и стал в тепло проситься.
– Ладно, – думаю, – подожду. Если это кот, то сейчас уже и спрыгнет, и в дверь ломиться начнет.
Но прошло пять, десять, двадцать минут, а хождение по чердаку продолжается – так и перекатываются початки. Не выдержала я, оделась и вышла в сени.
– Мурик, – зову кота. – Где ты, прыгай сюда.
В ответ – молчание. И початки уже не гремят. Я еще раз позвала Мурика – тишина. Если  бы чужой кот оказался на нашем чердаке, он бы кинулся убегать, а тут – ничего. Если и есть там кто-то, он не боится меня, не убегает – просто затих, притаился и ждет, когда я уйду.
– Ладно, – говорю. – Посмотрим, что будет дальше.
Вернулась в дом. Через пять минут – опять хождение началось. Вышла в сени – тишина. Хорошо кто-то в прятки со мной играет. Так и не поняла, кто же?
*   *   *
Еще одна ночная загадка. Стал кто-то взбираться на чердак по наружному углу дома. Я снова на Мурика это списывала. Только не понятно, почему он по лестнице не забирается – он ведь именно там облюбовал место подъема. Влезал по лестнице на веранду, а там в одном месте шифер  приподнялся, и  образовался очень удобный лаз – размером как раз для кота.
А вот  при  подъеме по углу на  чердак проникнуть можно было только через узкую, слишком узкую для кота, щель. Не понятно, как ему удается в нее протиснуться. Да и зачем это делать, если есть знакомый, более удобный путь?
– Может быть, лестница обледенела, и по ней трудно  лазить нашему Мурику? – предположила я.
Утром посмотрела, но лестница оказалась в прекрасном состоянии. Упрекнуть Мурика в глупости я не могла – много раз показывал он свою сообразительность. Интеллектом природа не обидела нашего кота.
– Странно все это, – думала я. – Если это чужой кот или кошка по углу ночами лазают, то стоило их спугнуть, они бы и обратно тем же путем убегать стали. Но ведь не пугаются. Что-то слишком смелые коты пошли! И если лезут в чужой дом, значит, голодные. Но тогда, как они могут не поохотиться за голубями, ведь от  угла до наличника окна – просто лапой подать, только протянуть и когти выпустить. И вот она – добыча!
И эту загадку мне разгадать долгое время не удавалось. 
*   *   *
Кто-то стал громыхать в сенях ночами – то ведро загремит, то бутылочка с полки упадет, то сито вдруг с ящика скатится. Выглянешь в сени – никого. Тишина. Я уже стала подумывать, что Домовой у нас завелся. Или Барабашка – полтергейст. Тем более что дом-то старый – в таких домах Домовому самое место. Но все-таки… происходят-то  материальные передвижения вещей. Значит, и двигает их кто-то материальный. Хотя… кто его знает, этого Домового! Ведь был же такой случай с коровами, который в народе приписывают именно Домовому. А дело было так.
Жили у нас тогда, лет десять назад, две коровы. Одна – пожилая, спокойная, которая досталась нам уже взрослой – купили у односельчан. Имя у коровы было редкое – Доча. Вторая – Майка, молодая телочка. Когда я уезжала в город, а было это часто, я тогда еще работала, отцу приходилось ухаживать за коровами, кормить их и доить.
И вот однажды приехала я на выходные к родителям. Просыпаюсь утром, а отец говорит:
– Хочешь чудо посмотреть? Пошли в коровник.
– Что же чудесного в коровнике увидеть можно? Лепешку коровью с жемчужиной посередине? – засмеялась я.
– Увидишь, – говорит отец и улыбается.
Ну, пошли в коровник. Все там, как обычно. Сено в сеннике тюками лежит, снегом припорошено. Майка в загончике  стоит, сено поедает – отец уже успел им сена накидать. Доча в коровнике – тоже едой занята.
– И что? – спрашиваю. – Где твое чудо.
– А вот смотри, – говорит отец. – Смотри, какой хвост наша Доча приобрела.
Я гляжу – мать честная! Хвост у Дочи сверху донизу расчесан  на пробор, как у девицы-красы  волосы: направо – налево, направо – налево. И пробор выведен до самой кисточки на конце хвоста. А кисточка заплетена в косичку – такую, состоящую из многих прядей, как некоторые мастера в селе умеют бич изготовить.
– Да, – говорю. – Действительно, чудо! А не ты ли сам это сделал? Ведь, чтобы так хвост расчесать, нужен мелкий гребешок. А заплести такую косичку только умелыми руками можно.
– Нет, – говорит отец. – Я пришел в коровник, чтобы сена накидать в кормушки, открыл дверь. Доча как раз к двери хвостом стояла. Смотрю – а хвост-то прямо произведение искусства. Это что, я в четыре утра встать должен был и часа два заниматься этой “прической”? Я и косичку такую никогда заплести не смогу.
– Я пошутила, – говорю. – Вижу - это непонятное что-то. Но люди рассказывали, я слышала о таких случаях. Говорят, что это делает Домовой, когда хозяин дома ему нравится. Значит, ты ему понравился, вот он и показал это.
Отец рассмеялся – он не верил в Домовых. Они с матерью всегда были атеистами.
– Ну, вот, что хочешь, думай, а факт – налицо, – сказал он. – Правда, я другое слышал. Люди говорят, что хвосты коровам расчесывает ласка. Но, глядя на “прическу” Дочи, трудно поверить, что это сделало животное. Легче согласиться на Домового.
*   *   *
Зимой, когда мыши и крысы стараются поселиться в теплые места, ближе к обитанию человека, а по возможности и в жилище, появляются их норы в погребах, в подполье. И вот с некоторых пор из подполья как раз стали доноситься звуки борьбы – крысы пищали так, как будто кто-то на них нападал. Это было необычно, так как раньше ничего подобного не наблюдалось. Кот наш не хотел охотиться даже на мышей, не говоря уже о крысах. В подполье никогда не лазил, хотя дырка для этой цели имелась. Что же за война  шла там, в темноте, где хранилась картошка да соленья?
*   *   *
Все эти вопросы я задавала себе, но ответов на них пока не находилось. Так – поудивляюсь и забуду. Мало ли других забот, более важных!
Однажды летом увидела на секунду какого-то странного зверька – хорек – не хорек, норка – не норка. Шкурка рыжевато-коричневая, тело удлиненное, юркий до невозможности. Мелькнул перед глазами, и нет его, как и не было. Тогда я не поняла, что это за зверек. Видела его недалеко от курятника. Подумала – если хорек, то может курам  не поздоровиться.
Но прошел месяц, другой – куры все в целости и сохранности, яйца несут исправно. Значит, это был не хорек. Но кто же? Может быть, не рассмотрела я, и крысу перепутала с другими, похожими на нее созданиями. Все могло быть – крыс я видела несколько раз в жизни, а хорька, норку, ласку – вообще только в фильмах о животном мире.
*   *   *
В то время я никаким образом не связала загадки, которые жили в доме, с этим зверьком, мелькнувшим на одну секунду перед глазами. В первую очередь потому, что встреча состоялась на улицу. Улица – это улица, а дом – это дом.
В тот же год, уже зимой, подхожу я к дому, поворачиваю за угол и вижу – сидит на крыльце возле полуоткрытой двери белоснежный зверек. Тело удлиненное, гибкое. Черные у него только глаза и нос, да еще – кончик хвоста. Тут уже ошибки быть не могло. Конечно, на крыльце сидел горностай. Увидел меня  и  молниеносно юркнул в дверь, скрылся где-то на веранде.
– Так вот кто живет с нами в доме! – воскликнула я. – Теперь понятно, что это за “полтергейст” и “домовой”. Вот кто лазит по углу на чердак и ведет войну с мышами и крысами! Спасибо, друг мой, что показался. Какой же ты красавец!
Горностай и в самом деле очень красив – просто королевский зверек! Зимой он белоснежен, а летом – рыжеват. И то, что показался мне во всей красе, было, конечно, самым добрым, волшебным знаком. Горностай сказал мне, мол, видишь – это я защищаю твой дом, и поэтому все будет хорошо, все закончится Добром.
Так и ношу я в Душе Образ белоснежного защитника – перед глазами картинка: сугробы, крыльцо родного дома, а на нем сторожит вход белый горностай.
5.
Кот Мурик тоже вносит свою лепту в образ Дома. Без него этот образ неполон. Пусть и мелочь – присутствие кота, но когда его нет, явственно чего-то не хватает. Даже если кот убежал по своим делам, а уходит он довольно далеко, все равно образуется некая пустота. Не говорю уже о таких моментах, когда животное уходило и не возвращалось совсем. Когда подобное случалось, дом в буквальном смысле сиротел. Все невольно прислушивались – а  не загремит  ли Мурик чем-нибудь на чердаке, не спрыгнет ли в сени, не подаст ли голоса? Ждали долго, но месяца через два становилось ясно – пропал кот. Тогда брали котенка в дом. Куда пропали несколько котов (а это, действительно, случилось за  долгую жизнь нашего дома), неизвестно. Скорее всего, виноваты в этом собаки. Собак в селе много – несколько штук в каждом дворе. Есть здоровенные – помесь дворняги с овчаркой или лайкой, либо с другой крупной породой. С кошками у них войны как таковой нет. Но если увидят бегущего кота, никогда не откажут себе в удовольствии погнаться за ним. Чаще всего кошки спасаются на деревьях или столбах, но бывает, что все это кончается плохо. Азарт погони, мертвая хватка, и… нет кота.
Однажды Мурик вернулся домой с длительной прогулки какой-то смурной – вялый, есть отказался, я понять не могла, в чем же дело. Потом присмотрелась, а одна щека у нашего гуляки раза в три толще другой. 
– Мурик, кто же тебя так? – спрашиваю.
– Мур, – говорит больной.
– Пчела укусила или шмель, а может быть, оса?
– Мур, – отвечает любитель дальних прогулок.
– Да, пожалуй, от тебя ничего добиться не удастся, – говорю я. – Посмотрим поближе.
Надеваю очки и вижу след от укуса. Но след явно не пчелиный – вроде как от зуба.
– Мурик, собака тебя цапнула, так ведь?
– Мур, – говорит укушенный.
– Ладно.  Радуйся, что жив остался.
– Мур, – согласился кот.
Щека через три дня похудела,  и Мурик снова охотно поедал все, что ему предлагали на завтрак, обед и ужин. А после этого занимался своим любимым делом – спал, вытянувшись на диване, без задних ног. Спал, чуть ли не сутки, а потом, плотно покушав, снова отправлялся в длительный круиз.
*   *   *
Еще одна достопримечательность нашего дома, вернее, нашего двора – поющий петух. Кто-то скажет: “Подумаешь, достопримечательность! Все петухи поют”.
Все поют “Ку-ка-ре-ку”. Этим, конечно, никого не удивишь. Наш петух тоже так может – горло драть. Да и делает это часто – по сто раз на дню.
Но умеет он и другое. Вот берет одну ноту, и таким свиристящим голосом ведет ее вверх. Высоко-высоко выводит, долго-долго тянет. Куда там канарейке какой-нибудь! И любит он так петь – просто до самозабвения. Много у нас петухов перебывало за всю-то жизнь, но такого артиста не было.
Попробовала я как-то подражать нашему певцу. Взял он ноту и, ну, выводить вверх. А я в тон ему тоже ноту повела на верхний регистр. Петуху это страшно понравилось. Он остановился, а потом давай мне в тон подстраиваться. Так  мы и пели с ним  вдвоем нашу летнюю песню. Петух поет, вид у него задумчивый – нравится ему себя и меня слушать.
С тех пор мы полюбили петь дуэтом. Хорошо получается. Споешь эту мелодию, изобретенную нашим композитором – петушком, и, поверите ли, жизнь намного краше кажется.
А уж сам-то певец – красавец, слов нет! Гребень махровый, узористый, грудь – желто-оранжевая, яркая, переливается  серебром – золотом. Крылья – красно-коричневые, с темными крапинами. Хвост – всех цветов радуги, и тоже – переливчатый. Лапы крупные, желтые, коготки на них длинные, матовые. И шпоры в стороны торчат. Не петух – произведение искусства.
Да и умный петушок наш – все понимает. Еще мне нравится  его заботливость. Найдет крошку – ни за что сам не съест. Всех кур созовет, всем эту крошку покажет – поднимет клювом, бросит.  Пока курица-девица какая-нибудь не склюет ее. Хороший обычай у петуха!
Вот собаки, кажется, намного умнее кур, но что касается еды!.. Ухажер мужского пола не даст кому-либо подойти к своей невесте, а вот еду у нее отберет и съест – ничего не оставит. Как люди некоторые… Очень похоже!
*   *   *
Что я люблю еще здесь, где стоит дом родной, где прошло, пробежало, пролетело, прошумело детство мое? Так это – цветные вечера. Писала уже о них, но считаю – недостаточно. 
Нигде не видела ничего подобного. Возможно, это особенность предгорий. А, возможно, уникальное явление только данной местности. С чем это связано? Может быть эффект цветных вечеров возникает из-за того, что склоны гор частично отражают и преломляют свет заката. Случаются цветные вечера не так часто, но и не очень редко.
Всего я насчитала семь главных цветов, семь главных вечерних красок: сиреневый вечер, оранжевый, желтый, ясный голубоватый – в основном, после дождя с радугой, малиновый, розовый, дымчато-опаловый, почти жемчужный. Каждый неповторим, каждый имеет свое настроение. Все эти цвета воспроизводятся как летом, так и зимой. Но желтые, розовые и дымчато-опаловые вечера все-таки чаще случаются зимой.
Как же это происходит? А вот так: вдруг, на закате солнца, когда светило уже касается горизонта, когда его размеры визуально увеличиваются, воздух окрашивается в сиреневый цвет. Не знаю уж, воздух ли – но впечатление именно такое. Кажется, что вся атмосфера начинает излучать сиреневый свет. Склоны гор становятся ярко-сиреневыми, и этот цвет – свет разливается всюду. Дома, деревья, поля и луга, река – все принимает сиреневый оттенок. Особенно красив этот цвет, когда вечер сиреневый выпадает  на пору  цветения яблонь. Кипенно-белые яблони  в сиреневом воздухе начинают словно бы мерцать. Вот в такие минуты особенно хорошо понимаешь, чувствуешь, что все в мире – живое. Снег зимним вечером сиреневого, оранжевого, розового оттенка – это фантастическое зрелище.
Ясные голубые вечера выпадают в основном на дождливое время. Но это летние дожди – короткие, ливневые. Пролетел, простучал по крыше и закончился. Туча ушла на восток – там небо темно-синее. На западе – солнце прячется за далекие горы. Там теплые закатные тона. Воздух прозрачен и окрашен хрустально-голубым светом. И вот в этом хрустально-голубом пространстве висят радуги – иногда три сразу, иногда две. Одна яркая, крутая, ее края упираются прямо в землю. Один край – стоит на склоне горы, другой – на равнине. Вторая радуга, более бледная,  висит в воздухе, не касаясь земли. Третья радуга обычно не полная – часть цветной дуги слева или справа от основных.
Зрелище феерическое. Один из братьев моих как-то пытался сфотографировать эту картину. На фотографии получается так, что радуги обрамляют туманную полусферу. Такая половина окружности, которая плоской стороной стоит на земле, округлой дугой – вверх. А по этой дуге как раз и пущена радуга. Или точнее, это такой огромный мыльный пузырь, лежащий на земле. А на его полусфере играет радуга. Все дело, видимо, в разной плотности слоев атмосферы. Нижний – плотный, насыщенный водяными парами, и на его поверхности происходит преломление лучей солнечного света – образуется радуга.
Я помню, в детстве мы с братьями мечтали добраться до того места на склоне горы, где всегда начиналась радуга. И постоять там – внутри. Казалось, что место это совсем рядом, рукой подать. На самом деле – примерно на расстоянии десяти километров. Тогда нам казалось, что радугу можно потрогать и войти в нее. Эх, вернуться бы туда, в то время, когда мечталось добраться до радуги. Когда каждый день был ничем иным, как ожиданием счастья. Тогда мой брат Николай мечтал  добежать до горизонта. Не доехать, не долететь на самолете, а именно добежать. И он пробовал  это. Бегал, а потом рассказывал, что вот еще немного, и он бы оказался на горизонте. Не на линии горизонта, а “на горизонте” – настолько осязаемым и достижимым казалось задуманное. Только дети так умеют верить в сказки. Даже не так – дети  считают сказку реальностью и поэтому живут в сказочном мире. Не мешало бы взрослым поучиться этому, возможно, люди стали бы добрее, а мир из черного превратился бы в цветной.
*   *   *
Многое, многое помнит наш старый дом. Здесь до сих пор живет мое детство, возможно, благодаря родителям. Да и не “возможно”, а в самом деле, благодаря им. 
Это там, в детстве моем, бегаю я по траве босиком. Только что прошел сильный ливень с градом. Градины лежат в траве сплошным слоем. Ногам жгуче холодно, градины перекатываются под ступнями, но я все равно бегаю, пока пальцы не начинает ломить. Только тогда забираюсь на высокое крыльцо. Ноги быстро отходят от холода. Ступни горят. И я снова начинаю бегать по градинам, тороплюсь, потому что ледышки быстро тают. 
Это там, в моем далеком детстве, остался большой умный пес по имени Джульбарс. Умный, как человек. Доверчивый, как ребенок. Он вырос в нашем дворе из маленького щенка – размером с варежку. Стал  сильным, мощным, понимал все – речь человеческую понимал. Кому-то досадил, чем – не знаю, но Джульбарса нашего отравили. Это была первая в моей жизни потеря близкого живого существа. Прошло полвека, а я помню Джульбарса. Забыть такое невозможно.
6.
Итак, в то самое время, когда пишутся эти строки, я нахожусь в доме родителей – в моем родном доме. Лето 2007 года в разгаре. Вечереет. Сегодня как раз один из самых любимых цветных вечеров – оранжевый. Все тонет в оранжевом, теплом, праздничном свете. Яркие оранжевые горы просвечивают сквозь ветви сосен. Да и сами деревья горят оранжевым пламенем, особенно стволы. Сарай напротив окон стал похож на картину, которую можно назвать “На закате”: розово-оранжевые дощатые стены с коричневыми мазками сверху – это дерево потемнело от времени, а в окнах  – закатное солнце с оранжевым заревом на небе. Даже густая листва берез и кленов отливает оранжевым. Крыша соседнего дома полыхает, вода в тазу возле колонки оранжево-серебристая.
Кот Мурик сидит на пеньке возле крыльца, жмурится, купается в оранжевом вечере, наблюдает за маленьким облачком, которое еле заметно плывет в сторону падающего за горизонт солнца. Это розовое облачко, похожее  на живую рыбку, словно притягивается к раскаленному оранжевому диску – вот-вот окажется прямо на нем, как на сковородке. Но солнце садится быстро, прямо на глазах уходит за темную кромку далеких гор. Облачко одиноко висит в остывающем небе. Но оранжевые краски еще долго не гаснут. В последнюю очередь бледнеют вершины южных гор, которые долго ловят лучи убегающего солнца и никак не хотят отпустить его.
А на востоке начинает восход ночное светило. Огромная малиновая, медленная поднимается от горизонта Луна. Постепенно теряя горячие краски, она становится светлой, почти холодной. Теперь будет освещать ночной мир, чуть ли не до утра – пока не спустится снова к горизонту, но уже на западе.
А я вспоминаю одну из таких летних ночей, которая случилась лет сорок назад. Почему же запомнилась она, одна из тысяч других?
Мне было тогда около двадцати лет. Кажется, я приехала на каникулы после первого курса университета. Нашла дома красочно изданную книгу Николая Носова “Приключения Незнайки и его друзей”. В детстве читать эту книгу не довелось. Открыла первую страницу и увлеклась. Сижу, читаю одну историю за другой, а уже давно ночь пришла. Луна в окно заглядывает – огромная, светлая. Даже при включенном  светильнике, за окном все видно, как днем. 
Я в книгу смотрю – ничего не слышу, ни на что внимания не обращаю. Но вдруг понимаю, что с улицы доносится шорох дождя. Выглядываю в окно – небо чистое, луна сияет. Дождя нет, но  шорох слышен по-прежнему. 
Через минуту звук  становится громче, и что-то начинает стучать по стеклам – то ли град, то ли снег. Что-то белое. Подхожу поближе и вижу – окна залеплены стаями белых бабочек. Они летят на свет и бьются о стекла. Число их прибывает  с каждой минутой. Вышла на улицу – там снегопад из бабочек, тучи бабочек. Трава, дорожки уже почти белые – их завалило бабочками, как осенью заносит двор снегом.
Наш дом попал в огромную стаю мигрирующих насекомых. И что самое удивительное – это были бабочки-однодневки. Их срок жизни – всего сутки. И надо же – такая стая-фантом, которая утром уже исчезает, на своем пути встретила именно наш дом.
Утром, действительно, двор и окрестности, дорога, улица – все было завалено белыми колониями бабочек. Но стоило дунуть западному ветру, как вся эта крылатая масса улетучилась, как пыль.
Что это было – случайность или Знак, отметивший наступление эфемерного времени? Наверное, и то, и другое.
Как бы то ни было, но сейчас, мне кажется, мы и живем в таком эфемерном мире. Никто не может сказать, что нас ждет завтра. Да что “завтра”! Никто не возьмется предсказать, что будет через час.
Меняется климат, меняется лицо Земли, меняется человек. Идет мутация – в геноме мужского населения планеты отмечены устойчивые изменения. Это предвестники новых условий жизни, которые надвигаются на человечество, словно асфальтовый каток. Природа пытается адаптировать жизнь к новым условиям. Какова будет эта жизнь, и каковы будут эти условия? Неужели мы (род  людской) превратимся в животных? Неужели в этом направлении идет мутация? Я не хочу в это верить, но факты – упрямая вещь. Человеческое сообщество становится все более близким к животному миру – почти исчезли любовь, сострадание, почитание детей и стариков, жизнь обесценилась.
Но должно же быть средство от одичания. Средство, которое поможет в любых, даже самых страшных, условиях.
Думаю, что оно есть. И средство это – вера в Создателя, в Бога, в Духовность Природы, в ее целесообразность. А иначе, зачем ей, Природе, создавать Интеллект? Создать, чтобы потом разрушить? Нет, Природа мудра и всегда предусматривает механизм сохранения Информации. Человек – носитель самой полной информации на нашей планете. И по законам Творения, по законам Природы он должен   иметь многоуровневую систему защиты.
Вера в мудрые Законы Творения – вот что должно сохранить человека на планете Земля. Если хотите – вера в Бога. Если человек верит, у него нет причин становиться Зверем. Вот почему многие великие ученые, в том числе и Николай Рерих, считали, что человек будущего – это Человек Духовный.
*   *   *
Вот в какие дали уводит меня мой праздничный оранжевый вечер, мой дом родной, где до сих пор живо мое детство. Милое мое, сказочное, счастливое детство, которое так похоже на меня.
Вон бежит по тропинке к реке шустрая тоненькая девочка. Сначала у нее торчат в стороны две косички, потом развеваются по ветру стриженные прядки, но она всегда до поздней осени купается в своей любимой реке.
Осенью вода прозрачная, холодная, но удовольствия от купания ничуть не меньше, а может быть, и больше, чем летом. Плывешь поверху, а на дне все камушки  видно – да яркие такие: красные, синие, серые, желтые, белые, черные. Такое разноцветье камней не везде встречается, а здесь – да.
Плывет девочка по реке – все вниз и вниз. Далеко ушла  по берегу от  дома, теперь по воде – обратно. Плывет, а над нею небо голубое, облака белые летучие. Над водой низко, почти касаясь волны, летает зимородок – птица необыкновенной красоты. Сверху – ярко-лазурное оперение, сверкающее, хрустальное. Снизу – розовато-коричневое. Летит над водой с большой скоростью – такой хрустально-синий снаряд и звук издает, словно пуля – свистит. Нырнет молниеносно в воду, схватит  мелкую рыбешку или другую живность какую-то, и уже сидит на ветке качается. Грудь и брюшко желтоватое, не сразу заметишь его.
А девчонке из воды – снизу все видно. Зимородок ее не боится – проносится прямо над ухом.
Запах осенней полыни витает над рекой – один из самых любимых. Полынь, боярышник, ива, жимолость, аир  у самой воды – каждое растение источает свой аромат. Они смешиваются в один неповторимый запах прибрежной зоны горной реки. А как пахнет вода в реке! Говорят, что чистая вода не имеет запаха. Но это неправда. Вода пахнет свежестью. Вода пахнет осенью. А весной она имеет весенний запах. В каждое время года вода пахнет по-своему.
И все эти запахи –  мое детство.
Горький аромат полыни, ее заросли по берегам на сухих песчаных почвах – это что-то особенное. И сейчас, стоит только мне взять в руки веточку полыни, ощутить на ладони ее тонкую пыльцу, я сразу же переношусь в детство – на берег реки Песчаной.
*   *   *
Детство мое – это и клубничные пригорки, заросшие ягодником густо, так что другим травам не остается места. Пригорки раскиданы между оврагами, вернее, над ними. 
Наверху, на просторных полянах – клубничное царство. Сколько себя помню, всегда мы с братьями лазили по оврагам, выбираясь наверх, и часами собирали ягоды. Иногда удавалось набрать полное ведро, но, в основном, терпения на такой подвиг не хватало. Наберем, сколько получится, спускаемся в овраг и – к воде. Река Песчаная протекает вдоль высокого глиняного яра, который  изрезан оврагами. По дну их весной несутся потоки талых вод и уходят в Песчаную.
В самом нижнем слое – у воды, залегают пласты голубой глины, за которой сейчас гоняются народные целители.  Можно грязевые ванны принимать. Вернее, не грязевые, а голубоглинские. Или голубоглиняные. Главное, что – лечебные. Глина – мощный адсорбент и должна хорошо очищать организм человека, даже если применять ее наружно.
*   *   *
Детство мое – это еще и общение с животными и птицами. Многих птиц довелось увидеть и услышать. Самые интересные – иволга, жаворонок, зимородок, ласточки-береговушки, которых нелегко увидеть, нужно специально наблюдать, только тогда сможешь выследить их. Но не менее интересны и те, кто живет рядом с человеком, возле дома. Например, сороки. Сорока – красивая птица. Хвост, на голове пятна – сизо-радужного окраса. Крылья на солнце – переливаются, синим жемчугом отдают. Остальное оперение – белоснежное. Нет птицы любопытнее сороки. Увидит где-то щелочку – в окне, в крыше, в двери, не улетит, пока не заглянет. Вот сейчас, например, сорока бочком, скачком передвигается по плоской крыше сарая и норовит заглянуть под каждую волнообразную выемку шифера, в каждую дырочку. Много раз наблюдала я, как сорока изучает содержимое курятника. Сядет на крышу возле открытой дверки, посидит, пооглядывается по сторонам. Потом зацепится коготками за стенку, повиснет вниз головой и заглядывает в дверь сверху. Если увидит яйцо в гнезде, непременно спустится на землю, быстро добежит до него и схватит клювом. Хватает клювом, как щипцами,  и тащит целое яйцо, убегая из курятника. Не взлетает, а бежит. Понимает, что если проклюнет скорлупу, то яйцо вытечет. Проклюнет свою добычу только где-то в укромном месте – в траве, где уже никто не помешает трапезе. Такие пустые скорлупки я находила не однажды, вскрыты аккуратно – сверху, чтобы не потерять содержимого. Вот как сорока выпивает яйцо, этого видеть не довелось. Как птицы воду пьют, все видели. Но как удается сороке справиться с вязким белком? Все-таки, удается. А однажды я расположилась загорать – на травке покрывало раскинула, рядом тапочки поставила. А в тапочек положила золотую цепочку – с шеи сняла, чтобы загорать не мешала. Позагорала, потом отошла на минутку к колодцу – воды попить. Возвращаюсь, а цепочки след простыл. Колодец рядом, отлучилась я ненадолго. Во двор никто посторонний не заходил – это точно. А цепочки нет. Смотрю – на березе сорока сидит, стрекочет радостно. А на самой вершине этой березы – гнездо сорочье.
– Вот где теперь моя цепочка! – поняла я.
Жаль  украшения, красивая цепочка была – каждое звено имело по три грани. За счет такой огранки сверкала  необыкновенно переливчато. Изделие подарила мне тетушка моя, привезла  из-за границы – из африканского Браззавиля. Но делать нечего – не будешь же березу валить. Береза растет медленно. Этому дереву, где сорока обосновалась, лет двадцать уже. Да еще и неизвестно – там ли цепочка. А вдруг птица уронила ее куда-нибудь в траву.
Так и пропала вещица бесследно, благодаря красавице – сороке.
*   *   *
Однажды довелось мне наблюдать, как воробьиха высиживает птенцов. Получилось это так.
Отец сделал маленький ставень для окошечка в сенях, чтобы можно было закрывать стекло от града – в основном градины били всегда именно с этой стороны, а ветер усиливал их удары. Сделал ставень, прикрыл окошечко, да и забыл о нем. Прошло недели две. Однажды я заметила, что деловитый воробей с веточкой в клюве шмыгнул за прикрытый ставень. Потом еще и еще.
– Гнездо делает, – решила я. – Надо предупредить всех, чтобы ставень не открывали, а то все труды воробьишкины пропадут.
Вошла в сени, посмотрела сквозь стекло – действительно, между ставнем и окошечком гнездо готово. Со стороны сеней через стекло – гнездо как на ладони, все видно: и как веточки лежат крест накрест, и сколько пуха в серединке положено. Просто экспериментальная конструкция получилась для изучения жизни воробьев.
Потом в гнезде три яйца появились – пестренькие, конопатые. Воробьиха села птенцов высиживать – день и ночь грела яйца. Чем питалась, что пила – непонятно. 
Посмотришь утром – сидит, в обед – сидит, вечером – тем более. Птенцы вылупились, пищать стали. Через стекло видно, как им тесно в гнезде. Зато тепло – греют друг друга. Но и мешают один другому – по головам лапками топчутся.
Выросли воробьишки, вылезли из тесного гнезда – пусто за стеклом. Но ставень открыть никто не решился. Так и осталось гнездо – может быть, на следующий год пригодится той же семье воробьиной.
*   *   *
Вот и погас мой оранжевый вечер. Горы вдали потеряли все теплые тона – они сумрачны, ибо ночь давно вступила в свои права. Луна освещает окрестности, но свет ее холоден, мир призрачен  и нереален в лунные ночи. Хотя, очень красив.
Завтра  будет новый  день и новый вечер. Огненный закат подарит новую цветную сказку всем, кто хочет и может жить по волшебным законам Солнечного Мира.
Я выхожу на улицу – на поляну, залитую  лунным светом. Соловья уже не слышно. Тишина. Но это лишь на первый взгляд. Если прислушаться, то сразу из потока тишины выделяется некая далекая-далекая мелодия. Она похожа на песню вод, несущихся с гор весной. Она похожа на голос большого тракта, когда по нему, где-то вдали, движутся скоростные автомобили. На самом деле – это песня гор. Там, на высоте, никогда не бывает затишья. Всегда вверху гуляет ветер. Движение воздуха создает особый звук – шумят кроны деревьев, звучат скалы, когда ветер прорывается между ними и катится, как вода, над каменными нагромождениями. Горы поют, не замолкая, но слышна эта мелодия лишь ночью, когда нет других звуков, кроме пения птиц и шуршания цикад в траве.
Я долго слушаю прекрасную древнюю мелодию планеты. Она звучала и тогда, когда внимать ей могли лишь динозавры. Горы будут петь всегда.
Этот вечный гул пробуждает Дух человека. Голос планеты резонирует с Душой, потому что и то, и  другое – основа жизни.
Нет, мелодия гор, мелодия ветра – это не бодрый энергичный ритм. Скорее, это образ печали, тоски по всему любимому, недосягаемому, но такому желанному. Бодрые ритмы не свойственны Природе, ибо она основана на гармонии. Душа – Сущность Природы. Душа вечна, ей некуда торопиться.
И потому я плыву в ночном мире вместе с далеким голосом  гор, лечу облачком над зеленой планетой – до утра далеко. А жизнь – безбрежна и вечна. Торопиться некуда, ибо весь мир – во мне. Я слышу его голос, я чувствую его Душу.

                                                       –—

___________________
** Новелла представлена в новой редакции - с дополнениями и исправлениями

ЛЕГЕНДА  О БЕЛОВОДЬЕ
(авторский вариант в новой редакции)
*************************

Часть  первая
1.
 	Эври  долго изучала  карту.  Может быть,   кому-то  покажется  странным, но  она  любила делать это. Особенно  её притягивали  физические карты - каждая из них была  произведением  искусства. Эври  смотрела   на  цветное  полотно,  и через  некоторое  время  карта  оживала.  Это всегда  были  картины  лета.
	В   первый  же  свободный   от  уборки  огорода   день  Эври  засела в укромном  уголке  за письменным  столом, разложив    цветную  физическую    карту Алтая, и  прилипла  к  ней   словно  к  телеэкрану  или   монитору  компьютера.
	От  головы  Чергинского  Дракона  Эври  двинулась  точно  на  запад –   почти   вдоль  пятьдесят второй  параллели.  Перемещаясь  в   этом  направлении,  она  почувствовала  мощное воздействие  –  это  было  похоже  на  плотное магнитное  поле.  Если  взять  в  руки  два  магнита  и  сблизить   их   разнополюсные  или   однополюсные  части,   то   можно   почувствовать,   ч т о  т а к о е  магнитное  поле . Двигаясь вдоль  пятьдесят второй параллели,  Эври  ощутила  нечто,   подобное  силе отталкивания.  Эта  сила  как будто  держала  Эври  над  поверхностью  земли.
	Вернувшись ещё  раз к  голове Чергинского  Дракона  и  повторив  движение  вдоль  пятьдесят второй  параллели,  она  убедилась,  что  всё,  действительно,  так. «Странно, - подумала   Эври, - что бы это  могло  быть?»
	Она  задумалась,  потом  достала  учебник  географии  Алтайского  края и  стала просматривать  страницу  за  страницей. И  вот в   главе «История  развития»   Эври  прочитала: «Рост»  гор  сопровождался возникновением  многочисленных  разломов, разрывных  нарушений, среди  которых  особо  следует  отметить  внешний  край  горной  области, так  называемый «фас Алтая»,  протяжённостью  более 250  км и с высотами 400…750м. К разломам,  ориентированным  широтно,   приурочены  выходы  горячих  источников, радоновых  азотно-кремнистых  вод.»
	-Значит,  я  двигалась  вдоль  мощного  разлома. «Фас Алтая» – красивое  имя! – подумала  Эври.  
	Разлом  тянулся  вдоль  края  горной   области, захватывая    рабочий  посёлок  Алтайский,  город Белокуриху,  сёла  Черновую  и  Солоновку.  Село  Солоновка  расположилось  прямо  на  самой  линии  «фаса Алтая» , и  от  этого  селения  перпендикулярно линии  «фаса»   в направлении  на юг , то есть   вдоль  меридиана,  лежал  Ануйский  хребет.
	Эври  поняла,  что  искать  нужно  именно  в  этом  районе -  недалеко  от  точки  пересечения  «фаса Алтая»   с  основной  линией   Ануйского  хребта.  Привычно  миллиметр за миллиметром  обследовала  Эври   северный  выход    хребта  -  голову  Ануйского  Дракона.  Здесь,  положив   её  на  плато,  сбегающее  в  долину  реки  Песчаной и  её  притока  - Солоновочки, Ануйский  Дракон  словно  держал  в  лапах полукруглое  блюдо. В  его  углублении  и   раскинулось   село  Солоновка.
	Голова  Ануйского Дракона  -  безлесая  большая   гора,   переходившая  в  мощную  шею  на юге,   держала  на  себе  огороженную  полукругом  территорию   маральника.  Своим  правым  ухом  Дракон  слышал  гул   бешеных  вод  Песчаной, несущихся  по  валунам в ущелье. Справа -  шёпот  притока  Песчаной. Это была узенькая горная  речка Солоновочка.  
	Эври  продвинулась  от  головы  Ануйского Дракона  в сторону   его  мощной скалистой гривы,  покрытой  соснами.  И вот,  наконец,      Эври  приняла  Сигнал.  Это   был  звуковой  Сигнал.  Он  шёл  от  обширного   кара,  врезанного  почти  в самую  верхнюю  часть  гривы .  Странно,  но  Эври  никак не могла  увидеть,  что  там -  внутри  этой  огромной  чаши,  висящей  на  крутом  склоне .  Как ни  старалась,  ей не удалось   получить  никакой  картинки.  Это  в  буквальном  смысле   Белое  Пятно  не  хотело  открывать  своего  лица.  
	Но  звуковой  Сигнал  Эври  слышала  отчётливо:  «Энигма…Энигма…Энигма.»   Она  немедленно  открыла  энциклопедический  словарь, но  слова  «энигма»  там не  оказалось. И  только в словаре  иностранных  слов  Эври  нашла  прилагательное «энигматический». В  скобках  стояло  греческое  слово  « ainigma» – загадка.
	Эври  поняла,  что  разгадку  можно  получить  только  там – на  месте, добравшись  до  загадочной  чаши,  впечатанной  в    крутой  склон   Ануйского  хребта.
2.
	Весь  учебный  год  Эври  думала  о  том,  как  она  весной  уговорит  своих  друзей, и  они  обязательно  пойдут в  поход  на  Ануйский  хребет.  Эври  уже  знала,  что  из  города  они  смогут  доехать на  автобусе  до   того  самого  села  Солоновки,  лежащего  прямо  на  линии  «фаса Алтая». А там  уже  пешком  поднимутся   по  голове  Ануйского  Дракона  и  двинутся  к  его скалистой  мохнатой  гриве. 
	Эври  не  сомневалась,  что   найдёт  Белое  Пятно  - большой   кар  на  левом  склоне. Она  надеялась,  что  ей  поможет в этом  звуковой  сигнал – красивое  греческое  слово «энигма».  Эври  знала,  что это  чей-то  позывной. Ещё  она  знала,  что   там,  внутри  Белой  Чаши,  для неё  нет  ничего  опасного. 
	В мае,  когда   осталось  только  сдать  последний  экзамен  по  русскому  языку,  Эври  развернула  агитацию  за  поход  в гости  к Ануйскому  Дракону.  Набралась  группа  из  десяти  человек. Проводником  и инструктором  вызвался быть  молодой  учитель  физики -  давний  турист, любитель  горных  походов. 
	Он  примерно знал  и этот  маршрут. С  группой  студентов   ему  уже  удалось  побывать  в  походе  вдоль  русла  реки Песчаной. Группа  не  дошла  до  истока  реки,  но смогла  продвинуться  довольно  далеко в  горы. Учитель  знал,  как  красивы  горы  весной и ранним  летом. Предложение  Эври  ему  понравилось, а  описание  загадочной  чаши  на  склоне хребта  настолько  подогрело  любопытство,  что  группа за  неделю собрала всё  необходимое  для  похода.
	Билеты  на автобус  до  Солоновки  были  куплены  на  25  мая.
3.
	Эври  с  друзьями  быстро  погрузили  всё  туристское  имущество – рюкзаки,  палатки, личные  вещи- в  маленький  цветной  ПАЗик,  притулившийся  к   пятой  платформе   автовокзала. Туристкий  скарб  плотно  был  уложен  в заднюю  часть  полупустого  автобуса. Группа  весело  втянулась внутрь  и  разместилась  на  сидениях. Автобус  нехотя  дал  задний ход и, развернувшись  влево,  выкатил   с  территории  вокзала.
	Промелькнул  привокзальный  базар, бетонные  девятиэтажки,  панельные «хрущовки»,  мост  через  реку… Круто  повернув  направо,  автобус  прибавил  хода  и  двинулся  по  Смоленскому  тракту.
	Сияло  солнце, сияло  небо,  жемчужные  облака  важно  плыли  в синеве  откуда-то  издалека -  как раз  от  дремлющего  в майском  полдне  Ануйского хребта.  Эври,  прищурив  глаза,  смотрела   вперёд – на  летящую  под  колёса  блестящую  ленту  дороги.
         Она  любила  езду  как  процесс. Ей  ничего не стоило  создать   полную  иллюзию  полёта  над  полотном  дороги. Это  быстрое  скольжение над  землёй  приводило Эври в состояние  восторга. Кроме  того,   впереди её  ожидала  разгадка    тайны  Белого Пятна.  Эври  знала,  что для  неё  это  очень  важно, что  она  непременно  должна   побывать там.     
                          
4.
 	Автобус  промчался   по  правой  дуге  кольца, от  которого  во  все стороны  разбегались  дороги,  и  двинулся  вдоль  сосновой  лесопосадки  в сторону   районного  центра  Смоленское.  Быстро  промелькнул  один  из  хвостов  ленточного  бора,  проплыло по обеим сторонам дороги  село,  бетонка   то спускалась в  долину,  то  взбиралась  на  крутой  увал.
	Неожиданно  открылась  панорама  гор. Неровными  синими   выступами,  смыкаясь  друг с другом,  они  образовали   длинную  сплошную  цепь. 
	- Вот там-то,  вдоль  этой  синей  громады, и проходит  «фас Алтая», - подумала  Эври. Бетонка,  убегая  вниз, в    предгорную долину,  упиралась  в глубокую  котловину. В ней  гнездились  высотки и  дома  пониже -   это  был  знаменитый  курорт  Белокуриха. Город не  умещался в  котловине.  Его  постройки  выбегали   на  увал с правой  стороны, прямо по ходу тракта  карабкались  вверх  по  склону  горы. Там, отражая  лучи  майского  солнца, горел     купол  церкви.  Сказочный городок  в  живой  ладони   молодого  Алтая. 
	Бетонка  прямой  линией  ушла  на  Белокуриху, а автобус, не добежав  до  гор,  двинулся  направо. Здесь  был  свёрток  на  Солоновку  и  Солонешное. Эври  поняла,  что  это  финишная  часть   дороги.  
	Село Солоновка,  лежащее  в   котловине,  словно  детёныш в сумке  кенгуру,  внезапно   открылось  глазу,  когда  автобус   подобрался  к  спуску  с увала. Эври  внимательно  смотрела  вправо – на  огромную  лысую  гору. Это  и  была  голова  Ануйского  Дракона,  смиренно  уложенная  в долину    между    двух  рек – Песчаной  и её  притоком  Солоновочкой.   
	Туристы,  выгрузив  вещи  из  автобуса,  двинулись  вверх  по   берегу  речушки  прямо  к  большой  горе -  началу  их   горного  путешествия.  К  вечеру  они  успели  только  приблизиться к  подножию  Толстухи.  Так  называли  эту  гору  местные  жители.
	Предвечернее  время  ушло  на  разбивку   лагеря  для  ночёвки.  Вечер  провели у  костра,  сварили  похлебку  с  тушёнкой,  заварили  чай  с горным  смородиновым  листом, любовались  яркими  огромными   звёздами.  Потом  уснули  в  палатках,  чтобы  утром  штурмовать  длинный   крутой склон   широкой,  как  купчиха,  горы   Толстухи.
5.
	-Подъём! -  прокричал   инструктор - учитель   в  шесть  утра. Было  зябко,  сыро. Солнце  немного  поднялось   над  горизонтом  и  висело  далеко  на  востоке  ярким   малиновым  диском. Село, хорошо  видимое  с  места  ночёвки,  тоже  проснулось – лаяли  собаки,   мычали  коровы – их  собирал в стадо  пастух,  кое-где  топились  печи в  домах,  доносились  разнообразные  звуки  утренней  суеты. Где-то  на  берегу  Песчаной  гудела  дойка.
	Эври  быстро  разожгла  костёр, приспособила  на  огонь  чайник  и  котелок  для   утренней  каши. Лагерь   оперативно  укладывал  рюкзаки,  собирал  палатки. Все  готовились  сразу  после  завтрака  к  подъёму  на  вершину  Толстухи.
	И  вот  выпит  утренний  чай,  съедена  каша, рюкзаки и палатки   размещены  за   спинами, группа  выстроилась   в  колонну.  Первым  пошел   Серёжка  Иванов, замыкающим -  учитель.  Эври  двинулась  следом  за  Серёжкой.  Подъём - это  всегда    тяжело. Особенно  первые   шаги.  Постепенно   привыкаешь ко  всему, и к  такой  нагрузке  - тоже.  Легче не становится,  но  появляется  что-то  подобное  автоматизму.
	Группа  поднималась  прямо по территории  маральника. Место  выпаса маралов  огорожено, но  деревянное   высокое  прясло – не преграда  для  человека, даже если  за спиной у  него  рюкзак.   Трава  и  кустарники  повсюду  пробиты  тропинками,  которые  образовали   подобие террас.
	Двигаться  приходилось  поперёк этих  колючих   ступенек,  продираясь   сквозь  кустарники.   Поднявшись  примерно  на  середину  горного  склона, на  первом   небольшом  плато  группа  устроила  привал. Эври села  на  камень,  покрытый  лишайником, и  навалилась на  рюкзак  спиной. Снимать  его не стала -  знала,  что    так  будет проще  подняться  и  двигаться  дальше  после   отдыха. 
	Она  смотрела в долину,  раскинувшуюся далеко внизу. Хорошо были видны  в  прозрачной  дымке  утра  извилистые  русла    Песчаной  и  её  притока – речки  Солоновочки,  которая с  высоты  напоминала  упорно пробирающийся   между  зелеными  берегами  серебряный  ручей.
	Далеко-далеко  по  ходу Песчаной  видны  были  другие  сёла.  Каждое  из них   имело  своё  лицо,  свой  узор  улочек, отличалось от  других  собственным  орнаментом  крыш. 
6.
	Вторая  часть  подъёма  на  Толстуху  далась  Эври  намного труднее  -  склон   резко  пошёл  вверх, выводя   туристов  к  вершине    по  скользкой  крутизне плоских скалистых  выступов, кое-как прикрытых  лишайником. Даже там, где  под ногами  была трава,  подошвы  скользили, норовя  утащить  человека вниз вместе с  рюкзаком.  Снизу  подъём  казался  более  пологим,  но  горы  обманчивы.  Эври  знала это – ей  уже  приходилось   бывать   в  походах.
	Держась  руками  за   кустарники, Эври , наконец,  преодолела  последний  крутой  уклон и  выбралась  на  вершину горы.  Здесь  она    сбросила  рюкзак и  упала  на  него,  снова  обратив  лицо   к  раскинувшейся  внизу  долине. Время  приблизилось  к  полудню. Голубая  дымка  висела  над  просторами  предгорий.
	Учитель  предупредил  всех,  что  это  только  привал, что  можно  попить  чаю  из  термоса, и всё!  После  привала  группу  ждал  ещё  один  рывок  - более  длительный  переход  по  плоскогорью,  открывшемуся    от  вершины  Толстухи  на юг. Идти нужно было  прямо  по  шее   Ануйского  Дракона, в направлении   той  самой  загадочной   Белой  Чаши,  о  которой  рассказывала  Эври.
	-Смотрите  в  долину,  любуйтесь, - сказал  учитель, -  вы несколько  дней  не увидите этих просторов. Сейчас мы  уйдём  в горы – там  уже  такой  панорамы  не  будет.
	Эври  по-прежнему  шла   следом  за  Серёжкой  Ивановым,  стараясь не  отстать,  хотя   очень  хотелось  упасть  и  отдыхать,  отдыхать . Не смотря  на усталость, Эври   не  забывала  смотреть по  сторонам. Группа  двигалась  по  верхнему  узкому  плато,  напоминавшему   натоптанную  тропинку, петлявшую  между  скальными  выходами,  сосновыми  зарослями,  кустарниками  и  травами.  Справа  виден  был  крутой  каменистый  склон ущелья. Эври  видела,  что  этот  склон  покрыт  зарослями  ярких  малиновых   цветов – ни с чем не сравнимые по  красоте и  аромату  сияли   там, на круче,  дикие  пионы. Конец мая – это  время  их  цветения.
	Внизу  иногда  показывалась  серебристая  ниточка – речка  Солоновочка  пробиралась  по  камням,  ища  выхода в  долину.  Справа,  слева,  впереди  и  сзади -  везде  горы,  горы, скалы,  сосны,  берёзы,  цветущие  кустарники.  Особенно  душист  и красив   бело-кипенный  вереск.    Розовыми  хрупкими  полянками   на  камнях -  цветы  бадана.
	Идти  по  верхней  гриве  хребта  было  легче,  чем  на подъёме , но  группа  шла  уже долго, и  Эври  чувствовала,  что  пора  остановиться  -  не на привал, а на  ночёвку. И, действительно,  учитель  дал  команду   отдохнуть и   готовиться  к  разбивке  лагеря, хотя  солнце  ещё  стояло  высоко. Но Эври  знала,  что  много  времени  отнимут  поиски дров  для костра,  приготовление  горячей  еды,  установка  палаток. 
7.    
	Вторая  ночёвка в  горах  прошла  спокойно.  Эври, запаковавшись в спальный  мешок,  долго смотрела  в  приоткрытый  створ  палатки  на  яркую,  словно  огненную  вспышку,  звезду. Казалось – это  горит  и переливается  всеми цветами  радуги  большой  костёр на  небе.  Эври  не  заметила,  как уснула.
	Она  ничуть не  беспокоилась,  что не  сможет  найти  Белую  Чашу  на  гриве  Ануйского  Дракона.  Что-то  подсказывало  ей – ОНИ  ИДУТ В  ПРАВИЛЬНОМ  НАПРАВЛЕНИИ. 
	Во  сне Эври  снова  видела,  как   шагает по   гриве хребта,  тащит  огромный  рюкзак,  как  убегает  из-под ног  пружинящая  слоем  хвои   дорожка. Ей очень  хотелось  привала – в общем,  сон    повторял  явь.  И  Эври  во  сне   объясняла  себе,  почему  она   всё это  снова  видит.  Это  от  усталости,  думала  она. 
8.
	На  третий   день  пути   группа  вышла  к  началу той  самой  гривы,  которая   должна  была  открыть  Эври  загадку  Белой  Чаши. Группа  остановилась  на  первый  привал.  Эври,  сбросив  рюкзак,  решила  немного   пройтись  и  осмотреться  по  сторонам.
	Она  двинулась   направо  и   слегка  вниз – в  сторону  ущелья,  по  которому  пробиралась   уже  превратившаяся  в  узенький  ручеёк  речка  Солоновочка.  Склон,  сначала крутой,  незаметно  перешёл   в  горизонтальное  плато, а  потом    приобрёл  форму   чаши. Эври  обрадовалась, потому  что услышала  знакомый  звуковой  Сигнал:  Энигма… Энигма…
 	Казалось,    вот-вот  Эври  увидит  Того,  Кто  передавал этот  Сигнал.  Но   тут   она   заметила,  что   не  может  двигаться  вперёд -  какая-то  невидимая  преграда   не  давала  ей  пройти  ближе   к    центру  Чаши.  И   она   так же , как и при  изучении  карты,  не   могла  рассмотреть,  ч т о   находится  там,  в  этом  центре.
	Эври  снова и  снова  пыталась  продвинуться  вперёд, но  ей  это  не  удавалось.  Тогда  она  мысленно  сказала: « Это  пришла я – Эври.  Вы  звали  меня!»  И тут же  почувствовала,  что преграда  исчезла.
9.
	Эври  боялась  верить своим  глазам -  перед ней  в серебристом  сиянии   открылся   город  с  жемчужными  высотными  зданиями. Буйная  изумрудная  зелень  словно   на  волнах  держала  каждое   здание  - весь  город  как бы  парил  над  землёй. 
	В  белом  мраморном  дворце  рядом  с  Эври,   словно живые, расступились  колонны, и  из глубины  жемчужного  пространства  выступил   красивый   Старец . Его длинные  белые  волосы  и  такая  же  борода    служили   ореолом   света  для  ярко  синих  глаз.
	-Приветствую  тебя, Эври! -  сказал  Старец. – Добро  пожаловать  в Страну  Беловодья.
 	-Так  вот что  скрывалось в  Белой  Чаше! – воскликнула  Эври. – А я думала,  что Беловодье – это сказка.
	- Для  большинства землян  это так и есть, - сообщил  Старец. – Ибо в Страну  Беловодья  могут  попасть  только Званые.  
	- Что же она  такое, эта Страна? – спросила  Эври.
	- Всё  просто,   девочка. Страна  Беловодья  - это  место  обитания    Людей  Мира.  Все  земляне,  прошедшие  Отбор по Законам  Эволюции,  приглашаются       в  Страну  Беловодья.  Так  постоянно  идёт  Отбор   пригодных  для Жизни, а  не  для  смерти.
	-Значит, я  из тех самых, Званых?
	- Пока ещё нет,  моя  девочка.  Тебе  предстоит  долгая  жизнь  среди  людей, жестокая  жизнь. Много испытаний  приготовлено для  тебя. Если  ты  выдержишь  их,  тогда  вернёшься  сюда. Если  не выдержишь, сломаешься , ты  просто  забудешь  о Беловодье  и умрёшь,  как и  большинство  землян.
	- Зачем  же  Вы  позвали  меня  сейчас?- удивилась Эври.
	-Ты узнаешь  это. А  теперь  я  покажу тебе  Книгу  Твоей Жизни. Следуй за мной.
10.
	Из  жемчужного  пространства дворца  выдвинулась  небольшая  обтекаемая  серебристая  машина,  напоминающая  по  форме каплю. Отодвинулась  вправо  полукруглая  дверца, и  Старец  пригласил  Эври  войти внутрь   этой  серебряной  капли.
	Прямо  по ходу в  наиболее  широкой  части машины  полукругом  расположился  пульт  и  три  сидения. С  любого  из них  открывалась  панорама   местности,  хорошо  видимая  через большие  окна. Неслышно   закрылась  дверца  и  капсула    легко,  словно  серебряное  облачко, поднялась  над  городом.  Эври, не  отрываясь,  смотрела   то вперед,  то  по  сторонам. Она  хотела  запомнить всё,  что  увидит.
	Жемчужный  город   убегал   далеко за  горизонт . Строения ,  словно  белоснежные морские  кораллы,  имели  самые  причудливые  формы. Свет    дня   расцвечивал  эти  создания  всеми  цветами  радуги.  Город  выглядел  как  драгоценная  брошь.  Ярчайшая  и  густая  зелень  держала  всю  конструкцию  города  на  весу.  Здания  парили в  зеленом    пространстве.
 	Город  был   расположен    вокруг  большого  озера  с  серебряной  водой.  Именно так  выглядела  водная  гладь  с  высоты   - непривычного  серебристо-белого  цвета.  “Так  вот  почему    Страна  называется  Беловодье”, -подумала Эври.
	Она  видела  много  летательных аппаратов  над  городом  - одни  имели  форму  объёмного  эллипсоида  цвета  неба, другие  были  похожи  по  форме  на   красноватый  бумеранг  или  на  сигару.  Эври  вспомнила  описания  НЛО,  которыми  пестрили  страницы  разномастных  газет  и  журналов.
	-Вот  они, эти  знаменитые и  неуловимые  НЛО, -  подумала  Эври. – Это  летательные  машины  Страны  Беловодья.
	Некоторые  из аппаратов   при  повороте  легко  меняли  свою  форму  или  исчезали  из  вида.   Эври  хотелось знать,  как  устроены  эти   машины,  почему их  полёт  бесшумен,  как  им  удаётся    мгновенно  менять  форму. И она  спросила  об этом  у   своего  гида.  Старец  ответил:
	-Наши  летательные  устройства  используют  силу  антигравитации  и  мощных электромагнитных  полей.  Поэтому  Страна  Беловодья    находится  рядом  с  самым  крупным  разломом  - «фасом Алтая».  Непревзойдённое  по мощности   поле «фаса  Алтая»  - это   вечный  источник  энергии. Брать  её  мы  умеем, не  строя  никаких   огромных   сооружений.   Генераторы  энергии  в Стране  Беловодья     размерами   не  более  спичечной  коробки.  Чтобы   понять,   как   всё   это   происходит,   нужны знания.  У  людей  пока  их  нет.  Такие  знания  даются  лишь  тем,  кто  пригоден  для  Жизни,  кто  станет  жителем  Страны  Беловодья.
	- Скажите,  а все  жители  Беловодья  - это  земляне?  Или  нет?
	-Мы  все  Дети  Вселенной.   И земляне,  и   Правители  Мира.  Только  каждый  из нас   на  Пути   Восхождения    стоит  на  своей  ступени. Это не значит,  что  один  лучше, а другой хуже. Шанс  подняться  вверх  - до  Совершенного Духа,  даётся  всем.  Но  многие  люди  теряют  этот  шанс.   Когда  человек   сознательно  становится   Разрушителем  и Потребителем, он    движется  не вверх,  а  вниз.  При  движении вниз   результат  всегда  один -  смерть. Умирает  Дух,  человек исчезает.
11.
	Капсула  плавно  спустилась  и   остановилась  около  одного  из   коралловых  зданий. Вблизи  Эври  увидела  насколько  огромно  это  строение – словно  живое  дерево,  кроной  уходящее  в  облака.
	Старец   сообщил  Эври,  что  они  прибыли  в  Хранилище  Информации. Круглый  зал,  в  который  они  вошли,  сиял   бесчисленным  множеством  разнообразных  пультов.
	-Так…  Твой  индивидуальный  номер – это  год, месяц,  час  и  минута    рождения. Дополнительно   вводится  Имя, - сказал  Старец.
 	Он  набрал   и  запустил   в систему   этот  номер,  имя  Эври  и  нажал  кнопку   «Пуск». На экране  появилась  большая  Книга  с серебряной  надписью  на  обложке.
	-Тебе,  Эври,  выпадет  так много и таких страшных  испытаний,  что  Мы  хотим   Дать Тебе  Надежду. Это - Наша  помощь  - то,  что дозволено. Твоя  задача  -  накрепко  запомнить,  что  ЕСТЬ  НАДЕЖДА. Ты  забудешь почти всё,  что увидишь  сейчас, но  ты  должна   помнить, что  Есть  Выход! Эта  память  поможет  тебе   пройти  Испытания  и  остаться  живой.
	- Мне страшно, - сказала  Эври.
	-Ты  должна  верить и не  должна  бояться! – улыбнулся  Старец. – А  теперь  смотри!
	Старец, нажав кнопку, открыл   тиснёную   серебром  обложку  большой  Книги.  Эври увидела  на её  первой  странице  себя.  Вот  она, ещё  совсем  маленькая,  играет  с  собакой во  дворе,  купается  в  реке, бежит  на  помощь  брату,  который  упал  с забора.
	На  второй  странице  Эври   идёт в школу. В  руках у неё  большой  букет    разноцветных  астр.  Вот  она  сидит в классе,  читает  букварь,  пишет что-то  в  тетрадке.
	На  третьей  странице  Эври в  белом  платье  на  выпускном  балу.  «Какая    красивая!» – думает  Эври,  словно  это не она, а посторонний  человек.  
	На  четвёртой  странице  Эври  - студентка. Вот  она  бежит,  боясь  опоздать  на  занятия,  сдаёт  экзамен,  получает  диплом. 
	-Как странно,  что я  вижу  это, - думает  Эври, - ведь   ничего подобного ещё  не   случилось! И  будет ли  так  когда-нибудь?
	На  пятой  странице  Эври  видит  рядом с  собой   какого-то  неприятного  мужчину.  Он  подло  улыбается  и   одним  пальцем  толкает   Дом,  в  котором    должна  жить  Эври. «Не  смей! – кричит она,  но   Дом  успевает  упасть. Эври видит в замедленном  темпе, как рушится крыша, разламываются рваными  трещинами  стены, падают огромные куски  бетона, летят  какие-то вещи, пыль  зловещим тяжёлым  облаком клубится над  разваливающимся  домом. И Эври  оказывается  под  его  руинами  с  маленьким   сыном  на  руках. 
	Мальчик  сильно  ранен, он  плачет,  ему  больно. Эври  старается  ему  помочь,  но  боль у малыша  не проходит.  Эври  долго-долго  лечит  сына, а он всё  время  плачет.  Это  продолжается  многие годы. 
	Вот  одна  страшная  болезнь, словно  паразит, изнутри   грызёт  ребёнка,  вот  другая – ещё  страшнее, поедает  его внутренности. И , наконец,  третья  болезнь  разрушает  его  тело  и  ребёнок  умирает, исчезая  прямо на глазах.  А  Эври  не  дано  даже  уменьшить  его  боль!
	На шестой странице Книги - Эври  рыдает,  теряя  всякое  желание  жить. Ей  кажется,  что   она  на  дне  глубокого, как  смерть,  колодца – никогда  не  выбраться   наверх  по  его  бесконечным  гладким  стенам.
	Но  тут,  когда  Старец  перелистывает  седьмую страницу Книги,  Эври  видит,  что её  сын,    здоровый  и красивый,  встречает  её   у  белого  дворца   в Стране  Беловодья.
	-Твой  сын  - один из  нас, - говорит  Старец, - он  примет  все  эти   страдания,  чтобы ты   смогла  выбраться  из  колодца   смерти.  И здесь,  на ступенях  белого  дворца  вы снова встретитесь, и уже не расстанетесь  больше!  Запомни  эту  седьмую  страницу  твоей  жизни!   Это та самая  НАДЕЖДА,  которая  должна  провести  тебя  через  ад  земной   смерти  в  Жизнь!
12.
	Старец  закрыл  Книгу.  Эври  стояла  и  плакала – она  не  хотела  верить,  что  всё  увиденное  - это  её  судьба.
	-Я  узнаю  этого  Подлого,  когда встречу. Я  не пущу  его в  мой  Дом! -  говорила  Эври, роняя  слёзы.
	-Ты  забудешь  его лицо, девочка. Что-то  смутное   всплывёт в  твоей   памяти  при   встрече,  но  ты   не узнаешь  его. Это  один из  смертных  и  очень  грешных  созданий – разрушителей.  
	- Нет, я  соберу  всю  свою  силу,  всю свою  память и не  забуду  этого  страшного и подлого  лица! – говорила  Эври.
	- Не плачь,  девочка, ещё  не время, -  сказал  Старец и погладил Эври  по  волосам. – Самое  главное,  чтобы ты  не забыла   о Беловодье. 
	-Разве можно  забыть такое!- воскликнула  Эври.
	- Ты  придёшь сюда  снова,  когда  услышишь  мои  позывные. Помнишь  это слово?
	- Энигма… Энигма… - отозвалась  Эври  и   очнулась,  стоя на  краю  большого  кара, лежащего  на крутом  склоне  Ануйского  хребта.
	Эври   хорошо помнила  город  с  белоснежными  высотными  зданиями,   парящими  над  изумрудно-зеленой  землей. Она  помнила   дворец  из  белого  мрамора  и  красивое  лицо  Мудреца. Его   глаза   так  и  сияли  перед  нею как  два  синих  ослепительных   солнца. Помнила   Эври  и  большую Книгу, вернее  её  тиснёную  серебром  обложку.  Но  что было написано на  обложке,  что  было  внутри  этой Книги,   вспомнить она  не  могла,  как  ни  старалась.
13.
 	Эври   решила  возвратиться  к  месту  привала.  Когда   поднялась   по крутому  склону  на  самый  верх  гривы, где  учитель устроил    место  отдыха,  на  неё  набросился  Серёжка  Иванов.
	-Где  ты была?  Мы  потеряли  тебя!  Три часа  прочёсываем  окрестности   -  и  ничего!  С  ног сбились!  А  она,  как ни в чём ни  бывало, –  живая-здоровенькая! – кричал  он. – Ребята!  Все  сюда! Эври   нашлась!
	Учитель, растерянный  и  побледневший,  увидев  Эври,   так  обрадовался,  что   обнял  её,  и   даже  слеза  блеснула  в уголках его глаз. Целых три  часа  он  обвинял  себя в  самых  страшных  грехах  и  клялся  больше  никогда  не  ходить  в  походы  с  детьми.
	-Где  же ты  была? -  спрашивал  он  Эври  в который  раз.
 	Эври  честно  рассказала  всем,  как она  попала в Страну  Беловодья,  описала   город  с  жемчужными  зданиями,  которые  парили  над  землей,  Старца с   сияющими  синими  глазами  и  большую  Книгу. Эври  говорила  -  в этой  Книге  что-то очень  важное. Она  не  помнила  ч т о,  но  повторяла  только  одну  фразу:  ЕСТЬ  НАДЕЖДА!
	-Хорошо, хорошо! – говорил  учитель.- Завтра мы все  вместе найдём  эту  Белую  Чашу, и  всё  выясним. А  сейчас  - ставим  палатки,  готовим  ужин  и  спокойно  спим  до утра!
14.
	Эври  долго не могла  уснуть,  ворочалась  в  тесном  спальнике.  Она   пыталась   вспомнить,  что    же   увидела    в  большой  Книге или хотя  бы,  что написано  на её  обложке  серебряными  буквами?
	Но  в  памяти  всплывала  всё  та же  фраза:  ЕСТЬ  НАДЕЖДА!
	Наконец,  Эври  уснула. Ей  снился  Мудрец  с  ярко-синими  глазами. Эври  разговаривала с  ним. Он  улыбался,  махал  рукой  и   исчезал.  Эври  усилием  воли  возвращала  сон,  чтобы  спросить  у  Старца,  что  написано в Книге.  Но  всё  повторялось,  и   ей  так  и  не  удалось  ничего  узнать. Осталось  только  ощущение  счастья,  которое  заполняло  Эври  в  жемчужном  городе.
	Утром  после  завтрака  учитель  сказал:
	-Ну, Эври,  веди  нас  в  своё  Беловодье. 
	Эври, обойдя  Серёжку  Иванова,  встала  во  главе  группы  и  пошла  вперёд.   Так же,  как  вчера,  двинулась  она  направо  и  вниз.  Группа быстро вышла  к  той  самой  чаше,  висевшей на  крутизне   северного  склона.  Если  взять  ещё  правее,  то  склон   почти  отвесно  падал  в  ущелье. 
	Большой  кар  в  форме   глубокой  чаши     странно  парил  над  провалом  ущелья – создавалось  впечатление,  что  это  какой-то  летательный  аппарат, летучий  корабль. Этот  корабль  одновременно  -  и часть   гривы  Ануйского  Дракона, и  что-то  независимое  от    громады   горного  хребта.
	- Интересное  явление, - сказал  учитель, - похоже,  что  это  мираж.
	-Нет,  не  мираж! – воскликнула  Эври. – Я была  там. Нужно  только  попасть  в  центр  чаши. Тогда  мы увидим  жемчужный  город.
	-Что ж,  попробуем? – спросил  учитель.
	-Попробуем, - ответила  Эври и  пошла  вперёд.
 	Она  направлялась  туда,   куда  вела   как будто  тропинка – складка  почвы,  еле заметная  глазом.  Эври  всё  время  ожидала,  что  наткнётся  на невидимую  преграду - ту,  что  вчера  не  пускала  её  в  центр  чаши.  Но  ничего  подобного не произошло.
	По  природной  тропинке   группа  прошла  сквозь  густые  высокие  заросли  кустарников, окаймлявших  большую  чашу. За  стеной  кустарников  открылся   сказочный  вид -  в углублении  чаши  лежало большое озеро  с  серебряной  водой.  Именно  так  выглядела    его  поверхность  - серебряно-белые  волны , серебристый  отсвет  над  водой,  словно  живое  сияние.  Берега  озера  сплошь  были  покрыты   малиново-оранжевым  ковром  - цвели  дикие  пионы   и   огоньки  таких  размеров,  что все  ахнули.
	Когда    отхлынул  первый  восторг,  учитель  спросил:
	-Эври,  а  где   же  город?
	-Он  был  здесь  - на  берегу  озера, -  сказала  Эври.
	-Так  где  же  он?
	- Не  знаю, -  вздохнув,   ответила  она.
	-Может  быть,  ты  вчера  вздремнула   от  усталости  и  видела  сон?
	-Нет, -  сказала Эври  уверенно, - я  видела  Страну  Беловодья. Я  была там.  
	-Ну,  давай  пройдём  немного дальше,  может  быть,  город  скрывается  в    зарослях  деревьев?
	-  Вряд  ли, - грустно  сказала Эври. 
	И  тут  она  увидела   тот  самый  летательный  аппарат  - капсулу  в  виде    серебряной капли.  Она  висела  высоко  в  воздухе  прямо  над  центром  озера.  
	-Смотрите! – крикнула  Эври. – Вот  она, капсула! Я  была  внутри  неё – это  летательный  аппарат! Их  много в Стране  Беловодья.
	- НЛО! – закричал  учитель,  увидев  серебряную  каплю в  синем  небе.  
	И все  долго  наблюдали,  как   эта  живая  капля  медленно  стала  опускаться – всё  ближе и ближе к  поверхности  воды.  Хорошо  были  видны  большие  окна-иллюминаторы,  дверца  на боку   аппарата. Его  серебристая  поверхность  сияла  на солнце, отбрасывая  время  от времени  радужные  блики.
 	Вдруг  капля  резко  повернулась  и  исчезла, словно  слилась с  серебристой  поверхностью  воды.  Все  снова  ахнули. А Эври  вспомнила, что   Старец  говорил  ей  о  неизвестной   пока   людям   энергии  антигравитации.  И   вдруг поняла,  что  вся  Страна  Беловодья  вместе с  жемчужным  городом  -  это, действительно,  большой  летучий  корабль, а  чаша  - место  его  приземления  на  Планете.  Значит,  Страна  Беловодья,  сейчас  где-то   так  высоко,  что  людям  не  достать  её  даже   взглядом.
	И  ещё вспомнила  Эври,  что в Страну  Беловодья  могут  попасть  только  Званые. Всё это  рассказала  она  своим  друзьям. И  все  согласились,  что  легенды  о Беловодье,  о  Стране  Счастья,  которую  многие  искали,  но  никто  из  обычных  людей  не  нашёл,  вовсе  не  легенды.  Это  быль, которая   живёт   на  Земле. Никто из группы  не  сомневался в этом  после  того,  как   все своими  глазами  видели  серебряную  каплю  - лёгкий  и совершенный  летательный  аппарат из Беловодья.   
	И можно  попасть  в  жемчужный  город, если  тебя  позовут,  если ты    будешь  упорным  и  взойдёшь  сюда - на  лохматую  крутую  гриву Ануйского  Дракона и откликнешься  на   древний  зов :  Энигма… Энигма…
15.
 	Эври  предложила  остаться  на  берегу  серебряного озера, разбить  здесь    лагерь  и    подождать   –   может    быть, жемчужный  город вернётся.  Все  согласились  и  принялись  обустраиваться.  Через  два  часа   пять  палаток  уютно  расположились  на  берегу озера.  
 	А  вокруг, в  майском  раю,  густо благоухали  пионы, горели  живым  оранжевым  пламенем  огоньки. Горный  ветерок  приносил  смолистый  запах  сосен   и  каких-то    сказочных  трав, густо   раскрасивших   соседние  и дальние  склоны  Ануйского  хребта.
 	Аккуратно  разложили  на  песке   дрова,  разожгли  костёр. Дым   столбом  поднимался  в  ясное  небо. Его  древесный  дух  смешивался   со  смолистыми  волнами  сосновых и лиственничных  ароматов. 
	Мир, в котором  на берегу  серебряного  озера  высоко  в горах  горел  костёр,  варился  суп в  котелке, а вокруг  плескались  заросли  пионов  и огоньков , этот  мир  был настолько фантастичен и  прекрасен,  что   всем  казалось  - они  попали  в сказку.                                       
	После  обеда  все  разбрелись  по  окрестностям. Учитель  предупредил: «Далеко не уходить.  Цветы не рвать. Если  появится  что-то  любопытное  или  неясное , сразу  возвращаться в лагерь. В  такие  места  ходить  только  группой!»
	Эври  решила   пройти  до  южной   границы   чаши и  заглянуть,  что  находится там  - за  густой  стеной   цветущих  кустарников.  Она  направилась  вдоль  берега  озера  по  песчаной  полоске . Вода  плескалась  почти  у  самых ног  Эври.  Долго  шла  она,  внимательно  рассматривая  водную  гладь,  далёкую  полосу  кустарников. Время  от  времени  ей  попадались  красивые   обкатанные  камешки. Они  разноцветными   кучками  лежали  на  светлой  песчаной   полоске.  
	-Странно, - подумала  Эври, - эти  камешки  похожи  на морские. Откуда  они  здесь,  ведь  на высоте в  горах в  основном  можно  встретить   серые  или  тёмные  граниты?
	Эври  представила  себе,  как  летучий  жемчужный  город   опускается   где-то  на  морском  откосе,  как   разноцветные  бусинки   отшлифованных  камней прилипают  к  его белоснежному  фундаменту  и  потом  летят  над  планетой  вместе с городом   и  остаются  здесь – на  берегу  серебряного  озера. 
	-Наверное,  так  они и  попадают  сюда,  – решила  Эври. 
	Но  вот уже совсем рядом  живая  стена   вереска,  шиповника, смородины , ещё  каких-то высоких кудрявых  кустарников. Эври, раздвигая  переплетённые  ветви,  согнувшись,  стала   пробираться   сквозь  заросли.   Сухие  листья , паутина   липли   на  волосы ,  попадали  зашиворот. Наконец,  она  выбралась  из  колючих  дебрей.
	Большая  чаша  закончилась  обрывом. На  поверхность  выступали  гранитные  узкие плиты,  стоящие  вертикально, словно  специально  подогнанные друг к другу  и  отвесно  уходящие   вниз -  ко  дну  ущелья.  На  одной   из  них видна  была   небольшая  ступень  - неровный   гранитный  выступ,   висящий  почти  над   пропастью.  
	Эври  обратила  внимание,  что  на  этой  ступени  выделяется  нечто,  похожее  на  маленькую  пирамиду. Пирамида  по  цвету   абсолютно совпадала  с  гранитом, и если  бы  не яркое солнце, её трудно было бы заметить.  Пробравшись  поближе   к  опасному  выступу,  Эври    прилипла  спиной  к  вертикальному  гранитному  пласту,  протянула  правую руку  и  достала   пальцами  этот  предмет.  Чуть-чуть  наклонившись вправо, она   сумела   схватить   пирамиду.  Отодвинулась  от  опасного  края,  с облегчением  вздохнула. Даже и не вспомнила  о предупреждении  учителя, настолько  захватило её  любопытство.
	В  ладони  Эври  лежала  правильной  формы  треугольная  пирамидка. Три  её  маленьких  грани  были покрыты  тонким  слоем  какого-то  материала, по  цвету  напоминавшим  тёмную  бронзу. Каждый  объёмный  угол  в основании  пирамидки   имел вертикальный  срез  в форме   маленького равностороннего треугольника.  На  эти  срезы   было  нанесено  покрытие  из  чёрного материала. 
	Эври  перевернула  пирамиду  и  увидела,  что  сделана  она  из  стекла  или   кварца.  Зеркальное  пространство  внутри пирамиды  пересекали  три  оси  симметрии,  выходящие  из  усечённых вершин основания. Точка  пересечения  осей    совпадала   с    четвёртой  вершиной, которая  находилась  над   плоскостью  основания.   В этой  точке   Эври  увидела  ярко-синий  глаз в перевёрнутом  изображении.   
	-Это  он,  Мудрец, из страны  Беловодья ! – воскликнула  Эври.- Только  у  него  могут  быть  такие  синие  глаза! Это  его  подарок  мне  на  память!
	Эври  не  знала  предназначения   зеркальной  пирамиды, но  чувствовала,  что  от  неё   идёт  поток  энергии -  помощь  из   жемчужного  города. 
16.
	Когда  Эври  вернулась в лагерь  и показала  свою находку, все  долго рассматривали  пирамиду,  удивлялись  её  устройству. Но  самым  удивительным  было  то,  что  каждый   на пересечении  осей симметрии  находил  свой глаз  в  перевёрнутом  изображении. И только Эври  видела  ярко-синий  сияющий  и живой  глаз  Мудреца  из Страны  Беловодья.
	Учитель даже  пытался  заглянуть  в  центр  пирамиды,  когда в неё  смотрела  Эври. Так  он хотел  увидеть   это  чудо, и, конечно,  ничего не получилось – учитель нашел там лишь   изображение своего  глаза.  
	-Эври,  повернись к солнцу  –   я хочу рассмотреть  твою  радужку. Может  быть,  она  синяя? -  попросил  учитель.
	Но как  он  ни  поворачивал  Эври, рассматривая  её  глаза,  синей  окраски  не нашёл. Глаза  Эври  были  зеленовато-серыми. И  учитель   в конце концов  согласился,  что  пирамида – это  подарок  Эври   от   Мудреца.
	-Храни  её,  может  быть,  она  поможет  тебе в своё  время  и  в  свой  час, -  сказал  учитель  Эври.
17.
	Палаточный  лагерь  простоял  на  берегу  серебряного  озера  ещё  три  дня,  но  ничего  примечательного  больше не  произошло.  Жемчужный  город  не  вернулся, и   учитель  решил, что  пора    отправляться  в  обратный  путь.  
	Когда  лагерь  был  свёрнут,  Эври   окинула  взглядом   цветущую   чашу с  серебряным  озером  в центре,  мысленно  попрощалась  с   Мудрецом  из Беловодья, с   волшебным  жемчужным  городом.  Пристроившись  в  колонну  за  Серёжкой  Ивановым,  зашагала   по  засыпанной  хвойным  падальником  гриве  Ануйского  Дракона.
	Эври  было  жаль  покидать  эту  горную  чашу,  висящую  над  ущельем.  Ей  казалось,  что,    уходя  всё дальше  и дальше  от  Страны  Беловодья,  она  теряет  чувство  защищённости, к  которому  так  привыкла  за  последние  несколько  дней.  И только  прикоснувшись  к  жёстким  рёбрам   пирамиды  в  боковом  кармане  куртки, Эври  успокоилась – синий  взор  Мудреца  всегда будет с ней. От  него  придёт  помощь в  трудную  минуту.
18.
 	На  третий  день  группа  вышла  на  вершину   горы Толстухи. Снова  открылись    голубые  просторы  предгорий. День был  ясный,  и  Эври   увидела -   далеко-далеко  на  равнине, в северо-западно направлении -  трубы и  дымы  бийской  ТЭЦ.
	На  вершине  горы , немного  правее  плоских  скальных  выходов,  был разбит  палаточный  лагерь.  Оказалось, что  это клуб  планеристов.
	Эври  с  одноклассниками  провели    день   на  вершине Толстухи,  любуясь  полётом   цветных   дельтапланов  и   парапланов.   Серёжка  Иванов  даже  рискнул    взлететь на  дельтаплане,  но  полёт  его  был    невысок  и  недалёк – он  не  сумел  поймать   и  оседлать  восходящий    поток. Пролетев  несколько  десятков  метров,  Серёжка  приземлился    на  пологом  выступе  горы.  Но  всё  равно  восторгу  его не  было  границ.   Он  взял  адрес  клуба  и    решил    учиться  летать.
	На  следующий  день  рано  утром   ребята  попрощались  со  спортсменами,  и  группа  двинулась  вниз,  в  село. Так  закончилось  это  путешествие в  волшебную  страну. Эври  вынесла  из  этого  путешествия  драгоценный  дар -  странную  загадочную  зеркальную  пирамиду, хранившую  синий  взгляд  Мудреца  из  Беловодья,  и   девиз  -  “ЕСТЬ  НАДЕЖДА!”
Часть   вторая
1.
 	Вернувшись  домой, Эври  из  горной  сказки  попала  в  самый  обычный и  привычный   мир. Но  теперь  она  ощущала, что  там   -   на   линии  «фаса Алтая»  и рядом   с  этим мощным  разломом,   именно  там - Живая  Жизнь. А  здесь,  в  суетном городе  -  жизнь  мёртвая.  Как-то  доказать  это   Эври  не  смогла  бы.  Просто  чувствовала   всей  кожей.
	Постепенно  она  стала  убеждать  родителей,  что  нужно   переехать  в  село, и  не  в    любое,  а  только  в  Солоновку. Эври   живо  описывала,  как  дома уютно  укрыты от  сильных ветров  в  полукруглой   котловине,  как  красива  синяя  цепь  гор,  подковой  охватывающая  село. 
	Рассказала  и  о  том,  что  село  стоит  прямо на линии «фаса  Алтая».  Поэтому  настолько  велика энергетика  магнитного  поля,  что  если  час-два провести  на  линии  разлома, можно  считать,  что  ты принял  лечебный  сеанс от  всех  болезней.. А  можно  устроить себе  радоновые  ванны,  потому  что  в  окрестностях села  несколько  тёплых  источников.
	Родители  долго  совещались.  Отец  Эври  давно хотел  уехать  в деревню – он  мечтал  о  собственной   пасеке,  о  корове. 
	Поговорив с  матерью,  отец  съездил  в  Солоновку.  Вернулся   с  горящими  глазами -  там  предлагают  работу   и  ему  и матери,  по  специальности - в школе.  Дают  большой  дом   на  берегу   Солоновочки,   недалеко  от места  её  соединения  с  другой  рекой  Песчаной.
	Около дома  большой  огород,  сад,  можно  завести  пасеку  и  корову.  После  этого  мать  сдалась.  Переезжать  решили прямо  сейчас, потому,  что  огород  возле  дома,  где они собирались  жить,  был  посажен,  и   его  отдавали в их полное  распоряжение. Так  Эври   приблизилась к  своей  мечте – Стране  Беловодья.  Она  собиралась  как  можно  чаще  бывать  на  гриве  Ануйского  Дракона, надеялась   встретиться  ещё  хотя бы  раз  с  синеглазым  Мудрецом.  
	Конечно,  она  помнила  -   попасть  в  жемчужный  город  можно  только,  когда   позовут.   Эври  надеялась,  что это  произойдёт. Она  знала,  что  сможет  побывать в Стране  Беловодья  в  любой   день, но  лишь  до  тех пор, пока  не  повзрослеет.  Как только  начнётся  отработка  программы  «Судьба»,  дорога в Страну  Беловодья  закроется. Всё это  Эври  узнала  с  помощью пирамиды. Она  смотрела  вглубь  зеркального  пространства, где  сиял  синий  взор  Мудреца,  задавала  вопрос  и  тут же  получала  ответ.
2.
	За  три  года,  что  прошли  со  времени  переезда  в  Солоновку,  Эври  много  раз  видела   летательные  аппараты  из Беловодья.  Конечно, их  наблюдали  и  другие  жители   села.
	Осенью,  в  конце  сентября, в  год  переезда   Эври  вышла  поздно  вечером  из  дома.  Тёмная  сентябрьская ночь   сияла  звёздным  небосводом.  Алмазный  Млечный  Путь,  круто  накренясь  к  южным  пределам,  висел в  бархате  ночи громадным  живым  драгоценным  венцом. А в  северной части  неба  Эври  увидела  большой  серебряно  мерцающий   эллипсоид. В  передней  его  части  горел  мощный  прожектор  -  узкий   нерасширяющийся   белый   луч  пронизывал  тьму, высвечивая  что-то на  земле.
 	Эври  позвала  отца,  и  они  долго  наблюдали,  как бесшумно  двигался   летучий   эллипсоид,  как  менялся  угол наклона  белого луча.  Потом  на  боковой  поверхности  аппарата  зажглись  иллюминаторы  -  круглые   мерцающие  окна, и  через  несколько  минут  погасли.     
	Эври  рассказала  отцу,  что  во  время  путешествия  на Ануйский  хребет,  она  видела  много  таких  и  других  по  форме  аппаратов,  которые  летали  над  жемчужным  городом. Отец  не  очень-то  верил  в  чудеса, и к  рассказам  Эври  относился  как  к  сочинениям  на  вольную  тему – мало ли  что  придумают  дети.  Но  НЛО  - вот  он,  плывёт  по  небу, не  похожий  ни  на одну    земную  конструкцию. 
	Летучий  эллипсоид  долго  фланировал  по  звёздному  небу,  потом  стал  удаляться, и , наконец,  резко  повернувшись,  поменял  форму – раскрылись  восемь  светящихся  лепестков. Аппарат,  словно   живая  ромашка  повис  в  темноте, но уже  через минуту  лепестки  свернулись,  и   всё  исчезло.
	-Они  могут  принимать  любую  форму, - сообщила  Эври. – А  движутся  на  энергии  антигравитации.
	-Надо  поменьше  читать  всяких  журналов  -   слишком  буйная  у тебя  фантазия, -  сказал  отец.
	Эври  не  стала  спорить  с  ним,  потому  что даже  зеркальная  пирамида  для  отца  не  была  весомым  аргументом.
3.
	Зимой  того же  года    в  декабре,  когда  день  убыл  до  самого  края,   Эври   в  сумерках    увидела  вылетевший  из-за  Толстухи  другой  летательный  аппарат.  На этот  раз  дома  была только  мать. Эври  вместе   с  ней   смотрела  на  запад,  где  всё  ещё  висел  слабый  малиновый  отблеск  заката.
	Низко  над  горизонтом, чуть  возвышаясь  над  зубчатой  кромкой  горной  цепи,  летел  ярко  светящийся  бумеранг. Летел  он  бесшумно.  При  движении  окраска  его  менялась -  то  становилась  ярко  красной,  то  белой,  то  желтоватой.  Это  было  похоже  на  мятущиеся  блики  пламени, заключённые  в  объёмную  форму  бумеранга.
	За  этим   летящим  бумерангом  оставался    инверсионный  светящийся  след  -   горизонтальная  полоса  ярко  голубого  неба   на  бледно-малиновом  фоне  заката. Бумеранг  проследовал  вдоль  горизонта,  пройдя примерно  четверть   его  окружности, и  так же  как эллипсоид,  резко   исчез. Эври  с  матерью  ещё  долго    наблюдали  за  угасающей  инверсионной  полосой.  Спустя  три  часа  после этого  всё  ещё  виден  был  светлый  след  на   тёмном  бархате  неба.   Мать    удивлялась  загадке  природы – так она  назвала  увиденное  явление,  и  говорила,  что  завтра нужно  внимательно     прослушать  новости  по радио  или   телевидению -  может  быть, это  был  запуск  космического корабля.
	Эври  не  пыталась  рассказывать   ей о  летательных  устройствах  Страны  Беловодья.  Она  знала,  что  мать -  атеистка,  не  верит в чудеса, и всё  пытается  объяснить  с точки  зрения  «науки».
4.
	В  третий  раз  Эври  увидела   летучий  объект  среди  бела  дня.  Это  снова  была  та   самая  маленькая  капсула в  форме  капли. На  этот  раз  она  летела   с  большой  скоростью,  пересекая  небосвод    в  направлении   с  юга  на  север. Выглядело  это так:   из-за  вершины  Толстухи  плавно  поднялась  прозрачная  серебристая  капля  и  устремилась   на  север. Внутри  неё  мерцал   какой-то источник   света,  словно  мигала  живая  звёздочка.
	Эври  казалось,  что  там  за  пультом  капсулы  на  одном  из  трёх   кресел  сидит  синеглазый  Мудрец,  машет   рукой  с  высоты. Эври  тоже  помахала  ему  в  ответ и  крикнула: «Привет!  Как  жизнь?» 
	Но ответа  не последовало.  Серебряная  капля  прочертила     небо  и  пропала,  растворившись  в  его  синеве  где-то  над  горизонтом.   Каждый  раз  при  встрече  с  летучими  аппаратами  из  Беловодья  ( а было это довольно часто)  Эври  начинала  тосковать.  Она  ждала   Сигнала  от  Мудреца. Но,  видимо,  пока  ещё  не  наступило  время  для  встречи  -  эфир  молчал.
5.
	В  июне  следующего  года  седьмой  класс, в  котором  училась  Эври, вышел   на    природу -  учительница  биологии  решила  провести  урок   на  берегу   горного  ручья, где  в  диких  зарослях   калины, шиповника, черёмухи, жимолости  можно было  услышать  голоса  многих  птиц, да и  увидеть  некоторых  из них.     
	Этот  ручей  носил  красивое  имя  - Чёрный  Ключ.  Исток  его  находился  как  раз  на  середине    северного  склона  всё  той же  горы  Толстухи.
	Учительница  привела   класс   на  место  крутой  излучины  Черного Ключа  - дважды  изогнувшись,  ручей  образовал   здесь полуостров, сплошь  заросший  густыми    кустарниками. Учительница  приказала   всем  сесть,  притихнуть, слушать  голоса  птиц  и  записать  каждому  в  тетрадь,  кто из  пернатых   пропел свою  песенку.
	Эври  присела  на    портфель,  положенный  боком,   и обернулась   лицом  к  любимой  горе  Толстухе. Ребята  притихли,  стало  слышно,  как в  зарослях  калины  звонко  заговорила  синица: И-ди,  и-ди,  и-ди… Ей  ответила  другая: Ку-да,  ку-да,   ку-да…
	Но  тут  в  их  диалог  вклинился  вопросительный     говорок  иволги:  Вы кто такие?   Вы кто такие? А?   Синицы, не обращая  внимания  на  вопросы,  продолжали   разговаривать  друг с другом.
	- И-ду,  и-ду,   и-ду, -сообщала  первая.
	-Бе-гом,  бе-гом,  бе- гом, - радовалась  вторая.
	Вдруг,  словно  базарный  гам,  рассыпался гомон  воробьёв. Они явно  ругались  друг с другом, чирикая   остервенело все сразу. Их  ругань,  как  шелуха  семечек,  прыгала  где-то  внутри  зарослей    цветущей  жимолости. 
	Иволга  и  у  них  спросила: Вы  кто  такие?  Вы  кто такие? Но  воробьи  никого не замечали,  кроме  себя. Наконец,  их  гомон  затих, и стало  слышно,  как  разговаривает  вода  на  крутой  излучине.  Раздался  стук  дятла  - где-то  на  одной  из  старых  черёмух  он  добывал  себе  пропитание. Резко,  словно  в гневе,  крикнул  что-то  скворец.  Где-то  в глубине  полей   раздалась  кружевная  песнь  жаворонка.
	Эври  записывала  всех  птиц,  чьи  голоса  смогла  различить. Оторвавшись  от  записей, она  посмотрела в  сторону  Толстухи.
	-Смотрите! -  крикнула  она, нарушив  запрет  учительницы,  и  протянула  руку в сторону  горы.  Все  обернулись,  замерли.  Из-за  вершины    на  фоне  голубого  неба   медленно  выплывало  огромное   прозрачно-серебристое   тело в форме   объемного   сфероида.
6.
	- Мария Ивановна,  что это? -  посыпались на  учительницу  со всех сторон вопросы.
	-Пока  не  знаю, - сказала  она, - давайте  понаблюдаем. Может  быть,  что-то  прояснится?
	И  весь  класс, затихнув  как  на   цирковом  представлении,  наблюдал   медленный   подъём  огромного   тела.  Оно  восходило,  как  фантастическое  серебряное  светило, из-за  вершины  Толстухи. Вот  оно  заняло  уже    четвёртую  часть  небосвода  и   бесшумно поплыло    в направлении  на  север. 
	Эври  чувствовала,  что  её  одноклассники  замерли  не только  от   любопытства,  но  и   от  страха.  Зрелище,  действительно,  было  впечатляющим. Чем  выше  поднималось  гигантское  тело,  тем  более  прозрачным  оно  выглядело – казалось,  что  летит   стеклянный     сфероид.  В  глубине  его прозрачного   пространства, в самом  центре  объёмной  сферы,  мигала  сигнальная  звёздочка – точно так  же,  как  и  в  аппарате-капле,  который  Эври  наблюдала  однажды  днём. Сфероид  медленно  прошёл  через точку  зенита  на  небе,  стал   удаляться    в  северном  направлении,   уменьшаясь  в  размерах,  но  при этом  приобретая  всё  более  плотную   серебряную  окраску.
	Наконец,  он  замер. Казалось, аппарат  приготовился к  какому-то  манёвру.   Серебряная   сфера  исчезла,  и Эври  увидела   на  долю  секунды  сияющие  очертания  жемчужного  города.   Издалека  он  был  похож  на  драгоценную  брошь,  лежащую на  изумрудном  основании.  Затем  всё  исчезло,  словно  погасла  картина  на экране  телевизора.
	Все  молчали,  поражённые  увиденным.  Никто не спрашивал   у  учительницы: “Что это?”    Было  ясно,  что  никто  из  людей  не  сможет  ответить  на  этот  вопрос.
	-Это  жемчужный  город   в  Стране  Беловодья, -  сказала  Эври.
	-Да,  мы  видели  что-то  сказочное, - отозвалась учительница. – Но,  скорее  всего,  это  был  мираж – оптическое  явление в  атмосфере.
	Эври  не  возразила  ей.  Трудно  было  бы  убедить  всех,  что   это не мираж,  а  огромный  летучий  Город – Рай.  О    зеркальной  пирамиде  Эври  тоже   не упомянула – ведь  даже  отец  не  считал   её   чудом. Ему  казалось,  что  это  просто  странная  игрушка.
7.
 	Никто в  селе  никогда  не  упоминал  о  том,  что  есть  разлом  с  красивым  именем «фас  Алтая». Никто  не знал,  что  такое   этот   разлом.   Солоновка,  лежащая  в мощной  геомагнитной   зоне, не  знала  об этом.  Тем  более  никто  не подозревал,  что  совсем  рядом   - на гриве  Ануйского   хребта тысячи  лет  ждёт   землян   таинственное  Беловодье.  Все  считали,  что  это  сказка – мало  ли   сказок  придумали  люди. НЛО,  которые   время  от времени  видели   жители  Солоновки  и  других  сёл,   так и  считались  оптическими  явлениями  в атмосфере,  хотя  никто  не знал,  что это  за   явления,  и  откуда  они  берутся.  Новым модным   поветрием  было  объяснять  все  эти    непонятности  близостью  то ли  Семипалатинского  полигона,  то  ли  космодрома   Байконур.
	Эври,  зная,  что  Страну  Беловодья  могут  увидеть  только  Званые,  не  старалась  никому  рассказывать  о  своём  путешествии.  Она  просто  терпеливо  ждала,   когда  услышит  знакомый  позывной:  Энигма…  Энигма…

8.
	И вот  однажды,  когда  в очередной  раз  на  Новый   Год  вместо  снега  пошёл  дождь,  Эври   услышала   долгожданный  музыкальный  звук: Энигма…  Энигма…    Случилось  это  поздно  вечером,  когда  все  уже  улеглись  спать.
	Эври  мысленно отозвалась: «  Энигма…».  Музыкальный  голос   в  ответ   сказал: « Возьми  пирамиду,  установи  одним  ребром  точно  на  юг  и закрой  глаза».  Пирамиду   Эври  всегда   брала  на ночь под  подушку,  поэтому   легко  выполнила  то,  что  было  сказано.  
	Она  закрыла  глаза   и   увидела   обширное  светлое  пространство  -  экран.  На  нём  постепенно  проявилось  изображение.  Первое, что увидела  Эври  - были  ярко-синие глаза  и улыбка  Мудреца  из Беловодья.
	-Эври, - сказал он, -  я  вызвал  тебя,  чтобы  сообщить важную  информацию.  До  этого года  ещё была  надежда  на    иное развитие  событий, но  теперь  уже   нет.  Баланс  планеты  нарушен  необратимо.  Началось  изменение  климата. Спасение  людей заключено теперь  только в  совершенствовании  Духа. Те из них,  кто  успеют  поднять  свой  Дух  на высшую  ступень (состояние  Бога),   будут  спасены.  Мы  возьмём  их в Страну Беловодья.  Ты  ведь  поняла   уже,  что  Беловодье  –  это  не   просто   страна,  но   и  т о т  с а м ы й   К о в ч е г.
	Сроки сократились. У тебя  в   запасе, Эври, совсем немного времени. За этот короткий  промежуток, выполнив   отработку программы «Судьба», ты  должна   сделать  свой  Дух   совершенным. Это значит – ты  должна  понять,  что  есть  Добро и  Зло, и  сделать свой  Выбор.  
	В  тот  миг,  когда    будешь  готова  войти  в  Ковчег,  ты  услышишь  мои  позывные.    В это  время  нужно  любым путём   прибыть  сюда – на  линию  «фаса Алтая».  Сейчас  я  покажу,  что  ты  должна    сделать,  чтобы   попасть в  жемчужный  город.  Мы  называем  его  Белый  Город. Встань  потихоньку  и   выйди   на  улицу.  
9.
	Она  поднялась, стараясь  не  шуметь, и, не включая  света,  вышла  во  двор.  
	-Эври, - зазвучал  снова голос  Мудреца, -  пройди  на  берег  реки.  Там  растёт  старый  тополь - он  самый  высокий  из  всех.  Помнишь,  как    часто    ударяют  молнии  в  его  вершину?  Это  дерево  стоит   на самом  глубоком  месте  разлома. Подойди  к   нему  с  южной  стороны,  подними  руки  вверх -  ладонями  друг  к другу,  соедини  кончики  пальцев.
	Эври  открыла  калитку,  скользя  по  обледеневшей  тропинке, прошла  на берег  реки,  встала  возле  тополя. Когда   подняла  руки  и  соединила  кончики  пальцев, сразу  почувствовала мощное воздействие - ту самую  силу    магнитного  отталкивания, которую уже встречала  при    исследовании  карты. Тело  Эври   легко поднялось над  землёй, и она  увидела  дом,  сад ,  спящие  под  луной,  залитые  её   млечным  сиянием.  Направив  руки,  соединённые   в  виде  стрелы,  на  юг,  Эври   полетела,  свободно  скользя  над  рекой.  Не смотря  на   дождь,  прошедший  накануне  и  испортивший   сугробы,  село   под  луной    выглядело  фантастически  красивым.
	Дома, словно игрушечные  избушки,   бросали  из  труб   столбы  дыма,    синие  яркие  тени  убегали  от  них в  северном  направлении ,  стога  сена  возле  скотных  дворов   казались   фигурами  спящих животных . Звонко  лаяли  собаки, словно  переговариваясь  друг с  другом.  Хрустально-синий  воздух   искрился  и   струился.  
	Эври  летела  в  сторону   той  самой  гривы  Ануйского  хребта,  где   на  крутом  склоне  висел   обширный  трог – место  приземления   Белого  Города.   Вот  Эври   почувствовала,  как  пересекла   невидимую  защитную   границу  города, и  он  открылся  ей   во  всём  великолепии.
	Город  выглядел   точно   таким,  как   и   в  прошлый  раз.  Здесь  не  было  зимы.    Город   имел   мощные  источники  энергии  и   всегда  поддерживал   свой     микроклимат. Белый  Город -  страна  вечного  лета.      
10.
	Эври  опустилась на  ступени    белоснежного  мраморного дворца. Навстречу  ей  вышел   синеглазый  Старец.  
	-Приветствую  тебя,  девочка! -  сказал  он. – Теперь  ты  знаешь,  как   найти   Белый  Город. Но   тебе  предстоит  пройти  трудные  земные  испытания. Торопись  на  пути  в   Будущее! Не  теряй  отпущенного  тебе  времени  - его  так немного!  В  начале  третьего  тысячелетия     планета  войдёт  в  полосу   катастроф. Если  твой земной  экзамен  к  тому  времени  будет  сдан успешно,   Белый  Город  откроет  тебе  свои  врата.  Мы надеемся на это.  Так  мы  помогаем  каждому,  имеющему  шанс  на  Жизнь.  Это  маленькая  помощь, потому что  все   испытания  ты  должна  пройти    сама.   Помнишь,  что   я  сказал  тебе   три  года  назад?
	-Есть  Надежда! – отозвалась  Эври.
	-Да,  Надежда  есть.  Храни  эту  веру!  И не  теряй  хрустальной  пирамиды  - это   связь  со  мной.  Через  год  начнётся  отработка    твоей  программы «Судьба».  Вход в  Белый  Город  для  тебя  закроется.  Никогда не  отчаивайся.  И  ещё  помни  слова   из Библии:  Не  собирайте  себе  сокровищ  на  земле,  но собирайте себе сокровища  на  небе. Ибо  где  сокровище  ваше,  там  и  сердце  ваше.  Прощай, Эври!  И до  встречи!
11.
	На  следующий  год  Эври  закончила  школу  и  уехала  из  села.  Она стала  студенткой   университета.  Хрустальную  пирамиду  Эври  всюду  носила   с  собой,  но  уже  никому  не   показывала. Страну  Беловодья  Эври  часто    видела   во  сне.  Сон   каждый  раз  заканчивался  на  одном  и   том  же  месте -  когда  открывалась   обложка  огромной  Книги.  Эври  успевала  увидеть  большие  серебряные  буквы,  но  прочесть  надпись   не удавалось.
	Эври    старательно   училась. Занятия  и  подготовка  к  ним  занимали  всё  время.  На  каникулы  она    всегда приезжала  домой.  Ей  никогда  не хотелось  поехать  куда-нибудь  к  морю  или   в  столицу.  Горы  и   волшебный «фас  Алтая»   звали  Эври,  и  она   всегда возвращалась  к ним.

ЭПИЛОГ
	Эври  отработала  свою  программу под   именем «Судьба». Всё,  что  она  выстраивала  и любила,   во  второй  половине жизни    рухнуло, распалось  на  бесформенные  куски, исчезло, перестало существовать. И  Эври  оказалась на  дне  страшной  Бездны.  Это  была  Долина  Смерти.
	Дни   тянулись  один за  другим   по  серым  вязким  болотам. Над  их   опасной  поверхностью  всегда  стоял  густой  туман.  Свет  солнца  никогда  не  проникал   в эту  Долину. Вечный  сумрак  давил  и   съедал  горизонты. Эври  передвигалась  из  одного  дня  в  другой  почти  механически.  Никакой  цели в  конце  этого  движения  она  не  видела.  Всё  потеряло  смысл,  потускнело,   стало  бесформенным, тяжёлым.  Каждый  день  мог стать  последним – стоило  только  оступиться,  и   болото  поглотило  бы   её.
	Время  от  времени   Эври  пыталась  звать  кого-либо на  помощь, но  все   близкие   давно  погибли, а   другие (если  они   и  появлялись)  ничего не слышали,  кроме  своих  жалоб.  
	Рано  или  поздно  Эври   сознательно  бы  шагнула   в  болотный  омут, но   каждый  раз  её  останавливала  фраза, всплывавшая  из  глубин  памяти: ЕСТЬ   НАДЕЖДА!  Эври  шла  дальше.  Она  свято  хранила  только  одну  вещь  -  хрустальную  пирамиду.  
	Однажды  ранним  сырым  туманным  утром  Эври  наткнулась   на  болоте  на   почти  мёртвого  старика. Тело  его  было  холодным, дыхания  не слышно. Только  пульс  слабо   пробивался    на  сонных  артериях.  Эври   присела  на  кочку  около  старика.  Он  был  так  стар  и  изношен,  что   жизнь  для  него, наверное, не имела  ни какого значения.  Но Эври  не  смогла уйти,  бросив  его  одного.   
	Сняв с  плеч  свою  одёжку, она  разостлала её  рядом  со  стариком, закатила  его   на  середину   и  потащила на  сухое  место.   На  твёрдом  пятачке,  поросшем   травой  и  чахлыми  берёзками,  Эври   стала  растирать  тело  старика.  Долго  старалась  она  вернуть  тепло в  его  окоченевшие  руки   и   ноги, тёрла   спину,  грудь.  Руки  её  сводило судорогой от  усилий,  но  старик  не  очнулся.
	Тогда  Эври  собрала  сухой хворост,  сложила  его  кучей и хотела  зажечь.  Но  вспомнила, что  у  неё  нет  спичек.    Обернулась  направо,  налево. Увидела  пробирающегося в  тумане  мужчину  с  сигаретой  в углу  рта.  
	-Извините, пожалуйста, - обратилась  Эври  к   нему. - Не  могли  бы  вы  дать  спички?
	-Зачем  тебе,  ты  что – куришь?
	- Нет.  Я хочу  отогреть   умирающего старика, - сказала Эври.
	-Да  брось ты  его!  Разве  не видишь,  что ему  всё  равно?
	-Нет, - ответила  Эври, - у  него прощупывается  пульс.
	- Чёрт  с  ним - с  пульсом, - равнодушно  пробурчал  мужчина, но  коробок  спичек  бросил.
	Когда  костёр  разгорелся, Эври  повторила   массаж.  До изнеможения  растирала  ноги  старика. Наконец,  они  потеплели.  Стала  массировать  его руки  и  грудь. Веки  на безжизненном  лице  дрогнули, и  старик  открыл глаза.  
 	Эври  была  почти  счастлива.  Давно не испытывала   ничего подобного.  
	-Ну, вот.  Вам уже  лучше, – сказала  она, улыбаясь.
	-Спасибо  тебе, девочка! -  прошептал   старик. 
	Эври  страшно  удивилась  - какая  же  она  девочка?  Ей  уже  пятьдесят  лет, у  неё  седые  волосы, она  потеряла  всё,  что  любила  в  этой  жизни.  И сейчас   путь  её   идёт   в никуда. 
	Эври  посмотрела  в   болотную  воду и  увидела   там, в  этом    тёмном  зеркале,  девочку  с  короткой  стрижкой. На следующий  день  Эври вместе со стариком вышла  из  Долины  Смерти.  Яркий  луч  солнца  осветил    село,  лежащее   в  полукруглой  котловине, словно  детёныш   в  сумке  кенгуру.  Это  была  Солоновка. 
 Слева  в  густом    черёмуховом   саду  стоял  дом, где  жила  Эври.  Недалеко  от  него, на  берегу  реки  возвышался  огромный  тополь,  стерегущий самое  глубокое место  разлома  на  линии   «фаса  Алтая».

                            –—

ЛЕГЕНДЫ  ДЕНИСОВОЙ ПЕЩЕРЫ***
 НА АЛТАЕ
**************************************
БЕЛАЯ ДЕВА
(авторский вариант )

Судьба
1.
	-Не плачь, Айналайн, ничего не поделаешь – это твоя судьба. Завтра уже свадьба, - так уговаривала мать приёмную дочь-красавицу.
	Айналайн родилась в семье офицера, но отец и мать  оставили  трёхлетнюю девочку  бедному пастуху – шла гражданская война. Ребёнку не выжить в долгих военных походах. Все в ауле, от мала до велика, считали её появление чудом – девочка с красивыми  льняными  волосами. Весь аул сбежался посмотреть на этот подарок небес.
	Молодой лама, гость аула, сказал:
	-Сам Будда отметил девочку – берегите это чудо. Её настоящее  имя Айналайн.
***
Когда Айналайн подросла, стало ясно – имя было дано не случайно. Девочка умела исцелить  человека своей маленькой рукой.
	Завтра Айналайн встретит четырнадцатую весну и войдёт женой в дом самого богатого  жителя аула –  кочевника и разбойника Лазаря.
	Семья Айналайн получит большой выкуп за невесту. Плачет Айналайн – её выдают за старика. Лазарю 35 лет, он лыс и толст. Лоснятся его щеки, блестят еле видимые в узкие прорези глазки. Зато халат его усыпан бисером и драгоценными украшениями. Зато пальцы его унизаны золотом.
	Где-то на берегу бурного Ануя останется бедная юрта любимого Айналайн – пастуха Бротоя. Плачет его комуз, плачет юноша, навсегда теряя свою Айналайн.
	Плачет Айналайн, слыша сердцем голос комуза.
	-Не плачь, доченька. Это судьба, - уговаривает мать.
	Молчит девушка с льняными волосами. Молчит Айналайн. Она уже приняла решение – завтра на рассвете её встретит Денисова  пещера. Там – в бесконечных лабиринтах – будет читать Айналайн Книгу Мёртвых. В этой Книге есть всё – и  то, что исповедуют служители Будды, и  Мир Духов Природы, который почитают предки  здешних мест,  и  Архангелы, о которых говорила родная мать  Айналайн.
	Айналайн станет невестой Будды, если сумеет правильно прочесть эту великую Книгу.
2.
	-Прощай,  солнце. Прощай, любимый мой, ненаглядный Бротой. Простите меня, отец и мать. Простите меня, люди! – это были последние слова Айналайн.
	Солнце только – только показалось из-за гор. Увидев его первый луч, Айналайн вошла в пещеру.
	Скоро, совсем скоро, придёт в горы  время, когда брат восстанет на брата. Жизнь изменится. Бедный пастух Бротой станет председателем колхоза. А бандит Лазарь потеряет  своё богатство. Но Айналайн уже не узнает об этом. Она ушла навсегда в другой мир, который так не похож на земной. И Айналайн в этом мире тоже другая.  
По ту сторону
(или  «Путешествие Айналайн в Долину Печали)

Янтарный песок отливает на солнце серебром. Это очень красиво. А по его текучей янтарности движется серебристая змея. Причудливо изогнувшись, она не ползёт, а  шагает по бархану, оставляя  рисунок на песке. Как будто  вниз по склону прошёл Ангел. Через минуту змея растворяется в песчаных волнах. И только  её след магнетически зовёт вдаль. Куда отправилась эта божья тварь? Что позвало её в путь?  Что заставляет Айналайн устремлять взгляд туда – за горизонт? Может быть,  след змеи – это то, чего  ждёт Айналайн?
	Девушка сделала первый шаг и пошла.  Она будет  идти до тех пор, пока не найдёт ответа на свои вопросы. Пока не упадёт. Пока солнце не выпьет из неё всю воду и не сожжёт её тело дотла. Зной, как лютый враг, качает её на ходу. Пот заливает глаза. Она почти не видит узористого следа  на песке. Идёт  вслепую, но идёт. Всё равно там, где она была, ей уже нечего делать.
	Пусть миражи заманят её в своё царство. На берегу призрачного моря   легче будет дышать, чем в  рабстве у нелюбимого мужа. Вперёд – в обманчивую прохладу и чистоту, в простор и морские волны, в безлюдье и провальную тишину!
	Никогда Айналайн не задумывалась над тем, как должна заканчиваться жизнь  человека. А теперь знает – в полном одиночестве. Только тогда человек может задуматься и не ошибиться в своём следующем воплощении. Вот это «следующее воплощение» для Айналайн –  теперь реальность. «И будет каждому по вере его» - и нет ничего, кроме этой правды. А если задуматься, то становится ясно – Айналайн должна следовать Природе. Змея – очень подходящая компания. Змея – это Знак. Это – божье указание о Пути. 
	Зной становится нестерпимым. Кажется,  Айналайн готова расплавиться. Возможно, так и будет.  Вот, наконец,  - мираж! Мираж - реальность. Слава Богу, что это – оазис. Озеро с прозрачной водой, буйная зелень – не то пальмы, не то огромные папоротники. На том – дальнем берегу озера – хрустальный дворец. Вот оно – то самое! Ради этой ослепительной красоты шла Айналайн через пылающий зной. Увязала в  раскалённом песке. Умирала от жажды. Скорее всего, это и была та самая «Долина Печали», куда мы все придём – каждый в своё время.
	 Какое блаженство – прохладная чистая вода! Айналайн уже плывёт – ей не о чём думать. Она оказалась права – вода сама держит её на поверхности. Скоро девушка уже выберется на противоположный берег. Вблизи хрустальный дворец ещё прекраснее – прозрачные сияющие ступени, сквозь которые виден жёлтый грунт. Резная дверь. Каждая грань узора преломляет солнечный свет и отбрасывает  живые мерцающие блики – кажется, что воздух заполнен миллионами радуг. 
	Стряхнув с себя капли воды, взбирается Айналайн по ступеням и открывает эту  драгоценную дверь.
Семь  кругов.
1.
	В полумраке бесконечного коридора витает какой-то рассеянный неуловимый свет. Хорошо видно, и  в то же время  всё кажется призрачным, нереальным. По правую и левую стороны – множество дверей. Каждая чуть светится, и каждая имеет свой оттенок. Айналайн подходит  к первой двери. Она вспыхивает тёмно-синим, почти фиолетовым светом и в центре её образуется прозрачное окошечко, похожее на каплю воды. Вот так штука! 
	Айналайн заглядывает в круглую просвечивающую  каплю. Эта странная линза словно затягивает её внутрь. И она оказывается в дебрях первобытного леса - здесь  прохладно, почти темно. За огромным корявым стволом дерева, обвитым толстой зеленовато-белой лианой, кто-то прячется.  Что это за тварь? Да это какая-то белобрысая грязная обезьяна. Она разлеглась на сплетении лиан, словно в гамаке, лениво прикрыв глаза толстыми красноватыми веками. Длинные увесистые руки спускаются по обе стороны «гамака». Её отвратительный хвост болтается, как верёвка, провалившись в дыру между  ветвями лиан. Кажется, ничто не может  нарушить ленивого безделья. Но вдруг эта груда вскакивает,  набрасывается на девушку, сдирая когтями  одежду с её тела. Обезьяна визжит, и Айналайн странным образом понимает её ярость – зверица  не успокоится, пока не сдерёт всё  с Айналайн вместе с кожей. Тело девушки в её огромных лапах – словно тряпичная кукла. 
	Обезьяна хватает Айналайн за ноги, размахивает её телом, словно игрушкой. И Айналайн едва успевает уворачиваться от толстых ветвей  дерева, от колючек какого-то кустарника. Мясистые листья хлещут  по лицу, по глазам. А что будет, если  обезьяна зашвырнёт её  в дебри леса! Айналайн превратится в груду костей и мяса.  Она хочет крикнуть, но  не может  набрать воздуха  в лёгкие. Скоро задохнётся совсем.  Неужели  можно с такой  яростью завидовать чужой тряпке? Так желать этой тряпицы, что  мутится разум? Да и есть ли разум у этой твари?
	Зацепив когтем за ворот платья, обезьяна сдирает его, разрывает  пополам.  Хватает  тряпки и наматывает на  лысую голову. Айналайн пытается отползти, но не тут-то было! Безумная тварь замечает, что на девушке есть ещё что-то. Это сапожки. Снова хватает её гигантской  лапой и  зубами сдирает  обувь. Сильная  боль  заставляет Айналайн закричать.
	От удивления обезьяна сжимает  тело ещё сильнее. Айналайн кричит ещё громче. Наконец, жуткая тварь разжимает лапу,  Айналайн падает на землю. Обезьяна рычит, в ярости колотит  себя по грудной  клетке. Каким-то непонятным образом, сама не  зная  как,  Айналайн слышит её вопль:
	-Отдай  волосы, глаза! Отдай  голос! Это всё моё! У тебя ничего не должно быть! Всё – мне, потому что я лучше тебя! Сильнее тебя! Красивее! Умнее! Моё! 					Айналайн в ужасе вжимается в землю. И вдруг понимает, что какая-то её часть  всё это время  двигалась по  тому самому бесконечному коридору - то ли во дворце, то ли в глубинах  пещеры. И теперь, в эту  минуту стоит перед новой дверью, которая вспыхивает, как хризантема, ярко-голубым сиянием.
2.
	Как только Айналайн бросает взгляд на нежно-голубую дверь, на ней знакомо возникает  капля-иллюминатор. Айналайн уже боится подходить, боится смотреть в прозрачную линзу. Но любопытство побеждает. И она всё-таки заглядывает в круглое окошечко. 
	Там в объятиях  ясного дня и пышного тропического леса, на поляне в окружении огромных белых орхидей, лежит красавица пантера. Атласно - чёрная, отливающая сиренью шерсть, кошачьи настороженные  уши, нетерпеливо подрагивающий хвост. А из всего этого великолепия мерцают изумрудами хищные глаза. Глаза - локаторы, засекающие всё, что движется. 
	Если это создание терзает голод, Айналайн  - пропала! Пантера –  идеальный убийца. Ускользнуть не удастся. Ну, всё! Она заметила добычу. Её тяжёлая лапа ударила Айналайн по спине. Когти вонзаются в позвоночник и мышцы. Какая боль! Неужели это – всё? Дышащая смрадом  чёрная хищная морда, сверкающие клыки – возле самых глаз Айналайн. Почему она медлит? Стоило девушке только чуть шевельнуть пальцем, как страшные когти снова вонзаются - на сей раз в ногу.
	-Она играет мной, как кошка мышью, - догадывается Айналайн.
	Пантера, словно услышав её мысли, ворчит. Никогда не слышала Айналайн ничего более страшного, чем этот утробный звук. В нём – удовлетворение, умиротворение от игры в смерть, от одуряющего запаха крови. Теперь она будет играть своей «мышкой»,  пока  не  убьёт.  Зачем,  зачем  заглянула  Айналайн в эту  голубую  дверь!	Бес любопытства попутал.  И вот…
	Только бы не шевельнуться лишний раз. Каждое движение – это шаг к смерти. Думала ли Айналайн, восходя  по хрустальным ступеням дворца, что именно так закончится её путешествие! Боже! Кривые когти снова вонзаются в тело Айналайн. Пантере надоело ждать, она цепляет её лапой, подбрасывает в воздух, следя сверкающими глазами за полётом добычи. С высоты  полутора метров Айналайн мешком падает в траву. Свет меркнет, сознание отключается.
	Когда она открывает глаза, видит протянутую к ней огромную лапу чёрной кошки. Она разлеглась расслабленно и, кажется, уснула. Но девушке хорошо видны её узкие чёрные зрачки между несомкнутых век. Она следит за  добычей. Спасенья нет! Ветерок чуть трогает разорванную одежду, и пантера моментально вонзает  когти  в  руку  девушки. Айналайн уже не человек, а грязный кровавый кусок мяса. Пока ещё способный шевелиться. Но это ненадолго. Скорей бы конец!
	Сквозь удушающую волну боли Айналайн вдруг понимает, что здесь – перед безжалостным хищником – умирает только часть её. А другая -  всё ещё движется вдоль полутёмного коридора.  И сейчас приближается к  очередной двери. Её прямоугольная поверхность заполнена  голубовато-зелёным мерцающим сиянием.
	И вот она – прозрачная линза. Капля, затягивающая внутрь неведомого пространства.
3.
	Шагает Айналайн  направо и оказывается перед зеленоватой гранитной дверью. Толкает её без всякой надежды – слишком тяжёлой кажется каменная плита. Но гранит легко сдвигается с места, дверь открывается.
	И увидела  Айналайн Дальний Путь, ведущий на вершину   Небесного утёса. Страшно было сделать первый шаг, но она чувствовала зов этой неведомой дороги – словно кто-то родной просил идти вперёд.
	Первый шаг мгновенно перенёс её к подножию утёса.
	-Какая неприступная громада! Какая высота и крутизна! Я никогда не смогу добраться до вершины, - думает Айналайн.
	А сама уже ставит ногу на первый каменный уступ, а рукой хватается  за ветку кустарника. Он гнездится в щели между валунами. И вот  Айналайн поднялась уже над землёй. Пока только на один шаг, на одну каменную ступень, но поднялась.
	А рука тянется к следующему кусту можжевельника, чтобы снова ухватиться за него, чтобы продвинуться ещё на шаг.
	И вот  девушка уже высоко на каменной громаде утёса – прилипла к его вертикальной неровной щеке. Дальше подняться не удастся. Но рука  сама собой тянется вверх – к ветке кустарника. И, о, чудо, ещё один шаг к вершине – невозможный шаг по вертикальной стене – сделан.
	И вдруг предательски сыплются под ногой мелкие каменные брызги.
	-Не-е-т! – кричит Айналайн, но падает, стремительно приближаясь к земле…
	И тут понимает, что идёт по лабиринту Пещеры, а в это время с каменного утёса падает какая-то часть её сознания, возможно,  и частица живой  Айналайн. 
	Лабиринт поворачивает налево. Девушка видит золотую дверь.
	-Не стану открывать её, - думает она, но рука невольно ложится на массивную ручку двери.
4.
	Я -  в золотом дворце. Я – правительница Золотого Царства, -  думает Айналайн.
	Высок золотой трон, тяжела золотая корона.
	-Приказывай, государыня, - говорит  главный подданный – министр военного ведомства. – Нет в твоих владениях Серебряного Царства. Ты должна завоевать его, иначе твоя власть пошатнётся.
	-Знаю, - отвечает Айналайн. – Но у «серебряных» огромное войско, вооружённое до зубов. На войне падёт моя армия, многие воины останутся на поле битвы. 
	-Ты не должна об этом думать, моя царица, - говорит министр. – Завоевать новые земли – вот что нужно для поддержания твоей власти. Воины… Они для того и созданы, чтобы отдать жизнь за царицу.
	-Но у многих  сиротами останутся дети. Жёны будут плакать в пыли, упав на землю. Матери будут оплакивать своих сыновей. 
	-Моя царица!  Власть важнее жизни воина. Подумай и отдай приказ.
	-Я скажу тебе своё решение завтра, - говорит Айналайн. 
Она не хочет посылать на смерть тысячи юношей, жизнь которых  только началась. Впереди  долгая  бессонная ночь. Глаза  погибших будут заглядывать в окна, их голоса зазвенят в царских покоях. До самого рассвета жёны воинов и их дети будут бродить в переходах и просить за своих мужчин и отцов. Как преодолеть всё это? Как может Айналайн послать на смерть молодых, полных жизни воинов? Сделать детей сиротами?
Так спрашивает себя царица, но  уже знает ответ. Плачет душа её, но долг сильнее. Каким страшным будет наступающее утро! 
- Пусть придёт мой военный министр, - говорит царица слуге.
И вот открывается тяжёлая дверь. Её подданный  ждёт.
-Приказываю…- говорит Айналайн, и душа её рвётся на части.
Но тут она понимает, что огромное войско посылает на смерть только её  маленькая частица, а другая  Айналайн всё ещё движется по лабиринту дворца-пещеры. И вот уже подходит к оранжевой двери, на которой видит знакомую линзу.
5.
	-На этот раз  ни за что не стану открывать  дверь, - решает Айналайн.
	Но… дверь сама открывается перед странницей пещеры. Айналайн видит огромную площадь в старинном городе. Вся она заполнена людьми. Одежда их – грязные лохмотья. Лица  – иссохшее дерево. 
	-Пи-и-ить! – кричат многие из них.
	-Е-е-есть! Дайте нам еды! – кричат другие.
Многоголосый вой стоит над знойной площадью, не замолкающий рёв. Нищие тянут руки туда, где должен появиться их господин – тот, кто даст им еду и воду. Люди толкают друг друга, рвут последние лохмотья.
Вот, наконец, на  балконе огромного здания, увенчанного золотыми орнаментами, появляется человек в бархатных одеждах. За ним движется слуга, несущий тяжёлый поднос с едой и водой. Вода налита в  глиняные кувшинчики с узким горлом. Человек начинает бросать всё это богатство в толпу нищих.
Вой многократно усиливается, люди бросаются ловить пищу и кувшинчики с драгоценной влагой. Начинается драка, переходящая в настоящую бойню.
Айналайн, не помня себя, тоже бросается за кусками пищи, ловит кувшинчик. Но всё это у неё тут же отбирает толпа рычащих нищих, уже совсем не похожих на людей. Айналайн – в толпе зверей, рвущих на куски всё, что попадается под руку.
Девушка теряет силы, падает на каменную площадь, никто не обращает  на это внимания. Озверевшие люди топчутся прямо по её телу.
-Не-ет! – кричит Айналайн из последних сил, но никто не слышит её слабого возгласа.
И тут она понимает, что на площади в толпе голодных погибает лишь её маленькая часть, а другая всё ещё движется по лабиринтам пещеры-дворца. И вот перед нею  шестая - пурпурная дверь, на которой Айналайн видит знакомую жемчужную каплю- линзу.
-Не хочу! – кричит она, но понимает, что  уже вошла в эту новую дверь. 
6.
	Видит Айналайн густые заросли – пальмы, эвкалипты, толстые  жемчужные лианы, развесистые папоротники, огромные красные, синие, жёлтые, оранжевые цветы. Яркое солнце заливает всё, окрашивая картину в золотистые тона.
	-Кажется, здесь я отдохну, - думает Айналайн и смело входит в заманчивое солнечное пространство. 
Ничего не происходит, всё остаётся по-прежнему.
	-Да, я не ошиблась, - с облегчением говорит она. 
Устало прислоняется к  огромному стволу эвкалипта. Дерево цветёт, оно усыпано ажурными белыми бутонами.
	-Какой  аромат! – думает Айналайн. Она закрывает глаза. Малиновый свет солнца через закрытые веки заливает её теплом. Вот она уже спит и видит сон. Странный и удивительный сон. 
	Кажется  ей во сне, что  сливается она с огромным живым стволом эвкалипта, врастает в него, становится его частью. Уже ощущает Айналайн, как прохладная влага земли поднимается от корней  внутри её тела и движется туда, где шумит от ветра  гигантская крона дерева. Вот  эта влага, становясь сладким соком, питает  длинные листья, наполняет каждую их клеточку. А теперь она улетает, испаряясь и охлаждая тёмно-зелёные листья,  коричневый бугристый ствол, зелёные молодые ветви. 
	-Как это приятно! – думает Айналайн. Она пытается открыть глаза, но не может. Пытается проснуться, но сон длится и длится, медленный, плавный, вечный…
	-Что это? Я стала деревом? – начинает понимать Айналайн. – Неужели всегда стоять мне на этом месте, замурованной в огромный ствол! Эвкалипт, отпусти меня!
	Но  дерево не слышит мысленного крика Айналайн, оно живёт своей неспешной вековой жизнью. Оно и не замечает, что ствол его поглотил живое существо. 
	-Я неподвижна, нема и никому не видима! – с отчаянием  думает Айналайн и тут понимает, что замурованной  в ствол  гиганта  оказалась лишь её маленькая часть. 
Другая  - всё ещё  идёт по лабиринту пещеры, и вот перед нею  уже новая седьмая дверь.  С ужасом смотрит Айналайн на её  узористую серебряную, почти белую поверхность.
-Что ждёт меня там, за этой  красивой дверью, может быть, окончательная смерть? – думает Айналайн, но уже не помышляет о том, чтобы миновать новое испытание.
7.
	Не успевает она открыть дверь, как чья-то гигантская лапа затаскивает девушку внутрь. Вокруг тьма, только какие-то блуждающие зловещие огни светятся высоко над бедной странницей. Вдруг вспыхивает ослепительный синий свет, и Айналайн видит себя в окружении своих детей. Их семеро, маленьких и беззащитных. Она пытается заслонить их руками и собой от невидимой опасности. Страшный смех  оглушает, падает сверху, словно бешеный водопад.
	Айналайн поднимает глаза и видит чудовище – невероятных размеров женщину. Это многорукая Богиня Смерти. Её огромный живот колышется от смеха. Сотрясаются волосы, похожие на клубок  змей. Восемь рук Богини движутся беспорядочно и  угрожающе.
	-Ты не смеешь! – кричит Айналайн.
	Чудовище  хохочет  ещё громче, протягивает  гигантскую длань и хватает ребёнка, мальчика. Айналайн пытается удержать сына, но невероятная сила Богини не знает преград. Девушка падает и с ужасом видит, как Богиня разрывает ребёнка на куски.
	-Бежим! – кричит Айналайн детям. Они бегут, но напрасно…
	Их снова настигает уродливая страшная лапа Богини. Ещё один  ребёнок в её руках. И снова та же участь!
	-Бежим! –  кричит Айналайн. Пятеро детей – три девочки и два мальчика, бегут вместе с матерью, но  всех настигает неумолимая  лапа Смерти. Айналайн остаётся одна. Бежать больше нет смысла. Она падает  на землю. Лапа страшилища хватает её, но, подбросив несколько раз, оставляет лежать на безбрежном пустыре. Стаи ворон носятся над этим проклятым местом, обагрённым кровью детей.
	И тут Айналайн понимает, что испытания закончились. Она видит яркий Свет, идёт в сторону этого милосердного Света и оказывается в Раю.
Сказки  Рая
            Летят, летят, кружатся, сверкают,  входят  в штопор, порхают  бабочками  золотые  пластинки   берёзовых  листьев,  заваливают  Айналайн  по  самые  уши.   Она  стоит,  не  шелохнувшись  вот  уже  целый  век.
      Только  желтизна  и шорох  листьев,  только  синее глубокое  небо,   только  рваные  летучие гряды  облаков  и  голос  ветра.    
***
         Закрой  глаза,  смотри вглубь  бездны  перед  собой.  Видишь  ли  ты  себя?  Да,  вот  она  - ты,  такая  маленькая  и беззащитная. Посмотри  вниз. Видишь  у  ног  твоих  возникает  золотой  шар  и  наполняется  ярким  жёлтым  светом.
         Он такой  золотой, такой  живой.  Он  видит  и слышит  тебя.  Он  поднимается  выше  и  выше. Твоё  тело  становится  лёгким,  словно ткань  огня, руки  превращаются  в  ажурные  крылья.
        Ты летишь,  и  свет  преследует  тебя, летишь  без  всяких  усилий,  как бы  лёжа  на  упругом  воздухе и  одновременно  сливаясь  с ним…
       Ты  свободна,  прекрасна,  вечна!
***
          Ты,  маленькая  и беззащитная,  если  захочешь,  можешь  стать  всемогущей.
          Вот  ты  увеличиваешься,  растёшь,  становишься  огромной – больше  Земного  шара, выше  Луны, ты  приближаешься  к  звёздам,  а  они  -  к  тебе.
          Рост  продолжается, и  вот,  наконец, ты  столь  огромна,  что  Млечный  путь  превращается  сначала  в алмазное  кольцо, а  потом  -  в  пунктирную  линию.
          Посмотри,  какой  свет  зажёгся  у  тебя  над  головой – это  блестящая  пульсирующая  сфера  яркостью  в  десять  тысяч  Солнц. Знай,  что  ты  видишь  Духовный  свет  и  можешь  им  управлять. 
           Возьми  эту  сферу  на  кончик  пальца и  опусти  её,  словно  драгоценную  сияющую  звезду,  себе  на лоб. Посмотри  на  себя  со  стороны  -  ты  прекрасна!
         Направь  Духовный  Свет  вниз – в  бездну  под  ногами,  затем  вправо - вдоль  твоей  вытянутой  руки  в  бесконечность,  потом  -  влево. Пусть  Свет  огромным  белым  лучом  пойдёт  и  вверх.
       Теперь  ты  -  огромный  световой  крест  в  центре  Вселенной.
       	Ты  всемогуща.  Ты  рядом  с  Великим  Духом!
       	Ты  можешь  всё!
       	Ты  под  защитой  Духовного  Света. Он  поможет тебе,    он защитит  тебя  от  зла, и  вместе  с тобой  будут  Воздух,  Огонь,  Вода  и  Земля, и те,  кто  владеет  ими  - Архангелы!
Архангелы
      Посмотри  -  сверкающий  крест  в  центре  Вселенной,  ведь  это  четыре стихии  -  Воздух,  Огонь,  Земля    и  Вода.
      Всмотрись  в  пространство  перед  собой.
      Прямо  перед  твоими  глазами  -  Рафаил  в  золотых  одеждах  с  ярким  багряным  сиянием  вокруг  него. Чувствуешь  дуновение  от  его  развевающейся  мантии?   Это  дыхание  Воздуха. Поймай  его,  насладись  им,  стань  лёгким,  как он. И  Рафаил  прикоснётся  к тебе  своим  жезлом  и  даст  тебе  жизненных  сил!

       Позади  тебя  Гавриил  в  ослепительно  синих  одеждах  с  оранжевым  сиянием вокруг.  В  руках  он  держит  чашу. Он  весь  в окружении  сверкающих  водопадов,  во  влажной  алмазной  пыли
       Почувствуй  влажность  воды,  поймай  её  радужные  брызги,  стань  туманом,  водопадом, и ты  будешь  одарена  могуществом  воды!
   
      Справа  от  тебя  Михаил  в  алых  одеждах с  ярко-зелёным  сиянием  вокруг.   Смотри,  какой  огромный  пылающий  меч  держит  он в  руках. Какое  тепло,  какой  зной  источает  этот  меч. Его  пламя  живое, ослепительно-белое  касается  тебя, и  ты  - уже  часть  Огня,  его  порождение  и  его  хозяйка!

       Слева  от  тебя  Ориил  в  зелёных  одеждах. Коричневое  сияние  - свет  Земли,  оттеняет  зелень  его мантии. В  его  руке  тяжёлый сноп  пшеницы. Прикоснись  к налитым  колосьям,  почувствуй  силу  Земли,  дарованную  им  тебе!
         Теперь  ты,  действительно,  всемогуща  -  ты  владеешь  всеми  силами  мира.
          Сохрани  себя  такой!  
Быть огнём
          Чтобы  тебе,  маленькой  и  беззащитной ,  прорваться  к  Духу,    нужно  много  сил.  Возьми  их  у  Огня,   Воды,  Воздуха  и  Земли.
      Тебе  надо  научиться  быть  Огнём. Вот  он,  прекрасный,  живой,  мятущийся.
        Всмотрись  в  него. Он  завораживает,  притягивает,  колдует.  Вокруг  него  летают  живые  Духи  Огня. Их  может  увидеть  каждый,  стоит  только  проследить  за  тенями,  что  даёт  Огонь.
        Вот  летает  стая  быстрых  мух,  они  моментально  превращаются  в  ос,  потом  - в  стрекоз,  потом  в  колибри. А  вот  уже  более  крупные  птицы -  синицы  или  воробьи   кружат  вокруг  Огня.  И  наконец,  появляется  птица   с  большими  крыльями -  сова  или  коршун.  Она  вдруг  рассыпается  и  снова  летает  стая  быстрых  мух.
        Картинки  повторяются,  меняя  друг  друга  словно  в  ускоренной  съёмке  или  калейдоскопе.
        Смотри  на  Огонь,  войди в  его  живую  ткань,  слейся  с ним,  почувствуй  себя  Огнём.  И  ты  сможешь с  помощью  мысли  создать  из  пламени  любой  живой  образ, любое  существо – огненный  олень,  летучий  олень  прыгает с  камня  на  камень, но  стоит  протянуть  руку, он   сворачивается  в  светящийся  клубок  и  ложится  тебе на ладонь.
Быть воздухом
      Научись  быть  воздухом, стань  лёгкой,  невесомой, текучей,  прозрачной. Стань  вездесущей  и  всеобъемлющей. Лети,  закручивай  вихри,  стань  огромной  воздушной    воронкой,  танцуй  в  облаках,  танцуй на  хлебных  полях,  лугах!
       Лети в  горы,  возьми  себе  аромат  сосен,  вечных  снегов  и  хрустальных  рек. Все  ароматы Земли  доступны  тебе,  вся  суша,  океаны, пустыни,  степи.
       А  ты уже  в  другом  месте. Ты  летишь  над  Амазонкой,  древесный  гул  преследует  тебя. Огромные   деревья  раскачиваются, шумят,  стонут.   Бурей  приходишь  ты в  эти  места,  ломая  столетние  стволы,  обламывая  ветки,  срывая  листья. Запах  зелёных  лесов, прекрасных  цветов  улетает  с  тобой  в  океан.
      Над   раскалённой  пустыней  висишь  ты,  сверкая  зеркальными  струями.  Как любишь  ты  миражи!   В  зное  пустыни, расплавившись  над  песком,  ты  так похожа на  озерную  гладь.
       Горячая,  текучая,  голубая,  холодная  -  ты  воздух, ты  везде,  ты – всё  на  этой  планете.
     Сделай  из  воздуха  прекрасный  цветок. Вот  он -  прозрачный,  живой,  благоухающий. Он  будет  жить,  если  ты  захочешь. Он  растворится  и  исчезнет  по  твоему  велению.
Быть водой
       Стань  водой,  прозрачной  быстрой  влагой,  несущейся  с  гор,  забери  себе её  песню, её  бормотание, говор,  колдовство  струй,  омывай  валуны,  огибай  острова, шуми  в ущельях,  хватай  ветви  ивы  своими  прозрачными  руками. 
      Научись  пить  солнце,  его  горячий  свет  и  подниматься  лёгким  паром,  взбираясь  по  его  лучам  вверх,  всё  выше  и  выше.   Почувствуй  холод  высоты, холод  космоса,  стань  облаком – белым,  причудливым, прекрасным, плыви  легко  и  вольно  над  землёй, и  наконец,  упади  потоками  ливня  в  свою  колыбель -  безбрежный  океан.
        Теперь  ты,  словно   праматерь  наша – вода,  имеешь  её  мощь, первородную  силу, её  прохладу,  глубину.  Ты  можешь  всё. Вот  силой  своей  мысли ты  превращаешь  воду в  совершенную  по  форме  огромную  сверкающую  снежинку.
        Это  живое  создание, живой  бриллиант,  несущий  в себе  безбрежную  энергию  воды. Он  повинуется  тебе,  как  владыке. Ты -  властелин   воды!
Быть землёй
     Ты  лежишь  на  земле, чувствуешь  её  каждой  своей  клеткой,  ты  врастаешь в  её  плоть  и становишься  единым   целым  со  всей  планетой. Ты  -  опора  всему  живому,  ты – земля. В  тебе  всё -  влага,  воздух,  солнце,  в тебе  начало  многих жизней.
     Корни  вечных  деревьев, семена  злаков,  в тебе  движутся  мириады  живых  организмов.  влага  поднимается  вверх  по  твоим  порам.  ты  отдаёшь её  солнцу. В  недрах  твоих  движутся  подземные  воды,  мощные  реки,  они  омывают  пещеры,  они  просачиваются  везде.
      В  самом  сердце  твоём  на  огромной  глубине бушует   огонь, временами  вырываясь  наверх.
       Ты  -  земля,  ты  можешь  всё. Вот  силой  своей  мысли  создаёшь  ты неприступные  скалы – они  величественны,  пустынны,  они  полны  музыки  и  красоты.   Они  плывут  перед  твоим  взором, ты  можешь  поднять  их  в облака,  можешь  низвергнуть  и рассыпать  в  прах.
        Ты  -  почва,  камень,  пустыня, оазис.  Ты  -  голубая  планета,  хрустальный  клубок,  летящий  сквозь  мрак  космоса.
         Ты   - планета  Земля!
				***
             Тих,  спокоен и  прекрасен  голос  ветра,  волшебны  его  сказки,  они  дают  силу  Айналайн.
           Маленькую  и беззащитную,   они  делают  её всемогущим  магом,  управляющим  стихиями  Природы.
           Нужно лишь  прислушаться  к  голосу  ветра,  слышать  его  вечные мелодии  и  раствориться  в  них. Айналайн знает, что всё это – миры Будды. Их много, как бесконечно число инкарнаций Бога.
	И поняла Айналайн ещё одну удивительную вещь. Поняла она, что всё, что пришлось увидеть и пережить в лабиринтах Пещеры – всё это и есть  сама Айналайн. Ибо и Семь Кругов Ада и сказки Рая, и всё Царство Божие внутри нас есть.
Вспоминая будущее
	И пришла Айналайн в конце Пути  в  Белый  Город  -  Город  Солнца  и  Любви. На экране её Души появилась голубая  точка, она  стремительно  увеличивалась  в размерах, наплывали  крупные  планы  планеты - видимые  сверху  ярко-голубые  водоёмы, ослепительно  зелёные  леса и, наконец,  причудливые  сахарно-белые  высотные  здания,  похожие  на  живые  деревья, хрустально-синее и  одновременно  золотое  небо.
 	 Так  легко,  спокойно  стало Айналайн  в Белом  Городе, такая  волна  Единства  со  всеми и  Любви  ко всем  заполнила её,  что она на мгновенье  потеряла  сознание. Но и без  сознания  она знала,  что всё  в  этом  Городе  есть  только  Облики  Любви – камни,  животные, растения, люди,  воздух вода, небо и та  Дневная  Звезда,  которая   освещала  всё  золотым  всеобъемлющим  светом.
	 Айналайн, купаясь  и растворяясь в  живых  волнах  Любви, в одно  мгновение  сливалась со  всем,  что её окружало, и  становилась  сама Источником  Любви. Она не  смогла бы  словами  выразить то,  что с  ней происходило, потому  что земные  слова не  годились  для этого.
 	Она  становилась  сразу  всем,  что  видела,  понимала  каждую  мельчайшую  частицу  окружающего,  слышала каждое  неуловимое  движение, вернее  чувствовала  его. Покой,  Гармония, Любовь – вот что заполняло Белый  город.
	И  увидела  Айналайн   яркий,  такой  яркий  Свет,  что  страшно  было  смотреть. Содрогнулась  Душа  её,  съёжилась,  мечтая  спрятаться  от  этого  безжалостного  Света,  который  добирался  до   самого Сокровенного, высвечивая в Душе всё  до  Дна.
 	И  вдруг,  когда  движущийся  вместе с  Вихрем  воздух,  только  воздух,  коснулся  её лица, облако  Любви  и Покоя  накрыло  Айналайн.
	- Ты ли  это,  Господи? – спросила  она.
	- Я в  тебе, - последовал  ответ. Облако  Любви  слилось  с Душой  Айналайн, и   поняла она,  что  узнала  Бога  в  самой  себе.
	- Вот  что  нужно  сделать  людям.  Каждый  из них  должен  увидеть  Бога  в себе  и  понять,  что  только  для  этого  и  создан  человек. Прийти  к Богу в  самом  себе – вот  Путь человека, - так  думала Аналайн во  сне  или  наяву, ибо  сон  и  явь  совместились.
	Пребывая  в этом  озарении,  она  очнулась от  сна  и  поняла,  что  Город  Солнца  и Любви  -  это  Колыбель  Бога  внутри  каждого  существа. Значит, Бог находится  внутри  человека  и он  сам  выбирает,  родиться  ему  для  Будущего  или  умереть. Ещё  поняла  Айналайн,  что  загрязнённая грехами Душа  никогда  не  сможет  узнать  себя  (Бога в себе) ни в Сверкающем  Свете,  ни в Мыслящем  Вихре, ни в  каком-то  другом  Образе. Грязь души убоится Света  Безжалостного  и единственным  её  желанием  будет  скрыться  от Него.
	И тут увидела себя в ослепительных белых одеждах рядом с вечно молодым, прекрасным и мудрым Буддой. Отныне её место здесь – рядом с ним.
	Так Айналайн стала невестой Будды, а люди помнят её и называют новым именем – Белая Дева.

     –—

___________________
Примечание***: Своё название пещера получила в конце XVIII века, когда на долгие годы стала прибежищем старообрядческого отшельника Дионисия (в просторечье - Дениса), ревнителя ветхозаветной веры. С Дениской (именно так теперь называет свой храм науки археологическая братия) связана ещё одна красивая и печальная легенда, возникшая в окрестных сёлах вскоре после Гражданской войны. Она рассказывает о Белой Деве – несчастной молодой красавице, не пожелавшей связать судьбу с постылым, нелюбимым женихом и навечно укрывшейся в глубинах пещерных галерей. Так что очень непростое это место, Денисова пещера- загадочное, заполненное эзотерикой и биоэнергетикой. Это отметил ещё Н. К. Рерих, который посетил Дениску во время своей алтайской экспедиции 1926 года. Его научный отряд, направлявшийся на поиски обетованного Беловодья – Шамбалы в верховья Катуни и к подножию Белухи, специально сделал для этого краткую остановку. В путевых черновых набросках философ сделал такую запись: «Некие благоприятные ощущения, заполнившие моё сознание во время посещения пещеры, не оставляли меня ещё очень долгое время ».
                                                    Из  «Археологического справочника Алтая»

 ОГЛАВЛЕНИЕ:

1. ПРЕДИСЛОВИЕ  К КНИГЕ...............................

2.	АЛТАЙ - АЛТАРЬ (новелла).....................................

3.	ПОСТРОИТЬ ДОМ, ПОСАДИТЬ ДЕРЕВО 
	(новелла -эссе, новая редакция).............................

4.	ЛЕГЕНДА О БЕЛОВОДЬЕ 
	 (авторский вариант легенды, новая редакция).....

5.        Легенды Денисовой пещеры на Алтае.
	 БЕЛАЯ     ДЕВА (авторский вариант легенды).....

6.         ОГЛАВЛЕНИЕ........................................................

Козлова Людмила Максимовна
Алтай - Алтарь
новеллы, легенды
Редактор и рецензент Николаев Н.М. 
                                                               ISBN 978-5903042-47-0

Издательство ООО «Формат»
г. Бийск, пер. Муромцевский, 2

Сдано в набор  20.04. 2010. 
Подписано в печать 25.04..2010. 
Формат 70х90/32. Усл.печ.л. 20,1. Заказ 02/09
                                                                       Тираж:   план  500 экз. отп.100